Что скрывает прилив, стр. 6

Она выдвинула ящик комода, чтобы достать чистую одежду, и взгляд наткнулся на коробочку, где она держала свой орден красного дивизиона «За заслуги гражданской гвардии». К награде прилагалось денежное обеспечение, и Валентина каждый месяц видела в платежной ведомости увеличенную сумму за то, что подвергла свою жизнь риску. «За выдающуюся личную отвагу, инициативность и спокойствие перед лицом опасности…» Орден красного дивизиона вручался нечасто, и такая награда в гражданской гвардии считалась особой честью, поскольку ее присуждали либо посмертно, либо тем, кто получил на службе тяжелые увечья. Но разве не это случилось и с ней? Ее наградили после того, как прежняя Валентина действительно погибла, а ее тело безвозвратно потеряло часть себя. Лейтенант убрала коробочку с орденом поглубже под футболки и вздохнула.

Под рукой оказался небольшой желтоватый конверт. Валентина поборола соблазн открыть его, она и без того знает, что внутри – паспорт и несколько фотографий. На одном из снимков она сидит на террасе коттеджа на вилле «Марина» вместе с маленькой Дюной и в обнимку с Оливером, а справа стоит загорелый Майкл Блейк, друг Оливера, и делает вид, что жонглирует, придавая изюминку всему кадру. Все смеются, волосы взъерошены – они только что вернулись с пляжа. Снимок был сделан через несколько дней после их помолвки.

Почему она никак не выбросит фото? Хватит тянуть, это необходимо, но она не находила в себе сил. На этой фотографии, сделанной в конце прошлого лета, был еще один человек, только невидимый. Крошечный ребенок внутри нее, о существовании которого она тогда еще не подозревала. Теперь та жизнь казалась ей нереальной, просто туманным сном.

Валентина направилась в ванную, медленно разделась и посмотрела на себя в зеркало. Зеленый глаз поискал в отражении что-то красивое, но нашел только шрамы. Один, еще свежий, справа на лице, тянулся вдоль скулы, два других длинными линиями перечеркивали живот, напоминая о недавней операции. Левый глаз, черный и матовый, тоже безжалостно разглядывал тело. Оно стало более поджарым и мускулистым, чем до трагедии, разлучившей ее с Оливером, но Валентина чувствовала себя куда более хрупкой и беззащитной.

Прежде чем встать под душ, Валентина постаралась утихомирить своих демонов и сосредоточиться на новом деле. Хоть где-то ее разум и логика могут пригодиться. Итак, женщина уходит в каюту и запирается изнутри. Потом она кричит и предположительно тогда же умирает от раны в груди, нанесенной неизвестным предметом. От чего может вскрикнуть человек? От злости, от боли, от неожиданности. А от страха? От страха застывают, потеют, цепенеют, бросаются бежать – но обычно не кричат. Может, Юдит закричала не от испуга, а от осознания, что сейчас умрет?

Кабинеты судмедэкспертов располагались в одном здании со службами судебных приставов и отделом записи актов гражданского состояния, а вскрытия проводились на нижнем этаже университетской больницы Маркес-де-Вальдесилья. Клара Мухика привычным движением собрала пшенично-золотистые волосы в короткий хвост, готовясь приступить к вскрытию Юдит Помбо. Надо сказать, во всем этом было нечто странное, ведь она знала Юдит при жизни. Они познакомились два года назад на благотворительном коктейле в гостинице «Реал» в Сантандере, обменялись едва ли парой фраз, но Кларе этого было достаточно, чтобы понять, что она и эта женщина – почти полные противоположности. Юдит – светловолосая, высокая, утонченная – стремилась на каждом шагу напоминать о себе и всюду оставлять след. Фотографии, автографы, полезные знакомства. А пятидесятилетняя Клара – худенькая, маленького роста – держала себя в форме, следила за здоровьем и вела себя гораздо сдержаннее и скромнее, чем президент спортивного клуба.

