Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ), стр. 60

СУКИН СЫН!!!

— П-прости… прости меня, мой разоритель, — сквозь слёзы стала повторять одну и ту же фразу Руна, а затем её дрожащие пальцы под моим напором сжали рукоять чуть крепче. — Прости…

Тьма правой руки почти охватила торс и шею, а в глазу разрастался самый настоящий тайфун.

ТЫ ТРУС!!! НЕ СМЕЙ!!! НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!!

— Спасибо тебе, малышка, — усмехнулся с любовью я, целуя её на прощание в лоб и напрочь игнорируя тварь. — Спасибо, что всегда была рядом.

НЕ ВЗДУМАЙ!!!

Руна зарыдала ещё громче после моих слов, а Опустошитель стал походить на вихрь, что вился вокруг. Но без лишних слов я лишь сделал шаг назад и вновь стал у самого края утёса.

— Прости… — слёзы текли по щекам Истры и прямо сейчас она мало походила на могущественную Руну Истребления. — Прости-и-и-и-и…

НЕТ! НЕТ! НЕ НАДО…

Впервые я видел Альяну такой напуганной и заплаканной. А затем я ощутил давление на грудь. Совсем слабое. Но оно нарастало. Девушка со страхом смотрела мне в глаза. Я знал, что она хотела зажмуриться. Но она стерпела. Чудом стерпела.

Агония исказила миловидное призрачное личико.

Слёзы вновь хлынули ручьём из глаз.

Раздался нарастающий шелест рассекаемой плоти.

Кровь заструилась по груди.

ХВАТИТ!!! НЕТ!

— П-прости… — сквозь отчаяние, страдания, печаль и горечь, шепнула напоследок Руна. — Прости меня, мой разоритель. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. ПРОСТИ…

НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! ОСТАНОВИСЬ!!!

Клинок резко вошёл в грудь. По самую рукоять. Однако я почти не ощутил боли. Только… покой. Руна обмякла и в тот же миг начала стремительно растворяться. Пронзительный рёв обезумевшего Опустошителя оглушил разум, но в мыслях до сих пор звучали слова спаты.

— Прости…

ТРУУУУУУУС…. УРОООООООД…

Обжигающая кровь обильно хлынула по рёбрам куда-то вниз к ногам. Глаза стали закатываться, тело содрогнулось, а сердце Опустошителя резко остановило своё биение.

Последним же, что я успел увидеть, был тот самый чарующий рассвет двух сестёр.

Истинная смерть оказалась не такой уж и пугающей.

— Нет, Истра, — усмехнулся с нежностью я, заваливаясь телом назад и стремительно падая спиной в пропасть. — Это ты меня прости. Прощай, малышка…

Глава 27

Опустошитель против Опустошителя…

НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Покой.

Свобода.

Умиротворение.

За двадцать шесть лет я так и не сумел понять смысла данных слов. Не потому, что не хотел, а потому как не мог. Но сейчас… сейчас я впервые умудрился их прочувствовать. Да, именно прочувствовать.

Я ощутил то самое спокойствие. Спокойствие, о котором так много любят разглагольствовать люди. Стал ли я сам после такого человеком? Наверное, нет. Но свои последние мгновения я прожил, будучи обыкновенным смертным, а не Опустошителем миров. Не тёмной тварью. Не обезумевшим чудовищем. И не монстром. А просто-напросто… обычным человеком.

НЕЕЕЕЕЕЕЕ ЕЕЕЕЕЕЕЕТ…

Озлобленно-громогласный вопль Опустошителя походил на убаюкивающую симфонию перед сном. Умирать и слушать, как беснуется эта ненасытная тварь было сродни настоящему чуду. Наверное, уже по этой причине на ту сторону я уходил с удовлетворённой и малость печальной улыбкой на губах.

Победа.

В нашей с ним войне, которая затянулась на долгие двадцать шесть лет, победа всё-таки осталась за мной.

Влад Верейский сумел.

Ранкар Безродный смог.

Ваерс Пустой справился.

НЕЕЕЕЕЕЕЕ ЕЕЕЕЕЕЕЕТ…

Сердце окончательно перестало биться. Успокаивающий чернильный мрак, под затихающий вой Опустошителя миров, полностью окутал разум, а затем наступила та самая освобождающая смерть.

