Когда танцуют светлячки, стр. 4

Абу хотел ответить, но неожиданно мучительно раскашлялся. Но через пару минут пришел в себя.

– Возьмем ссуду у Хиры, как уже делали раньше.

– У Хиры? – Лаллу был ошеломлен. После всего, что произошло, отец считает возможным снова обратиться к Хире за ссудой? – Нельзя этого делать.

– Мы должны. Где еще взять деньги?

– Ей незачем выходить замуж: она еще молода и… – Шабнам уже двадцать шесть, замуж давно пора, но попытаться следовало.

– И что? Ты хочешь оставить ее здесь навсегда? Похоронить в этой хижине? – Абу впервые повысил голос. Лаллу увидел, как глаза отца наполнились слезами, и смолчал. Его-то отправили прочь, подальше отсюда, от них, еще растерянным и убитым горем ребенком.

Видимо, они говорили слишком громко. Подошла Шабнам и опустилась на колени у чарпая:

– Я лучше останусь в бхатти с тобой, абу, ты же знаешь.

– У нас есть свои обязанности, – покачал головой абу. – Что мы за родители, если не выдали дочь замуж?

– Но если ты пойдешь к нему еще за одной ссудой, Хира продержит тебя здесь вечно. – Лаллу говорил все громче, с трудом скрывая свой ужас.

– Он все равно это сделает, – пожал абу худыми плечами. – А так я хоть детей отсюда вывезу.

Именно так они поступили с Лаллу. Той же ночью его вывезли. И весь остаток детства он провел задыхаясь от рыданий перед сном, виня себя в гибели Джугну, уверенный, что родители тоже винят его, и жаждая вернуться к ним.

Абу продолжил:

– Для Шабнам это хороший вариант. Мы не можем отказаться.

Как отец мог оставаться таким бестревожным, говорить так спокойно? Лаллу смотрел в глаза на изборожденном морщинами лице и видел только печаль.

– Я достану, – заявил он.

– Что?

– Деньги. Я достану тебе деньги. – Лаллу не мог допустить, чтобы отец отправился к Хире. Все их страдания начались именно оттуда. – Возьму в долг у Аламов. – Он торопливо продолжил, не давая абу или Шабнам возразить. – Омер-сахиб [15] очень добр. Он всегда говорит…

– Нет. Ты не должен рисковать работой, – перебил отец.

– Сахиб всегда заботится о своих слугах. На днях повару пришлось поехать в деревню на похороны матери, так он дал ему дополнительный выходной и деньги на дорогу.

Абу снова кашлянул и указал на дымовую трубу.

– Бета, я знаю, эти люди держат нас в железном кулаке, но еще одну ссуду они дадут. А твоя работа очень ценна. Она каждый день показывает мне, что для моих детей есть выход, а это все, чего я хочу.

– Я попрошу аванс из своего жалованья, а не ссуду, – отчаянно импровизировал Лаллу. – Позволь мне хотя бы спросить у него, прежде чем ты пойдешь к Хире.

Абу сделал долгую затяжку из кальяна, отчего тот яростно забулькал, и кивнул.

В этот момент подбежала слегка запыхавшаяся Пинки.

– Приехали!

Среди гостей были мать, отец и сестра будущего жениха. Лаллу и его родные встали, чтобы поприветствовать их.

– Это наш сын, Лаллу. Он работает водителем в Лахоре. Лаллу, это Харрис-сахиб из Лалбага.

Лаллу пожал руку невысокому мужчине с лихо закрученными вверх усами, которые закрывали бо́льшую часть лица. Лалбаг – деревня по соседству с Чакианваллой. Если Шабнам выйдет замуж в эту семью, ей не придется уезжать далеко.

На утрамбованном земляном полу расстелили старенькую, но чистую скатерть, и они, тесно прижавшись друг к другу и скрестив ноги, расселись вокруг нее. Ами разливала по металлическим тарелкам горячий дал, а Лаллу разносил их, первыми подавая непременно гостям. Шабнам пекла пышные роти, слегка отдававшие запахом коровьего навоза, который служил топливом для костра на улице.

С тавы [16] принесли еще одну горячую лепешку, и Лаллу протянул ее Пинки.

– Не надо, ей уже хватит, – остановила его мать, хотя лицо Пинки говорило об обратном.

Когда ами повернулась к матери жениха, он все-таки положил лепешку Пинки на тарелку. Сестренка в ответ широко улыбнулась, обнажив ряд кривых зубов.

