Балканы (СИ), стр. 25

Да, они прошли ее на всю глубину — всю центральную минную позицию, наспех выставленную русскими минзагами всего за четыре с половиной часа. В море погрузилось две тысячи сто девятнадцать мин, одиннадцать из которых взорвались… Однако же глубина их погружения была рассчитана, прежде всего, на германские крейсеры и дредноуты. В свою очередь, легкие германские миноносцы с их малой осадкой умудрились практически беспрепятственно миновать банку… Пока концевые корабли не столкнулись с минами, вставшими выше — не иначе как из-за неровности морского дна.*****

Русские же суда прошли банку предусмотрительно оставленным для них проходом…

— Господин гросс-адмирал, сообщение с «Аугсбурга»! Крейсер был атакован русской подводной лодкой, но сумел сманеврировать и избежать торпедного удара!

— Все-таки субмарины… Но сколько их у русских⁈

Впервые за все время пребывания на мостике «Кайзера», выдержка изменила принцу. Как профессиональный военный (профессиональный моряк!), Генрих Прусский был хорошо осведомлен о вражеском флоте. Так вот, он был уверен в том, что старые русские субмарины типа «Касатка» не смогут эффективно действовать вдали от своих баз… Тому виной было и малое их водоизмещение, и тихий ход (6–12 узлов), изношенные механизмы — и слишком длительной погружение (три — пять минут).

Но ведь с другой стороны — базы русских лодок находятся уже совсем рядом! Гельсингфорс, Ревель… Их вполне могли перевести в Ревель — и использовать в боевом охранении вместе с небольшим крейсерским дозором…

На самом же деле гросс-адмирал был довольно близок к истине — в разведку (а заодно и на «свободную охоту») была отправлена единственная русская подлодка «Акула», являющаяся развитием «Касаток» и способная действовать на вражеских коммуникациях.****** Но прежде, чем принц Генрих принял бы хоть какое-то решение, случилось сразу три вещи, самым фатальным образом повлиявших на развитие этого боя.

Итак, дав еще один залп из носовой, спаренной башни главного калибра, «Фридрих Карл» вошел на минную банку на всех парах; спустя всего пару секунд корабль крепко тряхнуло — а у левого борта его поднялся могучий фонтан воды! После чего крейсер словно вспучило изнутри — а последовавший за тем оглушительный взрыв буквально разорвал его пополам… За взрывом мины на корабле последовала мгновенная детонация боезапаса — и ударная волна разошлась во все стороны, подняв в воздух густую взвесь морской воды…

А возможно, «Фридрих Карл» успел зацепить и пару мин разом — потому-то столь сильно и грохнуло.

Взрыв крейсера, однако, словно послужил сигналом: с северного берега острова Нарген вдруг ударили четыре орудия калибра 203/45, бьющих на восемьдесят семь кабельтовых — их успели установить в последние дни перед самой войной… А тяжелые фугасы вспенили воду в непосредственной близости от «Кайзера».

И, наконец, марсовые разглядели главные силы русского Балтийского флота, приближающиеся к центральной минной позиции; вскоре флагман дал первый залп из носовой башни… За ним открыл огонь и «Позен» — но русские, невзирая на падающие рядом «чемоданы», сноровисто развернули два своих броненосца, «Славу» и «Цесаревича». Открыв кингстоны и затопив отсеки правого борта, на старых линкорах добились крена в три градуса… После чего башни главного калибра в 305 миллиметров накрыли вырвавшийся вперёд германский флагман ответным огнем — на недостижимой ранее дистанции в девяносто восемь кабельтовых!*******

Русские артиллеристы в очередной раз доказали, что совершенно справедливо считаются самыми меткими артиллеристами в мире…

Удар «чемодана» весом в четыреста семьдесят килограмм заставил «Кайзера» ощутимо дрогнуть; броневой пояс флагмана, впрочем, выдержал этот удар — но до мостика докатилась тошнотворная вонь сгоревшей взрывчатки. Штабные офицеры невольно побледнели; гросс-адмирал же упрямо закусил губу, готовясь отдать приказ разворачиваться в линию, вступая в артиллерийскую перестрелку с русскими… Но тут один из четырех уцелевших эсминцев (спешно развернувшихся назад при виде главных сил Балтийского императорского флота), также подорвался на мине — и принц наконец-то осознал, что происходит:

