Магазин волшебных питомцев 4 (СИ), стр. 59

— Тише, — бросил я.

И в этот момент стрелка встала.

Все три — одновременно, словно кто-то щёлкнул невидимым тумблером. Мой компас замер, стрелка указывала куда-то за спину Кремня, в глубину леса, туда, где ходульные корни перерастали в сплошную стену переплетённых стволов и плотной, тёмной зелени. Я поднял глаза: стрелка Глеба смотрела туда же. И Кирина тоже.

Три латунных пальца, указывающих в одну точку.

— Сердце, — сказала Кира, перехватив мой взгляд.

Я вопросительно приподнял бровь.

— В старых стабильных пузырях, — она щёлкнула крышкой компаса, — в самом центре сферы формируется ядро. Кристалл. Здоровенная хреновина, которая держит весь энергетический баланс. Без неё пузырь схлопнется, как мыльный. Сердце Данжа. У него бешеные магнитные свойства — поэтому тут дохнет любая связь, любой электронный прибор, кроме магических.

Она подбросила компас на ладони и поймала.

— Стрелка всегда смотрит на Сердце. Тут заблудиться труднее, чем в подмосковном лесу. У тебя всегда есть центр.

Кремень опустил компас, сверился с направлением и обвёл группу коротким взглядом.

— Идём по стрелке, — скомандовал он.

Я посмотрел на Киру. Следопытка ответила лёгким пожатием плеч, мол, «а ты чего ожидал?». Пепельница сложила крылья и устроилась поудобнее, будто готовилась к долгому переходу.

Архимед встрепенулся, расправил хохолок и вытянул шею в направлении, куда указывала стрелка.

— Птичка поняла! — провозгласил он с энтузиазмом штурмана, получившего координаты сокровищ. — Идём к Сер-р-рдцу! Сер-р-рдце данжа! Р-р-романтика! Кто первый — тот молодец! Архимед первый!

Клим-медоед поднял плоскую голову, навострил маленькие круглые уши и повёл носом в указанном направлении. Зверь чихнул от обилия незнакомых запахов и заковылял к кромке зарослей, уже прикидывая, что там можно подкопать. Обух встал рядом с Кувалдой.

— Кремень, — я окликнул лидера, прежде чем он двинулся. — Уточню на берегу. Группа собирается вырвать Сердце из данжа?

Глеб посмотрел на меня так, будто я предложил ему вынести фундамент из-под жилого дома.

— Кристалл размером с грузовик, — ответил он. — Может, больше. Даже если бы захотели — чем ты его повезёшь? На мокрице?

Тачка шевельнула усиками, но осталась лежать.

— Тогда зачем мы к нему идём? — спросил я.

Кира обернулась на ходу. Прядь рыжих волос выбилась из-под шапочки и липла к щеке. Вспомнив про головной убор, девушка его тут же стащила и принялась переплетать волосы.

— Осколки, — объясняла она буднично. — Заказчику нужны образцы. Обломки Сердца, сколы, крошка — всё, что можно отколоть и унести. Обычно вокруг кристалла хватает мелких фрагментов, их выбивает естественными энергетическими пульсациями.

— Для чего?

— Да для чего угодно, — она отмахнулась с беспечностью продавца, которого спросили, зачем покупателю третий чайник. — У богатых свои причуды. Может, хочет на каминную полку поставить рядом с бронзовым единорогом. Может, для ритуала. А может, просто хочет изучить энергетику этого конкретного пузыря. Осколок Сердца — это слепок всего данжа в миниатюре. И это стоит очень хороших денег.

Синяк, молчавший весь разговор, тихо хмыкнул и убрал монетку в карман. Капля на его плече уставилась в сторону джунглей выпуклыми золотисто-зелёными глазами, будто уже подсчитывая свою долю.

Я кивнул и спрятал компас в нагрудный карман, под клапан. Осколки кристалла. Курьерская работа, по сути. Дойти, набрать камушков, вернуться. Звучит почти мирно. Если не считать джунглей, кишащих неизвестно чем.

— Выдвигаемся, — скомандовал Кремень. — Двигаемся без спешки. Привал через час.

Кира скользнула к стене зарослей и раздвинула переплетённые лианы кончиком мачете. За ними открылся узкий проход между корнями — наклонный, засыпанный бурой листвой, пахнущий прелью и чем-то пряно-перечным. Влажный полумрак загустел, сияние авроры пробивалось сюда только отдельными бликами, ложась на мох пятнами бирюзы и пурпура.

