Балканы (СИ), стр. 18
Всего на пару секунд я задерживаю взгляд на вороненом пистолете; увесистый, ладно лежит в руке — по своему даже красивый… Красотой совершенного, точного и убойного оружия, каким австрийский пистолет и является.
— Ну жрите, твари!
Предельная дальность стрельбы из «Штейра» — метров пятьдесят. Но спешно опустошая магазин, я скорее уж даю выход страху и ярости, чем пытаюсь попасть точно… И все же австрийский пистолет не зря хвалили за кучность боя и хорошую прицельность — кто-то из гусар действительно валится наземь!
Но затем дикая боль словно обжигает бицепс правой руки — и трофей сам собой вылетает из внезапно ослабевших пальцев. Мир при этом словно бы вращается вокруг меня… И спустя пару секунд я нахожу себя уже лежащим на дне окопа.
Все… Теперь точно все.
Сознание стремительно мутнеет, гаснет от дикой, обжигающей боли; не уверен за кость, но здоровенный кус мышц пуля точно вырвала! Впрочем, боль немного притупляет неожиданное облегчение — сейчас глаза закрою, уж а там… Добьют, значит, добьют — даст Бог, в сознание уже не приду, и ничего не почувствую.
Но ухожу я с чувством выполненного долга — сделал все, что смог… И видно потому на душе становится неожиданно легко.
И чистое, безбрежное голубое небо над головой…
Спустя ещё пару секунд мир окончательно погружается во тьму — и где-то на самой границе гаснущего сознания я вдруг успеваю уловить звонкий клич со стороны Котромана:
— Живела Србија!!! **
Впрочем, может и почудилось…
* В 1913-м численность гусарского эскадрона австро-венгерской армии составляла 182 человека.
** Да здравствует Сербия!
Глава 9
…Экстренное совещание совета министров решили провести в Красном селе — в малом летнем дворце великого князя Николая Николаевича. Сергей Дмитриевич прибыл на совещание на дубль-фаэтоне Русско-Балтийского завода, модели С-24–30. Красивая, комфортабельная машина — ничуть не хуже немецкого «Mercedes-Benz». Наоборот, отечественные авто надёжнее на сложных русских дорогах! А на ралли в Сан-Себастьян, состоявшемся в прошлом году, Андрей Платонович Нагель на «Руссо-Балт» точно такой же модели занял 2-е место — и специальный приз «за выносливость».
Впрочем, Сазонов сегодня обращал мало внимания на комфортабельность — ему нужна была вся возможная скорость авто. Ведь он опаздывал на совещание под председательством самого императора… И конечно, «уважительная причина» у министра была! Сазонов до последнего консультировался с русскими дипломатами в Сербии и Болгарии, Австрии и Германии, а также провел личную встречу с французским послом — Теофилем Делькассе.
Но все же задерживаться на столь серьёзное и важное мероприятие Сергей Дмитриевич совершенно не желал. И именно из-за чрезвычайной спешки министр иностранных дел не замечал ни ставшего уже привычным комфорта отечественного авто — а позже и внутренних убранств дворца великого князя… Сазонову стоило определенных усилий, чтобы не ворваться в залу, где проводилось собрание — а выровнять дыхание, и войти внутрь с чувством собственного достоинства, так необходимого дипломату.
Впрочем, его встретили недоуменные, а где и раздраженные взгляды присутствующих… Но в глазах Государя читался лишь один единственный вопрос — и Сазонов, прочистив внезапно севшее горло, коротко выдавил:
— Война.
Одно единственное слово произвело на собравшихся совершенно разное впечатление — но никого не оставило равнодушным. Так, император мгновенно побледнел, лицо его потемнело; тем не менее, Николай Александрович распрямился, расправил плечи — хотя и с некоторым трудом… Так, словно на них в одночасье легла непомерная тяжесть гранитной плиты.
Примечательно, однако, была реакция великого князя — Николай Николаевич подался назад, словно бы отстраняясь, словно бы ошеломленный последней новостью. Однако в глазах ветерана русско-турецкой войны на мгновение, всего не мгновение плеснулось торжество… Вот только чему радовался старый вояка? Новому шансу вновь испытать себя в деле — или тем возможностям, что дарует война?
