Магазин волшебных питомцев 4 (СИ), стр. 17

Я коснулся этого огонька и послал образ: раннее утро, запах талого снега. Солнце между стволами лиственниц.

Фурия потянулась всем мускулистым телом и открыла глаза. Агрессия отсутствовала полностью. Росомаха широко зевнула, демонстрируя внушительный арсенал острых зубов, и повернула ко мне массивную голову. Зрение хищницы уловило лишь пустоту, но влажный нос активно втягивал воздух. Она безошибочно узнала запах человека, который ранее спас её от боли.

В сознание ударила мощная волна искренней радости. Оптическая иллюзия маскировки немного сбивала её с толку, заставляя дёргать ушами, но доверие перевешивало замешательство.

Я протянул невидимую руку и коснулся её лба. Фурия вздрогнула, но осталась на месте. Мокрый пятак ткнулся мне в ладонь. Хищница принялась изучать меня с дотошностью таможенной ищейки: шумно втянула запах пальцев, прошлась по запястью, сунулась в рукав. Обдала ладонь горячим воздухом. Языком лизнула. Шершавым и мокрым, как наждачная тёрка. «Ты пришёл», — сказал её разум. Без слов, конечно.

— Пришёл, — прошептал я, поглаживая жёсткий мех на загривке. — Пришёл, девочка.

Внезапно её тело напряглось, превратившись в натянутую струну. В сознание плеснул липкий, холодный страх. Росомаха завертела головой, ожидая появления хозяина с его артефактами подавления. Я поспешил усилить контакт, транслируя уверенность и безопасность.

«Тише, девочка. Злой человек уехал далеко».

Фурия судорожно выдохнула, положив тяжёлую морду мне на колено. Её страх отступал, уступая место робкой надежде. Я погладил хищницу по широкому лбу, давая безмолвное обещание забрать её отсюда.

Тихий стук когтей по бетону. Чёрный кот вылез из-под стеллажа, в два прыжка запрыгнул на рабочий стол Рубца и уселся среди разложенных распорок. Хвост обвил лапы, уши наклонились вперёд. Жёлтые глаза уставились ровно туда, где сидел я, с тем особым выражением кошачьей морды, которое означает: «Я всё вижу, просто мне лень что-то с этим делать».

Кокон дружелюбия держал, но кот и сам орать явно не собирался. Он просто наблюдал. Как судья, которому интересно, чем закончится заседание, прежде чем выносить вердикт.

Ладно, пусть смотрит. У меня дела поважнее.

Обвёл взглядом склад и прикинул ситуацию. Если Рубец вернётся и обнаружит пустой спальник — что он подумает? Что росомаху украли? Замок на месте, камер нет, жучки-следопыты спят. Взлом исключён. А вот побег…

Побег — это правдоподобно. Фурия — зверь D-ранга, сильный, отчаянный, со свежими ранами и злостью на хозяина. Росомаха могла собрать последние силы, рвануть к свету и вылезти через единственный доступный проём — узкое окно под потолком. Для зверя с мощными когтями и мотивацией — задача выполнимая.

Осталось подкрепить версию вещественными доказательствами.

Я прошёлся вдоль стены, высматривая подходящий инвентарь. Недалеко от входа обнаружились деревянные ящики — грубо сколоченные, из необработанных досок, с буквенно-цифровой маркировкой по трафарету. Три штуки стояли друг на друге. Я примерился и начал перетаскивать, выстраивая импровизированную лестницу к окну.

Забрался наверх. Ящики заскрипели, но выдержали. С этой высоты оконный проём оказался на уровне груди. Деревянная рама, рассохшаяся, с облупившейся краской. Створка приоткрыта — та самая щель, через которую выбирался Ранго.

Я распахнул её полностью. Петли взвизгнули, и в склад хлынул дневной свет, расчертив пол косым белым прямоугольником. Свежий воздух ворвался внутрь, перебивая затхлость и мускус.

Фурия подняла голову. Её ноздри раздулись, вбирая запах улицы. Тоска по свободе пошла через канал так остро, что у меня самого перехватило горло.

Потянулся в Инвентарь. Мерцание, и в ладонь лёг охотничий нож. Хороший, с широким клинком и удобной рукоятью. Я примерился к деревянной раме и провёл остриём по нижнему краю — четыре параллельных борозды, глубоких, рваных, с задранными щепками. Потом ещё четыре, чуть выше и под другим углом, будто зверь перехватывал лапу. Добавил несколько царапин на подоконник. Работа заняла полминуты, но результат выглядел убедительно. Любой, кто видел, как росомаха лезет по дереву, узнал бы характерный рисунок.

