Последний чат умерших, стр. 12
«Почему тебя пугает именно этот?»
Ирина провела ладонями по лицу.
«Потому что в “Лазаре” нулевые номера не выдавались».
«Почему?»
«Нумерация начиналась с единицы».
Лев снова включил ноутбук.
«Вот теперь мне тоже интересно».
Ирина резко посмотрела на него.
«Я попросила выключить».
«Я выключил. Потом включил».
Кирилл усмехнулся, но быстро перестал.
Лев отфильтровал объекты по дате создания.
USER_000000 стоял первым.
2003 год.
Следующий объект был создан почти через одиннадцать лет.
Разрыв выглядел нелепо.
«Ошибка миграции», сказала Алина.
Ирина кивнула слишком охотно.
«Скорее всего».
«Ты сама в это веришь?»
«Я хочу сначала исключить обычное объяснение».
Это была фраза Алины.
Она услышала её и поняла, откуда взялась привычка.
Лев нашёл ещё одну странность. У USER_000000 отсутствовал тип объекта. Не человек, не тестовый экземпляр, не служебный контейнер.
Поле было пустым.
«В книгу ошибок», сказала Алина. «Не трогаем».
Лев посмотрел на неё.
«Серьёзно?»
«Нам нужен Белов. Если начнём расследовать всё сразу, не расследуем ничего».
Она сказала это прежде всего себе.
Через полчаса у них было три направления.
Первое: старый вычислительный корпус и COLD_3.
Второе: доверенность Белова на продажу квартиры.
Третье: цифровой RB_071.
Алина выбрала доверенность.
Самое скучное направление чаще всего оказывалось полезным.
Нотариус, оформивший документ, давно умер. Его архив передали городской палате. Кирилл нашёл номер реестровой записи через открытый индекс. Получателем доверенности значился Олег Сергеевич Мельников.
Имя Алине ничего не говорило.
Ирина побледнела.
«Кто это?»
«Водитель».
«Чей?»
«Сазонова».
Лев медленно повернул ноутбук.
«Личный водитель?»
«Тогда у проекта была машина. Олег возил оборудование, документы, иногда Виктора».
«Он имел доступ к автомобилю Михаила?»
«Не знаю».
Алина записала имя.
Олег Мельников.
Человеческая связь между Сазоновым, исчезновением Белова и возможной подготовкой аварии.
Слишком удобная.
Значит, требовала двойной проверки.
Они нашли Мельникова быстро. После закрытия «Лазаря» он работал в транспортной компании, потом открыл небольшой сервис по автомобильной электронике. Сервис существовал до сих пор.
Адрес находился в сорока минутах езды.
Алина позвонила с телефона Кирилла.
Мужчина ответил сам.
Она представилась дочерью Михаила Ветрова.
На другом конце повисла пауза.
Потом Мельников спросил:
«Вы нашли Рому?»
Алина не ожидала.
«Почему вы решили, что я звоню из-за него?»
«Потому что больше нам говорить не о чем».
«Есть».
«Я не хочу».
«Вы оформили продажу его квартиры».
Мельников отключился.
Алина посмотрела на экран.
Кирилл сказал:
«Ну, хотя бы не пришлось долго объяснять».
Через минуту пришло сообщение с неизвестного номера.
Не приезжайте в сервис.
В 16:00. Кафе «Маяк» у старой окружной.
Одна.
Кирилл прочитал.
«У вас семейная традиция встречаться по одному?»
«Похоже».
Алина проверила время.
До встречи оставалось два часа.
Они решили не ехать сразу. Лев продолжил работу с индексом. Кирилл занялся Мельниковым. Ирина перебирала документы Михаила.
Алина открыла чат с отцом.
ПАПА
в сети
АЛИНА
Кто такой Олег Мельников?
Ответ пришёл через минуту.
ПАПА
Водитель.
АЛИНА
Он убил тебя?
Три точки появились.
Исчезли.
Появились снова.
ПАПА
Не знаю.
АЛИНА
Ты писал, что Сазонов думает, будто убил тебя.
ПАПА
Да.
АЛИНА
Олег работал на него.
ПАПА
Да.
АЛИНА
Почему ты не сказал про него раньше?
ПАПА
Ты не спрашивала.
Алина смотрела на последнюю фразу.
Она была почти смешной.
И очень похожей на отца.
Михаил часто отвечал именно так, когда хотел вывести её из себя.
В четырнадцать лет она спросила, почему он не предупредил, что в супе острый перец.
Ты не спрашивала.
Она тогда бросила в него салфеткой.
Воспоминание пришло целиком: кухня, жёлтая миска, мать у окна, отец смеётся.
Алина закрыла чат.
Вот что он делал с ней.
Одной короткой фразой превращал расследование в дом.
Она вспомнила запись настоящего Михаила.
Проверяй, что она хочет от тебя.
Алина снова открыла чат.
АЛИНА
Чего ты хочешь?
Ответа долго не было.
Потом:
ПАПА
Чтобы ты не закончила там, где я.
АЛИНА
Где?
ПАПА
Я пока не знаю.
Она показала переписку Ирине.
Мать читала медленно.
«Это похоже на него».
«Знаю».
«Мне жаль».
Алина забрала телефон.
«За что?»
«За то, что это теперь вообще имеет значение».
Они больше не говорили.
В половине второго Лев нашёл первый полноценный след другой аномалии.
Он не искал её.
Проверял маршруты RB_071 и увидел повторяющийся служебный хэш в трёх объектах.
Один принадлежал Белову.
Второй ИР-4.
Третий цифровой личности женщины по имени Вера Астахова.
Вера умерла восемь лет назад.
Её профиль был создан уже в коммерческом «Эхе» обычным способом. Дочь загрузила фотографии, переписку, голосовые и семейные видео. Никакой связи с «Лазарем».
По служебному индексу профиль Веры трижды обращался к COLD_3.
Первый раз за год до того, как её семья вообще зарегистрировалась в сервисе.
«Ошибка времени?» спросил Кирилл.
«Может быть», ответил Лев.
Алина потребовала не строить выводов.
У неё ещё оставался доступ к обычному клиентскому интерфейсу, хотя служебные права заблокировали. Профиль Веры был виден как стандартный мемориальный аккаунт.
Последняя активность: пять месяцев назад.
Дочь Веры, Светлана Астахова, оставила публичное согласие на исследовательские контакты. Это позволяло сотрудникам «Эха» звонить ей по вопросам качества модели.
Алина воспользовалась этим.
Светлана ответила после третьего гудка.
Алина представилась и сказала, что проверяет старые случаи нестандартного поведения цифровых профилей.
«Опять?» спросила Светлана.
«С вами уже связывались?»
«Года три назад».
«Кто?»
«Мужчина. Из безопасности».
Алина посмотрела на остальных.
«Имя помните?»
«Нет. Он всё спрашивал про мамину фразу».
«Какую?»
Светлана замолчала.
«Это важно».
«Я знаю. Поэтому и не люблю вспоминать».
История была простой.
Через несколько месяцев после создания профиля Веры Светлана спросила цифровую мать, куда та положила старое обручальное кольцо бабушки. Семья искала его после похорон.
Профиль ответил:
В синей банке за трубой.
Светлана решила, что это обычное восстановление из переписки.
Но в квартире не было синей банки.
Через два дня ей позвонил младший брат. Он ремонтировал дачу, которая принадлежала Вере двадцать лет назад. За печной трубой нашлась синяя жестяная банка.
Внутри лежало кольцо.
«Мама продала ту дачу за девять лет до появления “Эха”», сказала Светлана. «У нас не было фотографий банки. Я проверяла».