Балканы (СИ), стр. 24

Так случилось и на сей раз. Противолодочный маневр русскому экипажу однозначно удался — пенный бурун торпеды вспорол воду уже за кормой крейсера. И, одновременно с тем, по точке всплытия ударили не только «противоминные» пушки «Адмирала Макарова», но также и шестидюймовки Канэ! Конечно, снаряды последних также рикошетили от поверхности моря — но даже пара подрывов на небольшой глубине тряхнули вражескую субмарину куда сильнее… Скорость погружения последней упала — а между тем, в арсенале русских моряков осталось еще одно верное средство для борьбы с вражеской подлодкой.

И именно к этому средству прибегли экипажи обоих эсминцев, спешно развернувшихся к врагу — и рванувших на таран!**** И прежде, чем немец успел бы целиком уйти под воду, «Стройный» прошел над самой U-9, смяв ее перископ… Однако экипаж эсминца не успел толком обрадоваться краткому успеху — ибо марсовый на «Адмирале Макарове» уже заметил густые черные дымы приближающегося от Моонзунда германского флота.

— Вижу корабли на зюйд-вест!

…Гросс-адмирал Генрих Альберт Вильгельм, принц Прусский, вел главные силы «Флота открытого моря» в двух кильватерных колоннах. Радиограмма с дозорной субмарины о столкновении с небольшой русской эскадрой и успешном потоплении крейсера «Паллада» вызвала необычайное оживление на флагмане эскадры — линкоре «Кайзер»! Ну и некоторое даже сожаление гросс-адмирала о том, что на сей раз подлодкам уготовили лишь вспомогательную роль боевого охранения — полагаясь, прежде всего, на главных калибр дредноутов. Было бы в дозоре две-три субмарины, и дозорная эскадра русских отправилась бы на дно в полном составе…

Впрочем, еще не вечер — вернее сказать, лишь ранее утро! Дистанция до улепетывающих на всех парах русских кораблей вскоре сократилась до ста десяти кабельтовых (свыше двадцати километров) — и тогда по противнику предложили ударить главным калибром флагманского дредноута:

— Не стоит расходовать наш боезапас на столь незначительную цель. Отправьте вперед миноносцы, пусть порезвятся в погоне — и добьют русских торпедами… И пожалуй, что «Фридриха Карла» в прикрытие миноносцам — если русский крейсер вдруг решится показать зубы и примет бой.

Ни один мускул не дрогнул на лице гросс-адмирала, ни одна морщина не коснулась его лба, выдавая тщательно скрытое волнение… Совершенная невозмутимость, достойная истинных тевтонцев!

А ведь кайзер Вильгельм неспроста поставил собственного брата во главе ударной эскадры. Ведь «Флоту открытого моря» выпала столь высокая честь! Одновременно с объявлением войны, сходу атаковать вражескую столицу — принуждая «русского медведя» к капитуляции… И хотя среди германских адмиралов, пожалуй, нашлись бы и более опытные флотоводцы — но крайне амбициозная цель должна соответствовать назначению.

А заодно и королевскому статусу командующего…

Стоит отметить, что принца на флоте уважают: Генрих Прусский является моряком до корня волос — а еще гросс-адмирал открыт и скромен как на службе, так и в быту. К тому же он совершенно по-немецки практичен и прагматичен… Что и продемонстрировал последним приказом.

И действительно — какой смысл бить «по воробьям» снарядами калибра 305 миллиметров «Кайзера», если они есть главный аргумент в противостоянии с фортами Кронштадта? Если именно залпы главного калибра по Петербургу должны принудить Николая к капитуляции⁈ И наоборот, торпеды миноносцев никак не помогут подавить огонь береговых батарей… Зато скорость самих «загонщиков» типа V-186 на порядок превосходит скорость русского старичка-крейсера (32 узла против 22,5). Да и русским эсминцам, если на то пошло, не уйти от стаи загоняющих их германских «морских волков». «Пастушечьи собаки» из серии «Лейтенант Бураков» разгоняются лишь до 26 узлов… И, наконец, какое сопротивление окажет русский крейсер «Фридриху Карлу» проекта «Принц Адальберт»? У последнего четыре орудия калибра 210 миллиметров, десять 150-миллимтеровых пушек в башнях — и толщина броневого пояса достигает ста миллиметров.