Судмедэксперт надела перчатки и посмотрела на тело Юдит. Что такое смерть – опустошающая, лишающая харизмы, которой человек обладал при жизни? Клара повидала достаточно трупов, чтобы знать, что смерть – это не хрестоматийный «вечный сон», потому что оставшаяся оболочка не спит, а опорожняется в пустую бездну. Куда уходит душа? Она все чаще задавалась этим вопросом с тех пор, как умерла ее мать. Клара по-настоящему узнала мать, только когда той уже не стало, и с тех пор пристально наблюдала за окружающими в поисках какого-то потаенного смысла во взглядах, в манере говорить и общаться, здороваться и прощаться с людьми.

– О чем задумалась, Клара?

– Да ни о чем. О том, что неплохо бы выпить кофе, – улыбнулась Клара своей ассистентке Альмудене Кардоне.

Альмудена, молодой судмедэксперт, частенько торопилась с диагностическими заключениями, но ее ум и решительность уже не раз помогали Кларе. Сейчас Альмудена наморщила нос и не без некоторого злорадства отметила, кто попал к ним на секционный стол.

– Так вот какая она, дама из теннисного клуба. Уже по одному макияжу и одежде можно составить посмертный психологический профиль. Заметила, какие у нее украшения? Я бы за одну такую серьгу купила себе квартиру на проспекте Переда.

– Не преувеличивай. Давай заканчивай с подготовкой и подключай диктофон. Ты камеру не видела? Не знаю, куда мы ее задевали, чтоб ей пусто было.

– Здесь она, у меня.

Судмедэксперты закончили готовить инструменты, добавив кое-какие к тем, что уже лежали наготове, – поддоны, скальпели, зажимы, пилы и ножницы. Клара начала с внешнего осмотра тела, нейтральным тоном комментируя свои действия в диктофон.

– Волосы, волокна и иные биологические следы на одежде не обнаружены… Кожные покровы не нарушены, повреждения отсутствуют, за исключением раны на уровне сердца, кровотечение из которой умеренно пропитало одежду в этой области.

– Ну что, режу? – спросила Кардона, указывая на элегантную блузку и кружевное белье, которое под ней виднелось.

– Да, и возьми образец материи рядом с раной. Если повезет, в лаборатории что-нибудь найдут, получим больше информации.

– А, черт. Смотри, что у нее тут. Это что, какой-то утягивающий бандаж?

Клара Мухика присмотрелась к нижнему белью Юдит. Действительно, предмет напоминал пояс-бандаж, но она никогда не видела таких красивых, с изящными кружевными вставками. Обычно такие пояса делают невыразительного телесного цвета, который никому не идет, но эстетический ущерб компенсируется тем, что пояс создает женственный силуэт и скрывает лишний вес, однако Юдит и без того была стройной. Клара заключила, что выбор белья был продиктован не реальной необходимостью, а тщеславием. Судмедэксперт вместе с ассистенткой сняли с тела все, что мешало работе.

– …Следует обратить внимание на небольшую колотую рану V-образной формы на расстоянии четырнадцати сантиметров вниз от середины левой ключицы и четырех сантиметров от грудины… Других нарушений кожного покрова, кровоподтеков и иных повреждений на теле не обнаружено. – Клара посмотрела на диктофон, словно аппарат каким-то образом мог подтвердить, что все происходящее в зале записано верно и процедура идет по плану. – За исключением вышеназванного ранения, при наружном осмотре трупа не выявлено повреждений, указывающих на возможность насильственной смерти.

Когда Клара завершила внешнее обследование, они вместе с Кардоной приступили к вскрытию тела. Закончив с мозгом, переключились на рану на груди.

– Холодное оружие, верно? – спросила Кардона, разглядывая маленькое отверстие. – Так мало крови.

– Да, я тоже об этом подумала. Возможно, тугой бандаж ограничил кровотечение, – предположила Клара.

Выходного отверстия у раны не было, и она знала, что хотя внутренняя форма канала может многое рассказать об орудии, однако важнее всего досконально изучить входное отверстие.

– Действительно… Колотая рана, нанесенная прямым заостренным предметом треугольного сечения… Тебе хорошо видно?

Альмудена кивнула. Клара сделала секционный разрез по методу Маты, изобразив скальпелем на передней поверхности тела большую перевернутую букву U. Поработав некоторое время молча и тщательно осмотрев кожу, старшая судмедэксперт наконец сосредоточилась на самой ране: