Мой лифт — Моя крепость (СИ), стр. 43

Я вытер металлическую голову об одну из грязных тряпок и вернул инструмент на ремень.

Среди ловушек возле стены лежал предмет, который привлёк внимание своей простотой. Металлическая банка размером с большую кружку. Крышка укреплена проволокой. Из верхней части торчал короткий запал. Внутри что-то пересыпалось.

По стенкам прилипли крупные кристаллы соли. Между ними виднелись болты, гайки и острые куски металла. На корпусе засохла кровь.

Я запросил информацию.

~Болевая осколочная бомба.

Поражающие элементы вызывают усиленную и продолжительную боль.

Радиус действия ограничен.

Не использовать в непосредственной близости.~

— Очень подробная инструкция.

Насколько ограничен радиус? Что считается непосредственной близостью? Как долго горит запал? Что произойдёт, если банка упадёт?

Система не пояснила.

Но принцип был понятен. Валера создал бомбу не для быстрого убийства. Заряд должен был ранить как можно больше существ, загнать в тело соль и металл, а затем поддерживать постоянный поток боли. Наверняка сам Валера после взрыва получил бы прилив сил от каждой поражённой цели.

Теперь он был мёртв, а бомба продолжала оставаться системной.

Я осторожно поднял бомбу. Весила она прилично. Внутри тихо звякнули осколки. Завернув банку в толстую ткань, убрал в небольшую сумку и несколько раз проверил, чтобы запал ни за что не цеплялся.

Остальное пока разгребать не стал, сюда можно будет вернуться позже в более работоспособном состоянии. Если доживу, конечно.

Закрыл мастерскую.

Когда я вернулся в жилую комнату, Лена сидела рядом с матерью. Маша все так же лежала у неё на коленях. Девочка расчёсывала пальцами настоящие волосы куклы и с каждым движением выглядела спокойнее.

Я остановился возле двери. А Лена, вывернувшись из рук Наташи, с серьезным лицом пошагала прямо ко мне. Наташа напряглась всем телом, я тоже застыл, не понимая, что вообще тут происходит. Девочка же, дойдя до меня, вытянула вперед руки с зажатой в них куклой и с не терпящим возражения взглядом заявила:

— Маша теперь твоя.

— Лен… — воскликнула ее мать.

— Ему нужнее.

В детской логике это считалось полноценным аргументом.

Я не взял куклу. Лена продолжала держать руки вытянутыми, и не думая отступать.

— Я взрослый мужик, — сказал я. — Мне куклы не нужны.

«Коллекционные не в счет», — добавил я мысленно.

— Нет.

— В смысле? — искренне не понял я, какую часть моих слов она отрицает.

— Маша тебя не боится, — заявила Лена таким тоном, будто выдала аргумент, который не контрится, и снова толкнула Машу в мою сторону.

— Ладно, возьму ее на время, но потом верну. — сдаваясь согласился я.

— Когда перестанешь бояться спать один.

— Я не боюсь! — с нарочитым возмущением, скрывающим стыд, воскликнул я.

Лена же посмотрела на меня так, как умеют только дети, поймавшие взрослого на очевидной лжи.

Пришлось сдаться и взять куклу.

Она оказалась лёгкой. Ткань пахла мылом, пылью и чем-то домашним. Волосы щекотнули пальцы.

Я осторожно убрал Машу за пазуху.

Лена удовлетворённо кивнула и хотела сказать что-то победное, но её прервали звуки выстрелов.

Все трое замерли.

Через несколько секунд раздался второй выстрел. Потом третий. Одиночные хлопки, разделённые короткими паузами.

— Это люди? — спросила Наташа прижимая к себе дочь.

— Гоблины пока из ружей не стреляли.

Из лестничного узла донёсся далёкий крик. Слова разобрать не получилось.

Я подошёл к входной двери квартиры и осторожно выглянул в коридор. Пусто.

Звук шёл по лестничной шахте. Бетон и металл искажали направление, но стреляли явно на несколько этажей выше.

Снова раздался хлопок. Следом — многоголосый визг.

Гоблины.

Наташа подхватив Лену на руки и подошла ближе.

— Что там?

— Кто-то воюет на лестнице.

И как же я был в этот момент прав.

Глава 14

И как же я был в этот момент прав.

Сверху снова прогремел выстрел. Ему ответил многоголосый визг, а следом по лестничной шахте прокатился чей-то отчаянный крик. Слов разобрать не получилось, но голос определённо был человеческий.

Наташа крепче прижала к себе Лену.

— Они сюда идут? — с дрожью в голосе спросила она.

— Пока нет.

Я прислушался. Стреляли выше, причём намного выше нашего этажа. Судя по всему, группа, совсем недавно промчавшаяся мимо, успела подняться ещё на несколько уровней, прежде чем гоблины вцепились им в задницу. Где-то там сейчас шла вполне полноценная драка, и с каждой секундой мне всё меньше нравилось направление, в котором она развивалась.

Всё внутри настойчиво предлагало вернуться в квартиру, запереться, подпереть дверь чем-нибудь тяжёлым и дождаться, пока чужие проблемы решат себя сами. Желательно без моего участия и на безопасном удалении.

Предложение было превосходным.

Жаль, с одним маленьким недостатком.

Гоблины находились в нашем подъезде.

Даже если они перебьют людей наверху, то вряд ли после этого дружно возьмутся за руки и отправятся по домам. Скорее начнут шариться по этажам, искать еду, трофеи и тех, кого можно утащить с собой.

— Идите в квартиру, — сказал я.

Наташа не сразу поняла, что именно я от неё хочу.

— А ты куда собрался? — будто ещё сильнее напугавшись от того, что пусть и жирный, но всё же вооружённый мужик свалит непонятно куда, воскликнула она.

— Посмотрю, — не глядя на неё, пробубнил я.

— Андрей…

— Сказал же, только посмотрю.

После этих слов даже мне самому захотелось рассмеяться. Последние несколько раз, когда я «только смотрел», кто-нибудь обязательно пытался меня убить.

Лена высунулась из-за матери.

— Ты опять уходишь?

— Недалеко.

— Ты всегда так говоришь.

— Я вообще-то в первый раз это говорю.

Девочка задумалась, явно пытаясь вспомнить, не вру ли я. Пользуясь паузой, я проверил револьвер. Шесть патронов. Разводной ключ Антона висел на ремне, небольшая сумка с Валериной бомбой тоже была при мне, а Маша неприятно упиралась в живот под олимпийкой.

До полного комплекта идиота, решившего прогуляться по лестнице во время перестрелки, не хватало только каски.

— Когда я выйду, закрой дверь на лестницу, — сказал я Наташе. — Брусом подопри.

Она посмотрела в коридор. У двери, ведущей на лестничную площадку, действительно в распоре стоял длинный деревянный брус, которым я раньше укрепил проход. Только сейчас он мне уже не казался такой уж ультимативной фортификацией.

— А как ты обратно попадёшь?

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Потом взгляд Наташи медленно сместился в сторону грузового лифта. Кажется, она начала что-то подозревать.

— Потом разберусь.

Она нахмурилась, явно собираясь задать следующий вопрос, но я не дал.

— После того как перекроешь путь на лестницу, сразу дуй в квартиру. Дверь запрешь и сидите тихо. И запомни главное: плевать на всё, на меня, на тех бедолаг, которых серые зажали, у тебя один приоритет — это маленькая дочь.

— Я не маленькая, — немедленно возмутилась Лена.

— Именно поэтому я сейчас говорю не тебе, а твоей маме.

— Мне восемь.

— Очень солидный возраст.

Лена недовольно насупилась, но спорить дальше не стала. Я уже направился к выходу, когда она окликнула меня.

— Дяденька-лифтёр.

— Что?

Она показала пальцем на мою грудь.

— Машу не потеряй.

Я машинально коснулся олимпийки. Под тканью нащупалась мягкая голова куклы.

— Не потеряю.

Девочка серьёзно кивнула, будто только что передала мне не тряпичную куклу, а минимум фамильный меч. Наташа посмотрела сначала на неё, затем на меня, но ничего не сказала.

Я убрал брус и открыл дверь.

Шум ударил мгновенно. Толстый бетон и металл до этого неплохо глушили происходящее, но теперь каждый выстрел эхом проходил через всю лестничную шахту. Где-то наверху кричали люди, им отвечал гоблинский визг, а что-то тяжёлое периодически било по металлу.