Наследник $$$ уровня VI (СИ), стр. 45

Оказалось, это никого особенно не интересовало.

Юристы дэ Мачадо не отрицали происхождение активов. Они приносили документы. Вот решение, которое подписала сама сеньора Арано. Вот доверенность. Вот согласие на залог. Вот протокол собрания. Вот одобрение кредита. Вот её подпись ещё раз. И ещё. И ещё.

Поразительно, насколько законными могут выглядеть вещи, когда у одной стороны просто больше денег.

Она подавала апелляции, меняла адвокатов, нанимала аудиторов, платила за экспертизы.

Собирала документы ночами, укладывала Лурье спать и снова садилась за стол. Иногда ей казалось, что вот теперь она нашла ту самую бумагу, после которой всё изменится. Утром юрист смотрел на неё и объяснял, почему не изменится ничего.

Такого бессилия Ева никогда не чувствовала.

Гильермо не запирал её в комнате. Дверь была открыта. Можно было выйти в любой момент. Только за дверью стоял ещё один коридор, потом ещё один, а каждый выход из него принадлежал человеку, от которого она пыталась сбежать.

В какой-то момент Ева перестала бороться за всё наследство целиком. Потом — за контроль. Потом — за отдельные гостиницы. В конце она уже торговалась за деньги, которые позволили бы ей жить независимо и растить сына. Именно тогда окончательно исчезла та Ева, которая морщила нос при слове «сука» и считала, что воспитанные люди решают конфликты с помощью закона.

Закон она попробовала, хорошие манеры тоже — результат не впечатлил.

Гильермо просто оказался человеком, который пришёл на эту игру раньше, купил половину игроков и успел переписать правила.

Муж долго не казался чудовищем. Наверное, именно поэтому всё и зашло настолько далеко. Люди редко превращаются в тиранов за один вечер. Сначала появляется раздражение, потом требование, затем первое ограничение, которое проще принять, чем превращать в скандал. Где была? Почему задержалась? Кто звонил? Зачем ты так оделась? Почему он на тебя посмотрел?

Каждый отдельный вопрос не выглядит катастрофой.

Проблема начинается тогда, когда вся жизнь постепенно превращается в бесконечный ответ на эти вопросы.

Ева старалась быть хорошей женой. Потом очень хорошей. Затем настолько правильной, насколько вообще могла. Но довольно быстро выяснилось, что никакого состояния идеальной жены не существует. Если человек хочет найти причину для злости, причина всегда найдётся. Можно неправильно посмотреть, слишком долго молчать, слишком быстро ответить, не так улыбнуться или не улыбнуться вовсе.

Сначала она подстраивалась.

Потом начала защищаться.

А защищаться Ева умела хорошо.

Наверное, именно тогда появилась та женщина, которую теперь знали все.

Язвительная сука.

Те, кто так не считал, обычно меняли мнение после первого длинного разговора.

Она научилась кусать первой. Это оказалось удивительно удобным. Если человек заранее знает, что в ответ на грубость получит что-нибудь в несколько раз неприятнее, он начинает внимательнее выбирать слова. Если мужчина смотрит на грудь, можно либо возмутиться, либо сказать такое, после чего он несколько минут не сможет поднять глаза выше пола. Второй вариант Еве нравился больше.

Пошлость тоже стала оружием.

Красная помада, каблуки, глубокие вырезы, слишком прямые шутки, показная раскованность — всё то, что прежняя Ева сочла бы отвратительно вульгарным, новая использовала как щит. Она сама решала, куда будут смотреть, о чём будут думать и в какой момент почувствуют себя неловко. После многих лет, когда контролировали её, это неожиданно оказалось приятно.

Самое важное — такую Еву никто не жалел.

Жалость она ненавидела почти физически.

Жалость снова превращала её в слабую женщину, которой требуется чужая помощь. В жертву обстоятельств, одно из которых носило имя — Гильермо. В несчастную бывшую супругу влиятельного корпората. Еве было проще стать стервой, которую не жалко, зато страшно трогать.

Со временем роль приросла слишком плотно.

Иногда она уже сама не понимала, где именно заканчивается защита и начинается характер.

А потом появился Виктор.

При первой встрече она решила, что продержится у него недолго. Молодой наследник известной фамилии, небольшой офис, начинающая компания. Ева слишком хорошо знала богатых мальчиков, получивших возможность командовать людьми. Обычно они быстро путают секретаршу с проституткой, особенно если секретарша выглядела… выглядела… как Ева. Но это был последний шанс найти работу во всём долбанном городе.

