Выбор за тобой (СИ), стр. 32
– Это правда? – Рэйг обращается к женщине.
– Повелитель, простите меня вашу рабыню, я не в силах выполнять супружеский долг, постоянно работая в прачечной и смотря за нашими девятью детьми. Порой я засыпаю на работе из-за отсутствия сил, и даже зелья не помогают от усталости. Это правда, мой Господин, я негодная жена, – практически шепчет девушка.
– Что? Девять детей? – Выдыхаю я.
– Также я прошу вас оставить мне дом и нашу прачечную, как и землю для посевов, а мою неверную и лживую супругу отправить отбывать наказание. Она не так сильно устаёт, раз может ранним утром разносить заказы и чистую одежду. Она мне изменяет с конюхом, работающим почему-то тоже ночью. Я не могу терпеть подобного отношения к себе, это и есть основная причина расторжения нашего союза. Да и младший сын непохож на меня, ведунья мне сообщила, что кровь у него не моя, – стелется толстозадый.
– Даже так? По нашим законам, вы можете заводить себе фаворитов, но если это не мешает вашему семейному счастью и крепким узам. Бастарды должны быть признаны своими отцами, а неверность супруги будет занесена в штрафную книгу, и она будет лишена не только рабочего места, но и своих магических сил, как и ваш брак будет расторгнут. Я благословляю тебя на…
– Но это нечестно! – Возмущаюсь я слишком громко, из-за чего в зале повисает тишина, и все оборачиваются ко мне.
Вот блин, но я больше не могу терпеть такую наглость и клевету на бедную изнурённую девушку!
Срывая с себя капюшон, делаю шаг из толпы, и все начинают перешёптываться, а Рэйг зло прищуривается и медленно поднимается со своего трона. Павлин недоразвитый!
– Всё честно, девица, не мешай, – оборачиваясь ко мне, фыркает толстозадый. Ну я тебя сейчас прикончу!
– Что ты сказал, подонок нечестивый? На кого ты свою варежку вонючую распахнул? По твоему виду я могу точно сказать, что ты ни черта не делаешь, а только сидишь на своей жирной заднице, так ещё и эту бедную… как твоё имя? – Обращаясь к девушке, интересуюсь я.
– Елена, – тихо отвечает она.
– И как ещё эта бедная Елена не выпотрошила твои кишки, не понимаю!
– Повелитель, накажите её, она не вправе…
– Замолчи, – поднимает руку Рэйг. – То есть, по-твоему, Эйрин, я должен простить неверную супругу и дальше разрушать судьбу своего подданного?
– А как ты можешь быть уверен в том, что этот козлина не врёт? – Указываю на толстяка.
– Я вот чувствую, что он врёт. Да это немыслимо! Девять детей! Сколько вы женаты?
– Шестьсот три года, – шепчет Елена.
– Одуреть, одуреть просто! Шестьсот три года эта женщина терпит наглую зажравшуюся свинью, пашет в прачечной, губя своё тело девятью детьми…
– Она умертвила пятерых до этого, – обвинительно вставляет толстожопый. Вот иначе не могу уже сказать.
– Я нет… нет, Повелитель, за мной нет такого греха, клянусь своей жизнью, – плача, Елена падает на колени, а мне так жаль её.
– Он бил меня, и у меня кровотечение началось…
– Что? Бил? – Это для меня худшее, что могло, вообще, произойти.
– И это нормально, Рэйг? – Кричу я, поворачиваясь к парню и указывая на пару.
– Это нормально в твоём мире, да? То есть лупить женщин до потери детей это хорошо, а вот посылать к чёрту этого ублюдка – обида на все века? И к тому же у него есть любовница! Мало того, Елена пашет, как проклятая, посмотри на её руки, посмотри во что она одета, когда эта свинья перстнями сверкает. Классно вы живёте, ребята, одуреть просто, как здорово, поощряете бытовое рабство, насилие, да ещё и смеете обвинять её в неверности?! Да у неё всё желание уже отпало от такого урода, как он! Это несправедливо по отношению к женщине! Лишить её заработка, дома, детей, всего только из-за того, что член у её мужа поднялся на другую? – Кажется, из моих ноздрей сейчас дым от возмущения повалит.
– Ты, козёл, зажрался, – сжимая кулаки, поворачиваюсь к толстяку.
– Почему она смеет его оскорблять его, Повелитель, ведь мой возлюбленный долго терпел муки от своей неверной супруги. Да-да, я сама видела то, как она ублажала конюха, – из толпы выходит высокая девушка с белокурыми кудрями и в роскошном розовом платье. Ах ты, сука!