— Русские выставили впереди нас минные заграждения — и подготовили засаду! На Наргене развернуты береговые батареи — а в тылу у нас орудуют подводные лодки врага… Нет никакого «внезапного удара». Есть только ловушка, в которой мы обескровим флот…

Обескураженный последним открытием, Генрих Прусский колебался ещё несколько мгновений. Но после рациональные доводы перевесили эмоции — и гросс-адмирал севшим, каким-то безжизненным голосом обратился к собравшимся на мостике офицерам:

— Совершенно очевидно, что прорыв к Санкт-Петербургу в настоящих условиях невыполним. Даже если мы попытаемся прорваться сквозь мины с помощью тральщиков — сколько их мы потеряем под огнем вражеских броненосцев и береговой артиллерии? А сколько кораблей погибнет из-за действия подлодок противника с наступлением темноты? Господа офицеры… Я считаю необходимым остановить операцию флота ввиду невозможности эффективно выполнить поставленной перед ним боевой задачи. Тем самым, сохранив жизни наших моряков для будущих побед…

Под конец речи принца, ещё один русский «чемодан» прилетел в борт флагмана — словно бы подчеркнув трагичность ситуации. Корабль ощутимо качнуло — и несколько «встревоженные» офицеры, до того ни разу не бывшие под обстрелом, поспешили ответить своему командиру:

— Флот выполнит любой ваш приказ, господин гросс-адмирал.

Так началась война…

*До настоявшего момента события в книге соответствовали боевым операциям Балтийского флота в 1914-м году — с разницей лишь в датах.

** В реальности «Паллада» была торпедирована экипажем подлодки U-26 — но на момент описываемых событий данную субмарину еще не успели спустить на воду. С другой стороны, наиболее подготовленный экипаж служил именно на U-9, в реальной истории потопившей три британских крейсера в бою 22 сентября 1914-го года.

*** В реальности экипаж U-9 также стал первым в мире — только в учебном бою 16 июля 1914-го года.

**** В 1913-м году таран был единственным эффективным средством борьбы с вражескими подводными лодками. Впрочем, уже осенью 1914-го старший лейтенант Г. Н. Пелль провел в Ревеле испытания снарядов особой конструкции собственной разработки — так называемые «ныряющие», противолодочные снаряды. И вскоре данные снаряды были приняты на вооружение — после некоторой доработки… Впрочем, наиболее эффективным средством борьбы с субмаринами оставался таран — и появившиеся чуть позже глубинные бомбы, также разработанные в ходе ПМВ.

****** В сущности, автор ничего не выдумывает. В реальной истории точно такое же число мин точно те же минзаги уложили 31 июля 1914-го года — за точно такое же время. Однако в 1914-м немцы не рискнули идти к Санкт-Петербургу, опасаясь действий «первого в мире» британского флота.

В тоже время «массовая» гибели германских миноносцев на русских же минных банках имела место быть 9–11 ноября 1916-го года. Эта операция вошла в историю как «Набег в Финский залив» — тогда 10-я флотилия эскадренных миноносцев из одиннадцати новейших германских эсминцев на полном ходу миновала тайно выставленную русскими моряками «Передовую» минную позицию. Подорвались два концевых эсминца — причем экипажи их так и не поняли, что угодили на мины! Оставшиеся же корабли германской флотилии выполнили боевую операцию по поиску русских судов, обстреляли Балтийский порт (Палдиски), и пошли назад… Через минную банку.

И ведь при проходе сквозь нее подорвался на мине единственный, шедший последним эсминец… Его команду снял поспевший на помощь корабль, добивший тонущее судно артиллерийским огнем (чтобы не досталось русским в качестве трофея). Однако командующий флотилией развернул эскадру на помощь концевым эсминцам, заслышав артиллерийскую стрельбу — уверенный в том, что они атакованы русскими… В итоге он уже в третий раз загнал свои суда на минную банку — где в итоге погибло еще четыре корабля.