Выбор за тобой (СИ), стр. 38
***
– Миледи, ваш ужин, – даже не обращаю внимания на Чичи, а только смотрю на огонь, горящего камина в гостиной, куда меня перенёс Чичи после пробуждения и отказа от завтрака.
Не поворачиваю к нему голову.
– Хотя бы чай, моя Госпожа. Нельзя не бороться, ведь тогда вы просто угаснете и превратитесь в пыль, – чёрт пытается завлечь меня ароматом еды, только вот я его не чувствую.
– А разве я уже не превратилась в пыль из отчаяния и боли? – Бросаю на него печальный взгляд и возвращаю его к огню, когда парень поджимает губы, не зная, как ответить.
Это так странно. Уныние, которое присуще нам, людям, в нормальном мире выглядит иначе. Я переживала его из-за удручающих обстоятельств огромного конкурса на желаемую специализацию, но в то время могла думать и о другом, например, о свиданиях с Терло, о выборе рубашки в школу, да и видела я краски. А сейчас нет. Абсолютно никаких, словно чёрно-белое кино вокруг, и сердце очень медленно и нехотя бьётся в груди, причиняя новую боль. Перед глазами проносятся отрывки разных событий, от которых становится ещё более горестно. Энергия жизни во мне висит на волоске, об этом я слышу целый день, но найти причину бороться не могу. Я никогда не была слабой девушкой, наоборот, всегда активной, весёлой и считающей, что всё можно исправить в лучшую сторону. Не сейчас. Та часть меня умерла, оставив только серость, постоянные воспоминания, крики в голове, мольбы жертв и невероятную жестокость, от которой не скрыться, ведь она во мне. И меня ничего не интересует, абсолютно ничего, даже родители, даже возвращение в мой мир и моё будущее. Я его просто не вижу. Ничего не вижу.
– Здравствуй, Эйрин, – его голос, спокойный, но с нотками давления, проникает в мой затуманенный разум.
– Не желаю вам здравия, Рэйг, – сухо отвечаю появившемуся герою моих кошмаров.
– Даже не удивлён, – хмыкает он и садится напротив меня, а я продолжаю смотреть на отсутствие красок в пламени.
– Мне не нравится то, что ты делаешь, точнее, что отказываешься принимать лекарство и пищу.
– Меня это не волнует.
– Что ж, раз ты не оценила моей доброты, то будем действовать иначе. С этого дня ты, Эйрин, официально признана моей невестой, ведь никак иначе не объяснить того, что ты жива, после устроенного тобой шоу в «День Прошений». Завтра ты отправишься со мной в город, чтобы мой народ познакомился с тобой, – резко произносит он.
Поворачиваю к Рэйгу голову и вижу, что даже его глаза чёрно-белые, как и всё вокруг. Жестокость. Боль. Страдания.
– Как прикажете, Повелитель, – вновь смотрю в сторону камина.
– Послезавтра у нас состоится бал, на котором ты будешь сопровождать меня и улыбаться всем гостям.
– Хорошо, Повелитель.
– На этом балу будут присутствовать все, кого ты оскорбила, особенно глава клана вервульфов Жиль, которому ты принесёшь извинения.
– Хорошо, Повелитель.
– После этого, ты без возмущений войдёшь в мои покои и развлечёшь меня.
– Как пожелаете, Повелитель.
– И я буду пользоваться твоим телом столько, сколько захочу. Я очень привередлив, и мне мало одной ночи.
– Как захотите, Повелитель.
– Сутки. Нет, больше, два дня я буду пить твою сексуальную энергию, а если её не будет, то у меня достаточно наказаний для тебя, Эйрин. Теперь, зная твои страхи и табу, я легко найду то, что заставит тебя подчиниться мне добровольно. Тебе всё ясно? – Рэйг ударяет руками по столу, отчего приборы звенят, а я глубоко вздыхаю.
– Абсолютно всё ясно.
– Повтори всё, что я сказал, – рычит он.
Равнодушно встречаюсь с его злым взглядом, и ничего. Ничего внутри не меняется. Одна долгая и мучительная боль, и нет ни проблеска надежды на выживание. И какая разница, что со мной будет и кто со мной будет, ведь всё потеряно. А я помню то тепло, то спокойствие и радость, когда всего на несколько мгновений моя душа освободилась и вырвалась из тела, но снова была загнана в тюрьму.
