Интерференция, стр. 11

– Ты – ценное приобретение для команды.

Это было официальное приветствие, хотя, как правило, им пользовались только старики… и я вдруг понял причину. Это позволяло сказать нечто приятное, когда надо было сказать не то, что ты на самом деле думаешь. Не уверен, что мне хотелось этому научиться.

У меня в команде была Голубка. Мне нужен был еще хотя бы один человек. А еще мне пора было планировать поход. Хосе отправился на охоту, но я договорился, что мы с ним встретимся ближе к вечеру. Я сказал Голубке, чтобы она пришла на встречу со своей картой. Хотелось надеяться, что он одобрит ее кандидатуру. Я точно знал, что карту он одобрит. А пока я поговорю со Стивлендом. Он многое знает.

В Доме собраний никого не было, и там Стивленд издавал звуки. Я пригнулся под притолокой и прислушался. Это были звуки животных, и каждый был совершенно правильным. Он перебирал виды птиц один за другим – все их взлаивания и рычания. Даже орлиную трескотню. Я еще ни разу не видел орлов, но, может, когда-нибудь мне повезет. Им нравится крупная добыча, включая людей, а мне нравятся трудные задачи.

– Стивленд, – попросил я, – изобрази синептичий риф.

Одну синюю птицу может изобразить любой, но только Стивленд способен передать звуки пары дюжин птиц одновременно. После паузы из динамика донесся громкий шум: сначала обычный лай, потом – сигнал приближающийся опасности и, наконец, реакция всего рифа, пытающегося ее отпугнуть.

– Ого, здорово! Они заметили приближение паука.

– Правильно.

– Ты точно все изобразил.

– Ценю твою похвалу. Ты – эксперт. – Тут он поменял голос и заговорил точно как Хосе: – Ты пришел обсудить свою экспедицию.

Я засмеялся:

– Ты можешь изобразить что угодно.

– Звуковой анализ не сложнее химии. Твой поход даст важные данные.

– Я тоже так считаю.

– Не все согласны с мнением царицы Ржи.

– Фермеры согласны.

– У фермеров цикличное повторяющееся мышление. Они склонны считать, что происходившее прежде произойдет снова. Они привязаны к временам года.

Я ненадолго задумался.

– Охота тоже привязана к временам года.

– Верно. Но вы ожидаете изменений, и потому быстрее их замечаете. Вот почему ты – удачная кандидатура в руководители этой группы. Теперь в твоей команде Голубка. Она будет удачно уравновешивать тебя. Но еще вам нужен стекловар. В каждой команде надо иметь стекловара. Я рекомендую работника по имени Царап, его царица Гроза. Она не такая, как Ржа. Она слушает. Царап – немолодой работник, но он сильный, деятельный и очень опытный. Он будет хозяйничать у вас в лагере настолько хорошо, что вы с Голубкой сможете вести исследования, не отвлекаясь на другие дела.

– Если ты так считаешь, я попрошу, чтобы нам его дали.

Я знал, что Гроза заведует столярной мастерской и никто ее не ненавидит, хоть она и царица.

– Я ценю твое доверие. У нее есть плот, который вы сможете использовать. И я должен доверить тебе ключевой факт, поскольку ты руководишь важной экспедицией. Я считаю, что яд красных бархатных червей для стекловаров не смертелен, хоть он и смертелен для людей. Стекловары могут даже не заболеть. Как бы то ни было, противоядие вреда им не причинит и устранит механическое воздействие яда.

Значит, Каузи притворялся! Предсказуемо.

– Но ты всем говоришь, что он их убьет.

– На Мире и без того хватает противоречий. Слюна растворяет любую плоть, так что на рану противоядие наносить нужно. К тому же любой укус – это травма и требует срочного внимания. Как руководитель команды, действующей далеко от города, ты должен владеть всеми фактами, чтобы принимать быстрые и правильные решения. Хотел бы я с вами отправиться! Мастерская электроники изготавливает радиопередатчик, и мы почти готовы его построить, но не успеем вовремя. Нам нужно еще немного металла.

– Мы возьмем летучих мышей.

Стивленд переключился на язык летучих мышей:

– Тепло. Пища.

Его традиционное прощание. Я попытался ответить: «Вода и солнце» – на стекловском. Возможно, у меня получилось «вода и ящерицы».