– Значит, ты шлюха этой жирной свиньи? Значит, ты, стерва уродливая, клевещешь на Елену? – Шипя, направляюсь к этой девке, резко хватая её за волосы. Она визжит, дёргается в моих руках, но я не в силах остановиться. Уму непостижимо!
Толкаю её на пол перед Еленой, а её поднимаю.
– И вот размалёванной проститутке ты веришь, а этой бедной женщине, терпящей этого козла шестьсот лет – нет? Да её наградить надо за то, что она молчит и терпит всё! Конечно, ведь она потеряла свою красоту из-за рождения детей, трудной работы и постоянной готовки для этого урода! Конечно, да, а вот красотке с ведром между ног можно верить! Отличный фактор проверки информации! – Кричу я.
– Эйрин, ты переходишь все границы, – сухо произносит Рэйг.
– Перехожу, да я тебе сейчас покажу, как я перехожу границы. Я ещё даже не начинала, – рычу, на ходу пиная стерву ногой, взбегаю к трону, поворачиваясь ко всем присутствующим.
– Расплодились уроды, приходите и унижаете тех, кто вам судьбу свою отдал! Наглые, безобразные твари! Вас бы всех на кол посадить или заставить пахать так же, как она, шестьсот лет. Да ещё и лупили бы вас как Сидоровых коз несколько мужчин, вот тогда бы вы оценили труд своих женщин и жён! Это низко! Безобразно! И никакого здесь правосудия нет!
– А ну-ка пошла к себе, живо, – Рэйг при всех хватает меня за локоть и толкает. Вырываю взглядом довольную улыбку наглой сучки, стоящей на коленях перед нами, а затем такую же усмешку жирдяя. Перед глазами всё плывёт и окрашивается в чёрный.
– И чего я удивляюсь-то, раз ваш Повелитель тот ещё козёл и насильник, порождающий таких же, унижающий женщин! – Цежу я, дёргая рукой, вырываюсь из его захвата, с ненавистью встречая взгляд Рэйга.
– Я уйду, а вот вы все будете дальше жить под гнётом этих уродов, если не возьмётесь за ум и не прекратите позволять себя насиловать и бить! А ты, – шипя, медленно спускаюсь к жирному, и он резко бледнеет.
– Ты будешь гнить один от страшного недуга. Ты будешь умолять простить свою супругу за ту боль, что причинил ей до конца дней своих. Ты будешь зависеть от её улыбки и от счастья, и когда она будет плакать, то ты будешь рыгать болезненной кровью и умирать, но так и не подохнешь, мучаясь от своих грехов. Теперь ты будешь на её месте, – мой голос звенит в тишине, а мужчина уже оказывается на коленях передо мной.
– Чтоб ты был проклят, урод, – плюю в его лицо и, разворачиваясь, вылетаю из зала, направляясь к себе под кристально чистую звенящую тишину, и люди расступаются передо мной, на их лицах написан такой ужас и испуг, а внутри меня всё клокочет от ярости. Меня трясёт от гнева, которого я в жизни не испытывала.
Забегаю к себе и, под властью эмоций, хватаю канделябр и швыряю его в стену. Хочется орать от бессилия. Как так можно? Почему Рэйг настолько снисходителен к мужчинам, и так ненавидит женщин? В который раз я в этом убеждаюсь, он их не воспринимает, как равных себе. Ублюдок…
Вскрикиваю, оттого что меня хватают за волосы, и я оказываюсь прижатой к стене мощной мужской рукой.
– Ты что творишь, фурия безумная? – Шипит Рэйг, испепеляя меня горящим взглядом.
– А что ты творишь? Ты сам всё видел! Какой же ты честный правитель, раз позволяешь себе подобным так обращаться с женщинами?! Да ты просто подонок последний! Ты не заслуживаешь того, чтобы править здесь! Ты несправедлив! – Кричу я, ударяя его по плечам, а он лишь сильнее надавливает на горло, перекрывая кислород.
– Ты думаешь я слеп или же поддаюсь лжи? Ты думаешь…
– Да… думаю… ты выгораживаешь его… она… Елена посмотри, как одета, почувствуй сколько горечи и боли в её сердце… я слышу её… я… мне больно, – хриплю, цепляясь в его руку, чтобы оторвать. Он меня сейчас задушит к чёрту!
– Ты меня вывела из себя, Эйрин. Ты выставила меня в отвратительном свете, пошатнула мою власть и попыталась лишить авторитета, и чтобы другие не поддались твоей глупой ереси, я тебя накажу. Ты будешь казнена, как противница наших правил и законов, как неверная! – Рэйг с силой отталкивает меня, отчего я падаю на пол и, откашливаясь, растираю шею.