Нож вернулся в Инвентарь.

Внизу послышалось тяжёлое сопение и цоканье когтей по бетону. Фурия поднялась со спальника и, слегка прихрамывая на заднюю лапу, потопала ко мне. Росомаха двигалась вразвалочку, широко расставляя мощные лапы, — типичная для куньих походка, косолапая и уверенная. Остановилась у подножия ящиков и задрала морду.

Я спустился. Присел на корточки рядом с Фурией. Запустил пальцы в густой мех на загривке — и сразу почувствовал, как под ладонью остаются волоски. Линька.

Фурия сбрасывала подшёрсток, как и положено росомахе, которая обитает не в привычных для себя условиях: сухой воздух склада, стресс, раны, нерегулярное питание — всё это ускоряло процесс. Бурые пучки отделялись от шкуры легко, стоило чуть потянуть.

— Извини, девочка, — прошептал я, набирая полную горсть.

Фурия посмотрела с таким выражением, которое даже без ментальной связи читалось как «да чеши сколько влезет, наконец-то кто-то приличный за мной ухаживает».

Снова полез наверх, стараясь аккуратно распределять вес на скрипучих досках. Приложил клочки бурого подшёрстка к раме, вдавил в щепки. Несколько волосков зацепил за острый край подоконника — будто зверь протискивался через проём. Пару клочков уронил снаружи, на отмостку под окном.

Спрыгнул и занялся вандализмом. Упёрся ладонью в верхний и толкнул. Он поехал, увлекая за собой средний. Оба рухнули на бетон с грохотом, от которого кот на столе подпрыгнул и выгнул спину дугой. Нижний я опрокинул набок и пнул к стене так, чтобы он лежал не под окном. Один ящик раскололся в углу, от второго отлетела доска. Добавил разрушений, пнув каждый из них несколько раз.

Погром вышел натуральный. Ящики разбросаны по полу, щепки вокруг, клочья шерсти на раме, царапины на подоконнике, окно распахнуто настежь. Любой здравомыслящий браконьер, увидев эту картину, придёт к единственному выводу: росомаха очнулась, начала буянить, вскарабкалась к окну и сбежала.

Теперь главная часть.

Я вернулся к Фурии. Обхватил ладонями её массивную голову. Пальцы утонули в жёсткой шерсти на щеках. Фурия замерла, закрыла глаза и чуть наклонила голову.

Сосредоточился. Закрыл собственные глаза и нырнул вглубь её сознания, мимо инстинктов и воспоминаний, мимо страха и боли. Искал привязку — ту самую цепь, которую Рубец вбил в неё силой.

Нашёл сразу. Она торчала, как ржавый гвоздь. Грубая, жёсткая конструкция из чужой воли — толстая верёвка энергии, уходящая куда-то за пределы склада, к хозяину. Вокруг неё ткань звериного разума воспалилась и саднила, как кожа вокруг занозы.

Активирован навык: «Разрыв привязки»

Стоимость: 160 ед. маны.

Резерв маны: 167/249

Впритык. Но медлить некогда.

Я начал осторожно, обволакивая привязку слоем собственной маны — как защитный кожух вокруг повреждённого провода. Слой за слоем, виток за витком. Фурия дёрнулась, заворчала, но я удержал контакт, транслируя спокойствие.

Кожух уплотнился, теперь привязка оказалась изолирована от живой ткани разума. Я потянул её из ментального поля зверя. Мана-ядро ёкнуло, и по каналам прокатился знакомый озноб истощения.

Браслет-накопитель отозвался мгновенно — тёплая волна хлынула по энергетическим дорожкам, заполняя образовавшуюся пустоту. Сто единиц резервной маны — как канистра бензина для заглохшего двигателя.

Резерв маны: 107/249

Привязка поддалась. Я почувствовал, как она выскальзывает из сознания росомахи — мерзкая, с полыхающими остатками чужой воли. Последний рывок. Связь лопнула с беззвучным хлопком, который я ощутил скорее печенью, чем ушами.

Привязка успешно разорвана!

Фурия моргнула. Медленно, будто просыпаясь после дурного сна. Тело хищницы расслабилось по-настоящему, до самого последнего мускула. Уши развернулись, ловя каждый шорох. И в пространстве между нашими сознаниями расцвело нечто, от чего у меня перехватило дыхание.