Последний чат умерших, стр. 2
«Не отнимайте меня у него второй раз».
Фраза была сгенерирована из допустимых данных. Никакой аномалии.
Алина всё равно сидела над ней дольше положенного.
Потом поставила ограничение на ночные сообщения и обязательную консультацию семейного психолога. Полное отключение отклонила.
Она умела принимать решения, которые никого не устраивали.
За это её и держали в отделе.
Собственный отец в её работе почти не существовал.
Она никогда не загружала его фотографии в «Эхо», хотя приложение предлагало это после каждого обновления политики импорта. Не передавала старые письма. Не оцифровывала кассеты, которые лежали у Ирины. Даже голосовые из старого семейного архива не переносила в современное облако.
Коллеги считали это профессиональной гигиеной.
На самом деле Алина боялась простого результата.
Что модель получится хорошей.
Плохую копию она бы закрыла.
С хорошей пришлось бы разговаривать.
Поэтому, когда Ирина вечером сказала про коробку Михаила, Алина первым делом подумала не о семейной тайне.
Она подумала о данных.
Старый телефон. Диски. Записные книжки. Что-нибудь, что мать могла однажды отдать «Эху» без её ведома.
Эта мысль показалась ей настолько неприятной, что она почти спросила прямо.
Не спросила.
Ирина уже сказала приезжать завтра и добавила странное «одна».
Алина решила, что несколько часов ничего не изменят.
Через сорок минут в лифте пришло сообщение.
ПАПА
был в сети 11 лет назад
Не приходи сегодня домой.
Сначала она решила, что это тест Кирилла.
В отделе иногда проверяли сотрудников фальшивыми инцидентами. Обычно предупреждали заранее, но служба безопасности любила считать предупреждение слабостью методики.
Алина нажала на имя.
Карточка не открылась.
Ни фотографии. Ни даты рождения. Ни источников данных.
Только имя и статус.
Она сделала снимок экрана.
На снимке был пустой список чатов.
Алина повторила.
Снова пусто.
Тогда впервые стало неприятно.
Не страшно.
Пока только неприятно.
Она вышла из лифта и вернулась на этаж.
Охрана уже выключила половину света. За стеклом переговорных отражался пустой коридор.
Алина села за ближайший гостевой терминал и проверила собственный пользовательский идентификатор.
Новый диалог отсутствовал.
Телефон завибрировал.
Не звони маме.
Она позвонила.
Ирина ответила на четвёртом гудке.
«Ты забыла что-то?»
На заднем плане работал телевизор. Шёл старый сериал, который мать включала перед сном. Алина узнала музыку заставки.
«Ты дома?»
«А где мне быть?»
«Одна?»
Пауза.
«Алина, что случилось?»
«Ничего. Коробка у тебя?»
«Да».
«Не открывай её».
Теперь пауза стала длиннее.
«Почему?»
Алина посмотрела на телефон.
Сообщений больше не было.
«Просто не открывай».
«Ты сейчас на работе?»
«Да».
«Ты сказала, что ушла».
«Вернулась».
Ирина выдохнула.
«Тогда приезжай завтра. И выспись хотя бы раз».
Разговор закончился привычно. Настолько привычно, что Алина почти убедила себя: кто-то внутри компании увидел их вечерний звонок, знал про отца и решил надавить.
Потом пришло:
У тебя всё ещё ужасный характер.
Эту фразу мог придумать кто угодно.
Именно поэтому Алина начала проверять.
Она задавала вопросы, ответы на которые можно было найти в старых анкетах. Аккаунт сам отвергал их.
Адрес дачи?
Есть в документах.
Кличка собаки?
Есть на фотографиях.
Имя классной руководительницы?
Есть в переписке.
Он не пытался выиграть дешёвой угадайкой.
Это раздражало.
Тогда Алина вспомнила птицу.
Фарфоровая фигурка стояла у Ирины на книжном шкафу. Алина разбила её в тринадцать лет, когда полезла за спрятанными сигаретами Михаила. Отец помог склеить птицу ночью, пока мать была на дежурстве.
Клей высох плохо. На белом боку осталась тонкая серая линия.
«Мама заметит», сказала тогда Алина.
«Не заметит».
«Заметит».
Михаил поставил фигурку на шкаф, отошёл к двери и прищурился.
«Как новенькая».
Алина ответила:
«Если смотреть из другой комнаты».
Они рассмеялись слишком громко и потом минуту молчали, ожидая звонка Ирины.
Никто больше в комнате не был.
Через год птица снова треснула при переезде. Ирина убрала её в коробку, и Алина с тех пор её не видела.
Алина набрала вопрос.
Ответ сначала оказался неправильным.
Что она как новенькая.
Это могло быть совпадением.
Она уже собиралась закрыть чат.
Потом пришло:
А ты сказала: если смотреть из другой комнаты.
И следом:
Алька.
После этого профессиональная часть сознания продолжала работать. Проверять. Сохранять. Искать источник.
Остальная Алина сидела в пустом офисе и смотрела на слово, которого одиннадцать лет не видела ни на одном экране.
Она написала:
Пап?
Здесь.
Именно тогда ей впервые захотелось, чтобы расследование закончилось плохо.
Чтобы выяснился взлом.
Чтобы Кирилл признался в идиотском тесте.
Чтобы служба безопасности получила выговор.
Потому что любой человеческий обман можно было пережить.
С ответом «Здесь» было сложнее.
Глава 2. Мама умерла первой
В три часа ночи фраза всё ещё стояла на экране.
Потому что мама умерла первой.
Алина успела проверить время звонка матери, историю соединения, геолокацию собственного телефона и доступные ей журналы «Эха». Ни одна проверка не делала предложение разумнее.
Ирина была жива. Двадцать минут назад Кирилл разговаривал с ней по телефону. Алина сама слышала её голос. Мать раздражалась, перебивала и закончила разговор первой. Подделать голос можно. Подделать манеру разговаривать сложнее, хотя тоже возможно.
Она написала отцу:
Что значит «умерла»?
Ответа не было.
Через минуту:
Ты здесь?
Тишина.
Алина положила телефон экраном вверх и открыла ноутбук. Рабочий защищённое подключение не подключала. Если кто-то внутри компании создал профиль Михаила и наблюдал за её действиями, добровольно отдавать ему ещё один канал она не собиралась.
Она записала факты в локальный файл.
Ирина физически жива.
Профиль Михаила отсутствует в реестре.
Пользовательский клиент показывает валидный диалог.
Снимок экрана не фиксирует часть интерфейса.
Аккаунт знает сведения, происхождение которых не установлено.
Аккаунт избегает прямых объяснений.
Последняя строка раздражала сильнее остальных.
Отец при жизни тоже умел так разговаривать. Сначала сказать нечто, после чего невозможно спокойно уснуть, потом решить, что объяснять лучше утром.
Алина закрыла ноутбук.
Телефон мигнул.
ПАПА
Не езжай к ней до утра.
АЛИНА
Я спросила, что значит «умерла».
ПАПА
Я знаю.
АЛИНА
Тогда ответь.
ПАПА
Не могу здесь.
Она набрала грубый ответ и стёрла.
АЛИНА
Почему?
ПАПА
Этот чат читают.
АЛИНА
Кто?
ПАПА
Не знаю.
АЛИНА
Очень удобно.
Три точки появились, исчезли.
ПАПА
Согласен.
Это было похоже на Михаила настолько, что Алине захотелось выключить телефон.