Скромный ужин не принес сытости. Есть хотелось ничуть не меньше, чем до него. Лаллу едва сдерживал голодное урчание в животе. Дал пришлось даже разбавить, но на всех все равно не хватило, да и гости, как и следовало ожидать, съели большую часть угощения.

Ами и Шабнам убрали посуду.

После нескольких любезностей отец жениха приступил к делу:

– Все остальное в порядке, только вот… – Он замялся. – Этот договор… Мы не хотим никаких проблем.

Таковы были условия работы их семьи, как и всех семей в бхатти. Они находились в долговой кабале и не могли уйти, пока владелец бхатти не признает, что долг погашен.

– Не беспокойтесь, Харрис-сахиб. Весь долг на мне. – Речь абу прервал сильный приступ кашля, и прошло несколько мгновений, прежде чем он смог снова заговорить. – Детей он не касается. Как видите, мой сын здесь не работает.

– Дело в том… ну, вы же и сами знаете, какие эти владельцы бхатти. Это случилось несколько лет назад, но мы слышали, что один молодой человек задавал слишком много вопросов, отчего приключились некоторые неприятности.

Лаллу почувствовал, как его лицо каменеет. Неприятности.

Абу тихо произнес:

– Да, я знаю, какие эти владельцы бхатти.

Опустилась тяжелая тишина. Да уж, разве могли гости не прослышать хоть что-то о тех событиях? Душный воздух окутал Лаллу. Родных. Всю хижину. Где «приключились некоторые неприятности».

Из угла раздался грохот. Ами уронила металлические тарелки, которые несла, и на пол полетели остатки чечевицы.

– Что с тобой, бехан-джи [17]? – поинтересовалась мать жениха.

Ами прислонилась к стене. На мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание, и дочь бросилась ей на помощь.

– С ней все нормально, – Шабнам улыбнулась гостям, держа ами за локоть. – Просто тарелки скользкие.

Пинки встала и усадила ами на пол рядом с Лаллу, пока Шабнам убирала беспорядок.

Абу повернулся к отцу жениха и твердо произнес:

– Я не помню никаких неприятностей, Харрис-сахиб. К нам они не имеют никакого отношения.

Лаллу по очереди глянул на ами и Шабнам. Ни одна из них не смотрела ему в глаза.

Широкая улыбка расплылась по лицу гостя, а усы распушились еще больше:

– В таком случае мы хотели бы сыграть свадьбу как можно скорее.

– Как семье невесты, нам нужно время на подготовку, – вмешался Лаллу. На его взгляд, все происходило слишком быстро.

– Лаллу, сынок, родители начинают готовиться к свадьбе дочери, как только она родится. Разве не так, сестра? – мать жениха, сияя всем лицом, посмотрела на ами.

Та ответила натянутой полуулыбкой.

– Да нам много времени и не понадобится, – сказал абу.

– Пожалуй, подождать, пока жара спадет…

– Думаю, следующий месяц подойдет? – перебил будущего свата абу, и все остальные одобрительно закивали. Лаллу посмотрел на Шабнам, и она тоже кивнула. Он знал, что сестра не будет возражать, если это порадует родителей.

По случаю сговора Пинки раздала всем джалеби. Лаллу сам покупал их совсем свежими, но теперь остывшие сладости показались ему на вкус как картон.

До следующего месяца оставалось всего три недели. Нужно как-то раздобыть денег, иначе абу снова отправится за ссудой к Хире, а этого допустить нельзя.

Глава третья

Гости ушли, а вскоре и Лаллу отправился домой. В конце грунтовой дороги, где она вливалась в шоссе, находилась остановка, последняя, и маршрутки здесь ходили нечасто. Наконец машина подъехала, и Лаллу залез в ярко освещенный салон. Когда автобус отъехал, он обернулся и посмотрел назад. Уже стемнело, но юноша знал, что чудовище – дымовая труба и отвратительный дым, выходящий из нее, – там. Словно пряталось на самом виду. Когда семья только переехала сюда, Лаллу думал, что это место уникально в своей нищете, но теперь знал: по всему городу разбросано множество таких бхатти, набитых отчаявшимися рабочими, которые, подпитывая строительный бум, делали кирпичи – каждый человек со своей вереницей проблем и страданий. Четырнадцать лет назад Лаллу удалось поневоле покинуть бхатти, и это навсегда изменило его жизнь. Но Лаллу вовсе не хотелось, чтобы это коснулось только его одного. Ведь Джугну обещал вытащить их из ада. Значит, теперь он унаследовал от брата эту задачу.