Уйдя, я долго думал. Мы всегда считали, что Стивленд по природе своей честен. А его беспокойство мне было понятно. Раньше этот говор принадлежал стекловарам. Они ушли, бросив Стивленда, а мы, люди, нашли эти развалины спустя двести лет и заняли их. Стекловары вернулись еще через сто лет, и мы воевали, люди победили, а выжившие стекловары захотели жить с нами в мире. Но, по слухам, им хочется нас уничтожить и все присвоить. Я этим слухам не верил, но забыть о них мне не удавалось. А еще, по слухам, Стивленд так и не простил их за то, что они его бросили.

Я пошел повидать Грозу. Цариц было восемь, и хотя считалось, что у нас полная интеграция, я плохо их знал, потому что и не старался узнать. Она нашлась в возглавляемой ею столярной мастерской – высоком и просторном здании у реки, выше уровня разливов. Она и еще двое стекловаров и пять человек деловито измеряли, пилили и сколачивали. Там пахло свежей древесиной: сладко, как в лесу. Повсюду были инструменты, доски и бревна. На ней был халат поверх простого платья – и, похоже, она немного раздулась. Беременна. Будет еще один работник или основной.

Увидев меня, она отложила шкатулку, над которой трудилась, и бросилась меня приветствовать, схватив за обе руки, как это принято у цариц. Запахло розами: она была рада меня видеть. Неужели она меня ждала?

– Я хочу пригласить Царапа ко мне в команду.

Она радостно передернулась и крепче сжала мои руки.

– Царап быть-он очень рад идти с тобой. Он много ходить, ходить любит, но еще не ходить на Коралловые равнины. У него много умений. Я за ним пошлю. – Она что-то прокудахтала одному из работников, и тот умчался. – Я желать он стать полезный твоя команда.

– Стивленд так и сказал.

– Я желать сказать-ты Ржа говорить неверные вещи. Мы всегда должны исследовать. Я, возможно, пойти с ты, если царицы так сильно рисковать. Ты быть-ты очень храбрый. В тех-далеко равнинах живут страшные виды и убийцы, никогда не знать с каждый шаг, что быть под ногой или целиться в спина.

– Ну, все будет не настолько плохо.

– Я велеть Царап повиноваться ты как быть-ты я.

Ну, хоть кто-то понимает, что такое субординация.

Я хотел ее поблагодарить, но она продолжила:

– Нам надо путешествовать, нам стекловарам. Оставаться на месте быть-мы как растения, а быть-мы животные. Путешествие заставляет проверять идеи, смотреть если быть-они верны везде. Проверять роли и обязанности и узнавать которые быть-они верные. Места должны меняться, мы должны находить идеи, которые оставаться одинаковы.

Я собрался сказать, что я исследователь, потому что меняюсь, когда куда-то попадаю, и потому что хочу развиваться как растение, – по крайней мере, интеллектуально. Наверное, в другой раз.

– Царап станет хорошим приобретением для команды.

Она взяла меня за руку и вывела из мастерской на причал. Там был привязан широкий плот, где на двух из четырех толстых бревен стоял домик. Она указала на него, как на ценный приз:

– Ваш плот. Он быть-он идеальный для пути. Парус для быстрого хода, шест толкать, если нет ветра, руль для управления.

Я подтянул его ближе и шагнул на корму. Плот под моим весом почти не просел. В любой речной гонке в ветреный день именно такое судно и побеждало. Крепкое и быстрое. Быстрый прыжок – и она стоит рядом со мной. За мою улыбку я был вознагражден облаком аромата. А потом она потерла шею руками и потянулась, чтобы перенести на меня свой запах. Это поможет Царапу быть мне преданным, так что я не стал возражать. Она погладила мои щеки, волосы и одежду так, что это казалось довольно интимным. Пахло сосной и кожей. Мне понравилось.

На берегу появился работник: бежевый мех с красновато-коричневыми пятнами, как у нее. Он согнул передние ноги, кланяясь ей. Она что-то сказала ему на стекловском – слишком быстро и тихо, чтобы я как следует понял. Что-то насчет «важно» и масса «ты». Она махнула мне рукой, и мы оба сошли с плота на берег.