– Я ваша невеста, Повелитель. Завтра мы отправимся в город, чтобы познакомиться с вашим народом. Послезавтра состоится бал, на котором я принесу свои извинения Жилю за то, что лишила его глаза каблуком моей туфельки. После чего я подчинюсь вам и отправлюсь в ваши покои, чтобы вы насладились моим телом столько, сколько вам будет угодно, – монотонно произношу я.
Прищуривается, а затем тяжело вздыхает, опуская голову и мотая ей. Никакой красоты. Никакого света. Тьма… её так много.
– Поднимись, моя рабыня, – резко приказывает Рэйг, и я без возмущений встаю.
– Подойди ко мне. Немедленно, иначе ударю, – отходит от стола и протягивает мне руку. Безропотно следую его словам и вкладываю в неё свою. Холодно. Очень холодно. Никакого огня больше. Не чувствую того, что было раньше, и мне на это плевать.
– Я буду лупить тебя, Эйрин, всем, что попадётся под руку, поняла? Я буду истязать твоё тело и сжигать его, но потом буду дарить силы, чтобы ты не перешла грань. И так будет до тех пор, пока ты не примешь меня, как мужчину, – вкрадчиво шепчет Рэйг и, ухмыляясь от своих слов, дотрагивается до моей щеки. Пусто.
– Ваше желание для меня закон, Повелитель, – шипит и хватает меня за волосы. Нет боли. Ничего нет, только голова дёргается назад.
– Это неинтересно, Эйрин! Меня это бесит, раздражает. Где твоя борьба, ядовитые проклятья, и куда делась та фурия, которую ты сейчас так умело прячешь? Кто научил? – Цедит в мои губы.
– Умерло, всё погибло, Повелитель. Всё…
– Ты угасаешь, понимаешь? Угасаешь! Разве тебе неинтересно, почему у тебя силы появились? Неинтересно, что стало с Агоре, после того как ты решилась на безумие?
– А какой смысл в познаниях и случившемся, если это никогда не изменится? Какой смысл, Повелитель, в борьбе за то, чего никогда не было?
Его лицо искривляется от недовольства. Рэйг отпускает меня, швыряя на пол, и я опускаю голову, даже не пытаясь защитить себя.
– Если не поешь сейчас же, то пеняй на себя, Эйрин. Это приказ, – Рэйг исчезает, а я так и сижу на полу.
– Миледи, – до меня дотрагивается Чичи.
– Оставь меня… оставь меня одну.
Чёрт издаёт печальный вздох и тоже растворяется в воздухе. Я хочу обратно. Туда, где была свободна. У меня нет ни единой причины, чтобы задержаться здесь. Ни одной, чтобы ухватиться за жизнь. Рабыня. Долгая и мучительная смерть, а я желаю найти её сейчас.
Поднимаясь на ноги, подхожу к огню и протягиваю к нему руки. Мои пальцы проходят сквозь пламя, и ничего не происходит. Ничего. Даже ожогов нет. Даже боли нет. Даже покраснения. Всё превращается в тёмную пелену перед глазами.
Всю меня тянет во тьму, моё сердце трепещет, желая поскорее достичь окончания своего стука. Разум ищет способ завершить всё. Взгляд бегает по пространству. Встаю на ноги, и как будто магнитом притягивает куда-то за пределы моей тюрьмы. Открываю дверь и, словно зная каждую ступеньку в этом замке, иду по коридору, минуя лестницу, и смотрю в темноту впереди себя, она подталкивает и двигает моё тело влево к двери. Впереди крутая винтовая лестница, ведущая наверх. Поднимаюсь по ней, чувствуя, как сильнее и сильнее меня манит к себе нечто странное и необъяснимое. Оказываюсь на самом верху, а вокруг меня резные арки. А я иду на зов алой луны, светящей передо мной. Прохожу ещё по одной лестнице и оказываюсь на высокой башне. Передо мной лежит весь город, сверкающий огнями, и в то же время мрачный, бесцветный, унылый.
Мои ладони касаются ледяных перил, и я опускаю взгляд вниз. Очень высоко. Смертельно высоко.
– Надеюсь, ты понимаешь, что собираешься сделать, – раздаётся голос рядом.
Поднимаю взгляд и киваю.
– Умереть, – отвечаю Рэйгу, внезапно оказавшемуся по правую сторону от меня.
– Хорошо. Я не буду тебя останавливать.
– Тогда зачем ты здесь?
– Отдать последнюю дань уважения тебе, Эйрин. Отправить тебя в последний путь и облегчить уход, – поворачиваю к нему голову, и он смотрит на меня. Я вижу на его лице печаль и слабую улыбку.