Медоед первым сунулся в проход, ткнулся носом в корень, шумно обнюхал и одобрительно заворчал. Ничего съедобного, зато ничего враждебного. Обух принюхался следом, фыркнул и неохотно полез вперёд, цепляя костяными наростами свисающие плети мха.

Джунгли сомкнулись над нами, словно пасть огромного, но на удивление миролюбивого чудовища. Влажность здесь стояла такая, что воздух можно пить через трубочку. Сверху свисали толстые, узловатые лианы, переплетающиеся в сложную паутину, а стволы исполинских деревьев украшали люминесцентные грибы. Они росли идеальными винтовыми лестницами, поднимаясь от корней куда-то в темноту крон, и пульсировали мягким неоновым светом — от розового до глубокого фиолетового.

А цветы… цветы вели себя странно. Я заметил это, когда Кира прошла мимо куста с крупными бутонами, похожими на закрытые тюльпаны. При её приближении она разом погасли, будто кто-то выключил рубильник. Стоило ей отойти на три шага — лепестки снова вспыхнули мягким лиловым светом, раскрылись и выпустили облачко сладковатого аромата.

— Ишь ты, — пробормотал я, проходя мимо. Бутоны снова погасли. За моей спиной тут же зажглись обратно. — Датчики движения, значит.

— Цветочки стесняются! — сообщил Архимед, выворачивая шею, чтобы посмотреть назад. — Пр-р-рячутся! Архимед их понимает! Архимед тоже иногда стесняется!

Я постоянно сканировал окружающее пространство, но и про личные интересы не забывал. Упускать такую шикарную возможность пополнить запасы магазина нельзя. Неисследованные джунгли — это бесплатная оптовая база уникальных ингредиентов, если знать, куда смотреть и успевать работать руками. Мана на «Оценку» тратилась поминутно.

Шаг, сканирование, лёгкий наклон — и в ладони оказывается гроздь тех самых «стеснительных» тюльпанов, которые я успел срезать до того, как они погасли. Короткая белая вспышка, и цветы отправляются прямиком в Инвентарь. Ещё десяток метров, и я на ходу поддеваю ножом пласт неонового мха со ствола поваленного дерева.

Получено: Теневой первоцвет (х3)

Получено: Губчатый люминесцентный мох (х1)

Получено: Перечный корень (х2)

— Плюшкин! — одобрительно прошептал Архимед мне на ухо, наблюдая, как очередной пучок светящихся листьев исчезает в пространственном кармане. — Всё в дом! Всё в семью! Тр-р-равник!

— Это инвестиции в будущее, пернатый, — так же тихо ответил я, срывая мясистый плод, подозрительно похожий на синюю шишку.

Кувалда шёл в авангарде. Свою рунную кувалду он убрал обратно в пространственный карман, сменив её на здоровенное мачете с широким лезвием. Бугай работал им, как заведённая машина, хоть и без лишних усилий. Взмах — и толстая лиана падает в грязь. Ещё взмах — и расчищен проход сквозь заросли гигантского папоротника. Обух трусил рядом с хозяином, изредка глухо порыкивая на особенно наглых мошек.

Сразу за танком шла Кира. Следопытка не сводила глаз с земли, то и дело останавливая группу короткими жестами.

— Левее берём, — негромко скомандовала она, указывая на пятно мерцающей слизи на коре. — Тут кто-то полз. Крупный и склизкий. Давно, правда, но в лужи лучше не наступать.

Над головой, в переплетении ветвей, мелькнуло что-то крупнее мотылька. Я рефлекторно переключил на него «Поиск жизни». Вспыхнул биоэнергетический контур. Насекомое, но такое, что у любого энтомолога случился бы творческий экстаз. Размах крыльев сантиметров пятнадцать, тело вытянутое, сегментированное, и все четыре крыла переливались, как нефтяная плёнка, отбрасывая на листву крохотные радужные зайчики. Стрекоза. Или что-то очень на неё похожее.

Стрекоза-гипнотизёр (Ранг С, Уровень 8). Питается маной и чужим вниманием. Будете пялиться на неё дольше пяти секунд — забудете, куда шли, зачем родились и не остался ли утюг дома включённым. Ловить не рекомендуется: при испуге брызгается несмываемой краской.

Она зависла в луче авроры, и свет прошёл сквозь её крылья, как через цветной витраж. На секунду в воздухе повис рисунок — калейдоскоп пурпурных, золотых и бирюзовых пятен, спроецированный на лист внизу.