Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ), стр. 69

— Лика, княгиня Виктория, — добродушно отозвался я обеим, отвешивая приветственный поклон.

— И когда ты уже будешь называть меня матерью? — рассмеялась заботливо Лазарева, клюнув меня в правую щеку.

— Всему своё время, княгиня, — улыбнулся галантно я.

Миг погодя её дочь чмокнула меня уже в правую и тихо добавила:

— Если что, то Илай ждёт тебя на террасе. Мама Инарэ отправилась в Верею. И Тар хотел снова сегодня с тобой потренироваться. А ещё тебя хотел видеть папа. Сейчас он в кабинете, что-то обсуждает с Иссарией. Так что, как побеседуешь с Илаем и закончишь с отцом, то не забудь намылить тому поганцу шею.

Девушка проводила меня лукавой ухмылкой, а Виктория покачала головой с тем особым выражением, в котором заботы всегда было больше, чем укора.

— Хорошо, — добродушно хохотнул я, махнув им обеим рукой и неспешно спускаясь по ступеням. — Сделаю так, как ты и просишь, Лика…

Шаги Влада уже успели затихнуть где-то на первом этаже, но обе Лазаревы по-прежнему не сводили своих взглядов с того места, где несколькими секундами ранее исчез молодой парень.

Улыбки на их лицах не исчезли, но стали тише. В пустом коридоре ещё будто сохранялся веселый смех юноши — непривычно лёгкий для того, кого обе помнили совершенно другим.

— Он… изменился, — с теплотой в тоне произнесла Виктория.

— Страшно изменился, — довольно усмехнулась Лика. — Младший брат стал неузнаваем. Однако я всё равно боюсь, что прошлый он вернется.

— Ты зря этого опасаешься. Теперь всё далеко позади. Лучше думай о завтрашнем дне, — подбодрила женщина дочь. — Как-никак завтра праздник.

— Да, — улыбка княжны стала шире. — Ты права, мама. Завтра действительно праздник.

Однако княгиня успела увидеть на лице дочери то, что скрывалось уже долгое время от глаз многих.

— Есть же что-то еще, не так ли, детка?

Вопрос застал девушку врасплох. Некоторое время она играла с матерью в гляделки, но победить в такой игре ей, увы, никогда не удавалось. Голос Лики стал на порядок тише и обняв мать, та с досадой созналась:

— Младший брат ни разу не назвал меня сестрой.

В признании не было обиды. Только робкая печаль человека, который обрёл родного слишком поздно и теперь боялся потребовать у него больше, чем тот мог дать.

На безупречном лице княгини Лазаревой после слов дочери образовалась понимающая улыбка:

— Ты же сама его слышала, детка — всему своё время…

Терраса выходила в сад. Молодая зелень блестела после недавнего дождя, над цветущими кустами кружили знакомые крошки-феи, а на круглом столе уже остывал оставленный кем-то чай. Радостный смех Илая раздался издали. Ноги лишь коснулись деревянной половицы летней веранды, а бывший голубокровный вырос будто из-под земли и сковал меня по рукам и ногам дружескими объятиями.

— Ха-ха! Сумрак! Рад тебя видеть. Знал бы ты, как я соскучился по твоей кислой роже!

— Взаимно, Баламут, — похлопал я товарища по плечу, расплывшись в улыбке.

За минувшие пять месяцев Аванон ничуть не изменился. Лишь обзавёлся короткой бородёнкой за время путешествия.

— Почему ты один? — вдруг спросил я, потому как на террасе парень находился в гордом одиночестве. — Где Нав? Куда запропастилась твоя новоявленная супруга?

— Мы с ней разделились у врат, — усмехнулся Баламут. — Она сразу же отправилась в Лавалар, а я рванул к тебе.

— Что ж, в таком случае она уже обо всем узнает от Искриды, — спокойно отметил я, глядя на друга. — Как прошло ваше свадебное путешествие во владениях Ас-Нная? Понравилось? Как тамошнее Инферно? Он не сильно переусердствовал?

— Ничуть, дружище. Ничуть! Я ни капли не жалею, что покинул Вечное Ристалище и отправился именно туда, — предвкушающе рассмеялся Аванон, а после пожал плечами. — Твой дядька странный кадр, конечно, но грех жаловаться. Однако до меня дошёл слух, что за эти полгода ты успел меня переплюнуть и побывал во многих мирах — Земля, Мерраввин, Орсилай и конечно множественные планы Инферно. Поговаривают, ты лишь недавно вернулся в Москву.