Оковы рухнули…

* * *

Смерть оказалась не такой уж и страшной.

Я не помню, сколько плавал во мраке.

Я не помню, сколько времени миновало.

Я не понимал, где нахожусь.

Я даже не видел собственного тела.

Просто сгусток чего-то в беспросветной мгле.

Сгусток чего-то, что хотел находиться в этом месте вечно.

Правда, кое-что всё-таки удивило — я по-прежнему мыслил. Тот, кто должен был умереть, мыслил. Однако мыслил я с единственным исключением — потусторонний голос исчез. Неутихающий шёпот Опустошителя пропал. И я впервые смог осознать, каково это остаться наедине с собственным разумом.

Отныне мои мысли.

Мои действия.

Мои желания.

Всё это было лишь моё.

Не чужое.

Не навеянное чьим-то мерзким шёпотом.

Не навеянное одержимостью Опустошителя.

Мои мысли являлись только моими.

Невозможно передать словами эту радость. Невозможно передать весь спектр эмоций. Жаль лишь, что ощутил я это после смерти, а не при жизни.

— Смерть…

Чернильная тьма внезапно сгустилась, а тихое эхо вновь зазвучало:

— Жизнь…

Одним нутром я ощутил, как мрак стал ещё гуще, а затем из ниоткуда начали раздаваться голоса. Голоса тех, кого я не единожды слышал, будучи живым. Голоса тех, о ком я думал прежде, чем совершить самоубийство.

— Сын… — спокойный баритон хранителя Земли.

— Сынок… — печальный шёпот Бездны.

— Мой разоритель… — радостный смех Истры.

— Брат… — оклик Матвея.

— Племянник… — весёлый хохот Ас-Нная.

— Влад… — это, кажется, была Прасковья.

— Ранкар… — чуть хриплый голос Фьётры я узнал сразу.

— Ваерс… — как и приказный тон Искриды.

Они повторялись.

— СЫН!

Из раза в раз.

— СЫНОК!

Снова.

— МОЙ РАЗОРИТЕЛЬ!

Снова.

— БРАТ!

И снова.

— ПЛЕМЯННИК!

Вновь.

— ВЛАД!

Вновь.

— РАНКАР!

И вновь.

— ВАЕРС!

Крики мешали находиться во тьме. Они препятствовали долгожданному спокойствию. Они нервировали и напрягали. Они не давали навечно остаться в столь прекрасном месте. Они стояли на пути у моей свободы.

Покой.

Умиротворение.

Спокойствие.

Свобода…

Я вдруг пошевелился.

Руки материализовались сами по себе и тотчас прижались к ушам, дабы заглушить их вопли. Даже плавая во тьме, я зажмурился и рефлекторно перевернулся набок, чтобы отгородиться от приставучих криков и голосов.

— ХВАТИТ… — хрипло зарычал я, упираясь лбом в непроглядную тьму. — НЕ МЕШАЙТЕ! УЙДИТЕ! Я… Я… Я…

Сам того не осознавая, язык начал заплетаться, глаза распахнулись, а миг погодя меня просто-напросто вырвало.

Из глотки бушующим потоком вырвалась густая серо-багровая жижа. Жижа, которая в кромешной тьме стала принимать знакомый облик.

Опустошитель.

Тёмная тварь предстала прямо передо мной, сидя на корточках и глядя на меня сверху вниз с до жути странной и кривой усмешкой на губах.

— Везучий сукин сын. Что ж, попытка не пытка, — весело подмигнул мне он, медленно выпрямляясь во весь рост и с интересом глядя куда-то вперёд. — Я сделал всё, что мог.

Впервые я его видел таким спокойным.

Впервые он говорил без злобы и гнева.

Впервые он говорил, как… человек.

— Какого хе…

Я уже намеревался разразиться отборной бранью, но жгучая агония сковала разум и всё тело. Боль бушующей лавиной прокатилась по всему организму и через миг… просто исчезла. Вот только это мгновение напоминало собой вечность, а затем я ощутил стук.

Стук того, что недавно было уничтожено.

Зазвучал мерный стук сердца.