Даже если русский корабль решится принять бой — равным его никоим образом не назовешь…

После того, как приказ гросс-адмирала просигналили флотилии миноносцев, последние бодро рванули вперед, набирая ход — и разворачиваясь в линию. Так будет куда проще атаковать «дичь» — торпедируя ее и с тыла, и с флангов, обгоняя и отсекая путь к бегству… А следом неторопливо двинул и «Фридрих Карл», натужно выжимающий из силовой установки двадцать с половиной узлов максимального хода.

Маловато, конечно — но ведь ему и не нужно сближаться с врагом на дистанцию пуска торпеды. Нет, крейсер должен лишь прикрыть миноносцы огнем главного калибра…

Для немецкого гросс-адмирала и его штаба потянулись томительные минуты ожидания; а между тем, столь густой утренний туман наконец-то рассеялся — и впереди показалась береговая линия острова Нарген.

— Господин гросс-адмирал, получили радиограмму: его величество кайзер Вильгельм Второй объявил войну Петербургу.

Генрих Прусский коротко кивнул. Германский флот, вынужденный идти вдоль береговых линий остзейских губерний (отошедших к России лишь вследствие исторического недоразумения!), не мог быть не замечен с наступлением светового дня… Следовательно, преимущество внезапности к этому моменту сошло на нет; кайзер итак выиграл для флота столько времени, сколько смог. Но нанести упреждающий удар, не объявляя войны вовсе⁈ Это уже как-то… Трусливо и подло — если такие термины вообще применимы к большой политике.

Скорее все же, несерьезно как-то — в духе набегов ливонских рыцарей, не имеющих большой цели… Но между тем, ударом кайзерлихмарине по Санкт-Петербургу декларировалась не просто большая, а огромная цель рейха! Тут и демонстрация силы флота (второго в мире по могуществу!), тут и жесточайший ультиматум кузену Николаю, неспособному защитить собственную столицу… Тут и громкий успех — коего не смогли добиться объединенные силы англо-французских эскадр в Крымскую войну.

Так что… Война. Теперь уже совершенно официально…

Несмотря на деланное равнодушие, гросс-адмирал все же приободрился последней новостью — и стал размышлять о короткой, но вдохновляющей речи для своих моряков, что соответствовала бы моменту… Однако произнести ее он не успел:

— Взрыв на концевом миноносце с левого фланга! Корабль сильно кренится!

Генрих Прусский мгновенно забыл о торжественной речи. Все его внимание — как и внимание его офицеров — было сосредоточено теперь на развернутых в линию миноносцах, за которыми гросс-адмирал стал наблюдать в качественную цейсовскую оптику… И все же он пропустил момент, когда случился подрыв на концевом корабле правого фланга.

— Подлодки⁈

Гросс-адмирал до боли закусил губу; он не мог быть наверняка уверен в происходящем — ибо взрыв морских мин действительно похож на успешную торпедную атаку… Между тем, передовая флотилия, заметно сократившая дистанцию до врага, замерла в нерешительности. С двух миноносцев отправили эвакуационные команды на помощь терпящим бедствие камерадам — а оставшиеся два корабля не рискнули продолжить преследования… Но именно в этот момент на корме «Адмирала Макарова» словно бы вспыхнул огонек свечки — и тут же погас, скрытый густым дымом.

То был первый выстрел русского крейсера…

— Передайте приказ «Фридриху Карлу» — открыть ответный огонь и прикрыть эвакуацию экипажей подбитых миноносцев. Остальным кораблям — внимательно наблюдать за морем, в воде могут находиться русские подлодки! И да… Пожалуй, «Кайзеру» стоит принять участие в бою — как только мы подойдем на дистанцию в сто десять кабельтовых.

— Яволь, господин гросс-адмирал!

Спустя всего пару минут носовая башенная установка «Фридриха Карла» уже окуталась огненными всполохами, сменившимися густым черным дымом. Крейсер словно бы дрогнул от отдачи — а два пристрелочных фугаса весом более сотни килограмм полетели вперед, вспоров воду за бортом «Адмирала Макарова»… Однако выстрел последнего был вновь направлен в сторону германских миноносцев — беспомощно замерших уже за линией минных заграждений!