Виктор почему-то оказался неправильным.

На провокации он отвечал совершенно не так, как ожидалось. Пошлые шутки не выбивали его из равновесия, красота не лишала способности думать, а попытки Евы вывести его из себя чаще всего заканчивались тем, что развлекались оба. Но куда важнее оказалось другое: он замечал её работу.

Не платье, грудь, фамилию, а работу.

Для женщины, которую слишком долго оценивали по всему, кроме неё самой, это оказалось неожиданно важным.

А потом в офис пришёл Гильермо.

Ева помнила тот разговор слишком хорошо. Помнила, как бывший муж стоял перед Виктором и говорил о ней так, словно её не было в комнате. Требовал увольнения, угрожал, торговался. Потом задал вопрос, от которого внутри стало холодно.

Сколько ты хочешь?

Она тогда даже не сразу поняла, почему настолько сильно сжались пальцы.

Вопрос был привычным для их мира. У всего существовала цена. У компании, дома, контракта, услуги, лояльности. Иногда и у человека. Гильермо просто предложил Виктору назвать сумму, за которую тот согласится избавиться от ненужной проблемы.

Ева знала, как поступил бы почти любой разумный человек.

Конфликт с дэ Мачадо стоил дорого.

Она — всего лишь помощница.

Весы даже сравнивать смешно! Но Виктор отказался.

Без долгих размышлений, без попытки позже уговорить Еву уйти самой, без просьбы понять ситуацию. Более того, когда Гильермо продолжил давить, Виктор встал на её сторону ещё жёстче.

Ева прекрасно понимала, что не стоит превращать молодого дэ Фуэго в благородного рыцаря. Он не был рыцарем. Он был корпоратом, причём достаточно циничным. Конфликт с Мачадо мог дать ему выгоду, укрепить репутацию, открыть новые возможности. Виктор сам никогда особенно не скрывал, что любит ситуации, в которых можно одновременно ударить противника и заработать.

Но всё это не отменяло одного простого факта.

Он мог её продать, но не продал.

Теперь же ситуация зашла намного дальше. После нападения Виктор отправил Еву вместе с Лурье в самое безопасное место, которое имелось в Фаворе. Тайрон позволил им остаться. Элеонора окружила заботой. Когда приехала опека, старший дэ Фуэго не стал даже делать вид, что собирается отступать.

За много лет Ева привыкла рассчитывать только на себя и потому не совсем понимала, что делать с людьми, которые защищают её без постоянных напоминаний и просьб.

Особенно тяжело было привыкнуть к мысли, что Виктор делал это не только ради неё.

Он защищал Лурье.

Наверное, за это Ева была благодарна ему сильнее всего.

Поздним вечером она бесшумно прошла в соседнюю спальню. Лурье спал поперёк большой кровати, каким-то невероятным образом умудрившись занять почти всё пространство. Одеяло сбилось к ногам, рыжие волосы растрепались, на соседней подушке валялся деревянный солдатик, которого мальчик где-то раздобыл днём.

Ева поправила одеяло и задержала ладонь на его голове.

Лурье заворочался, что-то пробормотал и снова затих.

Ева слишком хорошо понимала одну простую вещь: сейчас она была не одна. За ней стояли люди, которые могли ничего для неё не делать, но всё равно делали. Виктор, Тайрон, Элеонора, охрана — каждый по-своему отодвинул её проблему от неё самой и взял часть на себя. Никто не предъявлял счёт, не называл цену и не требовал благодарности. Наверное, именно поэтому Еве впервые захотелось подумать о том, что она сама сможет дать взамен.

Не потому, что обязана. Такие вещи вообще плохо измеряются обязательствами. Просто если однажды кому-то из этих людей понадобится помощь, если наступит момент, когда её знания, связи, деньги или даже способность вцепиться кому-нибудь в горло окажутся полезны, Ева хотела быть готова. Возможно, этот день никогда не наступит. Возможно, Виктор никогда ни о чём её не попросит, а Тайрон и вовсе забудет о том, что когда-то пустил её под свою крышу. Но это уже не имело значения. Некоторые долги не требуют возврата. Достаточно знать, что если жизнь всё-таки предъявит счёт, ты сможешь заплатить.