Будто Русско-японской было мало…
Прочие собравшиеся, однако, были подавлены последней новостью — все, кроме военного министра Сухомлинова. Владимир Александрович предлагал мобилизацию трех военных округов на границе с Австро-Венгрией и Румынией ещё с осени — ибо риторика Габсбургов становилась все более и более воинственной с каждой новой победой Балканского союза… Однако нашла коса на камень: Сухомлинов не сошёлся со своим тезкой, министром финансов Коковцовым Владимиром Николаевичем — осуществляющим также функции председателя совета министров. Коковцов регулярно «поджимал» армейские расходы — и был категорически против любых обострений во внешней политике, угрожавших России войной.
В этом смысле последний является твердым последователем политики Петра Аркадьевича Столыпина…
Вот и сейчас министр финансов, чуть даже карикатурно выпучив глаза, первым поднялся из-за стола:
— Война Сербии и Австро-Венгрии? Что же, пускай. Интересов Российской империи конфликт на Балканах не касается!
Сазонов, невольно дернув щекой, ответил с невольным даже удивлением:
— Да что же вы говорите такое, Владимир Николаевич⁈ Сербия и Болгария есть естественные геополитические союзники России не только на Балканах, но и во всей Восточной Европе. Предав их, мы предаём также и братские, православные народы…
— Вздор.
Сергей Дмитриевич невольно осекся — настолько убедительно и емко прозвучало единственное слово председателя совета министров. Однако, когда на Коковцова перевёл взгляд Государь, последний решился пояснить:
— Между Россией и Сербией также, как и промеж России и Болгарии нет военного союза — а следовательно, нет у нас и никаких обязательств. Достаточно той русской крови, что была пролита во имя свободы братушек…
Прозвучало вполне себе убедительно, даже веско. Однако на сей раз из-за стола поднялся Сухомлинов — невысокий и чуть полноватый, но совершено искренний человек с очень живым лицом, не выносящий к тому же излишней чопорности и самомнения:
— Союзы на бумаге живут только до того момента, когда эти союзы выгодны обеим сторонам… Вот у нас есть военный союз с Францией — но разве французы подержали нас во время во время Русско-японской? А во время боснийского кризиса? Нет! Впрочем, я нисколько не обманываюсь на счёт болгар и сербов… Но обязан констатировать очевидный факт: сейчас они являются естественным противником Австро-Венгрии. Также, как и мы. А враг моего врага, как известно… Ваше императорское величество, я скажу сейчас тоже самое, что говорил осенью: войны нам все равно не миновать! Но вот куда выгоднее начать её раньше…
— Это почему же раньше-то, позвольте узнать⁈ Или наша армия готова к войне с немцами — как австрийскими, так и прусскими⁈
Коковцов мгновенно вспылил, но Сухомлинов сохранил самообладание:
— Да хотя бы потому, что через год у пруссаков будет на два армейских корпуса больше — а свои дредноуты они смогут провести Кильским каналом. Хотя бы потому, что немцы втайне разрабатывают сверхмощную осадную гаубицы… И одновременно с тем, австрийские и германские агенты вели активную подрывную работу на Балканах — с целью стравить промеж собой болгаров и сербов! И это просто прекрасно, как я считаю, что именно сербы вступили в конфликт с австрияками — ведь теперь они будут искать у болгар мира и поддержки. А значит, вся работа немецких дипломатов — коту под хвост…
Император внимательно посмотрел на Сазонова — последний же молча кивнул. Так уж повелось, что российские дипломаты издревле вели разведку там, где им выпало служить — и старательно отлаживали её на местах. Но одновременно с тем, собственной агентурной разведкой обладала и армия… В настоящий момент ей занималась Особое делопроизводство (разведки и контрразведки) в составе Отдела генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба… Так вот все, что озвучил в настоящий момент Владимир Александрович, было чистой правдой — по крайней мере, в вопросе стравливания промеж собой союзников по Балканскому союзу.