Слова Илая оказались сущей правдой. Вот только они как порадовали, так и напомнили о том, что мне предстоит сегодня совершить. За спокойствием утренней усадьбы грядущие события ощущались почти неправильными. Хотелось удержать этот день, растянуть его, но тело и протест весьма требовательно напоминали, что отсрочка закончилась.

— Кстати, как парни? — опомнился Аванон, с удобством устраиваясь на кресле. — Надеюсь, они в порядке?

— В полном, — фыркнул тепло я. — Рамас и Аркас решили окончательно осесть во владениях Искриды. Грат, Цуг и Зирина с Эстель остались на Земле. Тэйн пропадает где-то на Вечном Ристалище, но часто навещает нас. Эйсона не вытащишь из Внешних земель. Велеста по секрету сказала, что он ухлёстывает за тамошней ореадой.

— Ха-ха-ха… — загоготал весело Баламут. — Ай да, Дубль, ай да молодец! Урвал себе младшее божество. Хитер, засранец… Погоди-ка, а о чем ты говорил ранее? — Илай внезапно опомнился и перевалившись через стол, посмотрел точно мне в глаза. — О чем таком узнает Нав?

Несколько мгновений я играл с ним в гляделки, а после спокойно произнес:

— Я ухожу, Илай. Завтра. Ты последний, кто не в курсе. Потому я и рад, что вы с Навией вернулись так вовремя.

Лицо Аванона застыло, а через пару секунд вовсе померкло. Он смотрел так, словно надеялся, что я сейчас рассмеюсь и назову всё дурной шуткой. Однако улыбка на моих губах была слишком вымеченной.

— Так ты не просто отправлялся в Мерраввин и Орсилай, да? — сокрушённо вопросил отрекшийся, разочарованно качая головой. — Всё настолько плохо? Судьи же говорили, что у тебя еще есть время.

— К сожалению, времени больше нет, — усмехнулся слабо я и невольно покосившись на правую руку, сжал ту в кулак и медленно разжал. — Процесс уже начался. Если задержусь на больший срок, то будет только хуже. Не знаю, сколько такое займет, но чтобы никому не навредить, уйти придётся. Иначе просто нельзя.

Под кожей правой руки, на которой красовались писания Опустошения, на мгновение проступили тёмные нити и тут же исчезли. Илай заметил. Его взгляд стал тяжелее, а пальцы медленно сжались на краю стола.

— Я понимаю, почему не Земля и не Мерраввин с Орсилаем. Но как насчет Вечного Ристалища? — с надеждой поинтересовался Баламут. — На Альбарре ты можешь с лёгкостью стать хранителем. Тогда тебе не придётся уходить. У тебя же только-только всё стало налаживаться.

— Я действительно могу с лёгкостью стать тамошним хранителем, — невозмутимо ответил я, поднимая глаза на Аванона и подтверждая его слова. — Но я… не хочу.

— Вот как. Значит, ты уже решил, — обреченно буркнул парень, откидывая на спинку кресла и слегка прикрывая веки. — А что насчет девочек и…

— Мы всё с ними обсудили, — спокойно добавил я, мягко перебивая друга. — Завтра у нас праздник и я хочу, чтобы ты остался и…

В какой-то момент я понял, что Илай попросту перестал слушать. Глаза Аванона полезли стремительно на лоб, а затем тот и вовсе привстал с насиженного места и устремил потрясенный взор куда-то вдаль, то и дело потирая лицо руками.

— Во имя материнской любви! Какого стручка, Ранкар? — опешил вдруг бывший голубокровный. — У меня галлюцинации? Или мне мерещится? Что ОНИ здесь забыли?

Я обернулся не сразу. Лишь когда на лице друга изумление сменилось узнаваемым отвращением. Дважды спрашивать Илаю не пришлось и проследовав за его взглядом, я осознал, в чем состояла проблема. От портальной площадки прямо в нашем направлении шагала целая делегация во главе с Матвеем. Но удивил Аванона не сам молодой князь, а те, кто находились позади него.

Портальная площадка ещё мерцала и не успела погаснуть. Гости шли по светлой садовой дорожке слишком слаженно и слишком молча, будто каждый заранее боялся того, что увидит у террасы. Следом за старшим сыном хранителя Земли шагал квартет оберегов, а уже за ними семенила четверка отмеченных. Впрочем, шокированным выглядел не только Баламут, но и те, кто прибыл с визитом.