Битва за Расколотые Небеса (СИ), стр. 50

Мин отвел белые волосы с ее левого плеча, открывая место возле ключицы, и коснулся кожи кончиком кисти. Су Лин мелко вздрогнула от влажного холодного ворса.

— Дыши глубже, — предупредил Мин.

Следом за прохладой чернил под ее кожу хлынуло тепло. Юноша провел первый штрих «Знака Сцепления» от ключицы к левому плечу, твердой рукой подводя чернильный след к уцелевшему участку внутреннего русла. В месте соединения тушь засветилась, принимая силу девушки. В тесной печной камере они слышали дыхание друг друга. Су Лин разглядывала закопченный свод, чувствуя, где проходит кисть. Ладонь Мина согревала плечо. Девушка повернулась к нему, ей хотелось увидеть, как он справляется. Парень так спокойно выводил штрихи, что Су Лин понемногу успокаивалась. Редко кто из старейшин ее клана внушал ей такую уверенность.

Когда Су Лин повернулась, Мин задержал взгляд на изгибе ее шеи. На скулах девушки проступал румянец, дрожали ресницы. Она нравилась ему, особенно вот такая, смущенная, но сейчас приходилось следить за кистью. Один слишком толстый штрих мог стоить ей жизни. Мин осторожно провел линию по груди, потом к животу.

— Ты… слишком старательно выводишь завитки, начертатель, — прошептала Су Лин, от смущения пытаясь поддеть его. — Решил поупражняться в изяществе за мой счет?

— За спасение жизни платят звонкой монетой, а за тонкую работу — терпением, — ответил Мин, глядя на кончик кисти. — Если хочешь сохранить свои русла целыми, лучше не шевелись.

Су Лин выдохнула сквозь стиснутые зубы и отвернулась, прижавшись щекой к шершавому кирпичу. В этой печной камере она впервые за долгие месяцы могла позволить себе слабость. Перед старейшинами и отцом ей приходилось держаться недосягаемой наследницей великого рода, перед врагами тем более. Здесь рядом сидел юноша, который спасал ей жизнь и еще находил время отвечать на колкости. При нем можно было сердиться и краснеть от неловкости. Можно было просто дышать, пока он выводил на коже очередной узор, и хотя бы на эти минуты забыть об ударе в спину, которого она ждала отовсюду.

Закончив линию вдоль ребер, Мин вернулся к плечу и протянул след от ключицы к левому предплечью. Здесь предстояло извлечь первую иглу. Он нанес «Знак Якоря», закрепляя тушь на коже, чтобы пот или случайное прикосновение не смазали спасительный узор. Затем вплел «Знак Сцепления», соединяя внешний след с уцелевшим участком меридиана в глубине руки.

В левом предплечье девушки тускло мерцала серая игла. Ее плоская шляпка пульсировала, вытягивая из меридиана крохотные искры силы. Мин отложил кисть на свинцовую плошку, двумя пальцами ухватил металл и потянул наружу.

Игла выходила тяжело, зазубрины цеплялись за плоть. Су Лин стиснула зубы до хруста и вцепилась пальцами в кирпичный край настила. Когда острие наконец вышло, сдерживаемая ци рванулась по освобожденному меридиану. Возле разрыва стенка натянулась, готовая лопнуть. Мин ждал этого. Его сила тут же наполнила свежий чернильный след, узор вспыхнул и подхватил вырвавшийся поток. Ци Су Лин пошла по внешней линии, огибая поврежденный участок, а натянутая стенка русла опала.

Су Лин прерывисто вздохнула, давящая тяжесть в левой руке заметно ослабла.

— Первый узел держит, — негромко произнес начертатель, вновь берясь за кисть, — но работы еще много.

Мин коснулся кистью ее правого плеча. Спустился к ключице, затем повел линию вдоль ребер, подбирая уцелевшие ветви и соединяя их с внешним руслом. В местах надрывов он ослаблял нажим, чтобы ворс едва касался кожи. Свободной рукой приходилось придерживать девушку, и под пальцами юноша ощущал частое биение крови. Он видел изящный изгиб ее талии, чувствовал, как она вздрагивает от прикосновений, и отгонял посторонние мысли. Все внимание он сосредоточил на том, как ложатся чернила и как принимает силу поврежденный меридиан.

Вторую иглу он достал из правого предплечья, когда чернильный путь на руке наполнился ци. Третью вынул из-под левой ключицы. Обе тут же легли в свинцовую коробку. Четвертая вышла из-под правой ключицы, и Су Лин вздохнула легче.

От линий на животе Мин протянул чернильные пути вдоль бедер и до щиколоток, соединив их с боковыми ветвями. Теперь предстояло перейти к спине и связать боковые ветви с главным руслом вдоль позвоночника. Через эти участки сила должна была вернуться к началу круга.

— Приподнимись, — велел Мин, откладывая инструмент. — Нужно замкнуть сеть со спины, иначе круг останется разомкнутым.

Су Лин попыталась опереться на ладони, но руки подломились. Мин подался вперед и подхватил ее. Помог ей приподняться и усадил девушку. Она бессильно прижалась к его груди, вцепившись в темный шелк его халата. Ее теплое дыхание коснулось шеи начертателя, а тонкие пальцы судорожно сжались на его лопатках, удерживая слабеющее тело в сидячем положении.

Мин взял кисть левой рукой, а правой продолжал уверенно держать девушку, не давая ей соскользнуть на холодный кирпич. Чернильная линия потянулась вдоль позвоночника Су Лин. Мин соединял боковые ветви с главным руслом, после каждого узла направляя в него немного силы. Под его ладонью дрожало ее тело. С каждым новым участком мучительная боль в груди слабела.

Последние две иглы сидели у основания шеи. Мин соединил удерживаемые ими русла с чернильной сетью, отложил кисть и по очереди извлек обе. Серый металл звякнул, и юноша захлопнул свинцовую крышку шкатулки, куда сложил все иглы.

Вновь взяв кисть, он провел линию от крестца вверх, соединяя спинные пути с шейным узлом, и замкнул на лопатках «Круг Замыкания». Поверх него лег «Знак Затухания», который приглушил разрушительные колебания ее поврежденного родового искусства. Бирюзовый свет прошел по всей сети, и символы охватили тело девушки от затылка до щиколоток. «Якорь» удерживал тушь на коже, «Сцепление» соединяло отдельные участки с живыми руслами, а «Замыкание» возвращало поток к истоку. Временная внешняя сеть проводила ци в обход разорванных меридианов. Пока ее питала и удерживала сила Мина, начертатель чувствовал каждое слабое соединение и поддерживал его, пропуская поток дальше.

Боль, терзавшая Су Лин с самого побега из железной клетки, наконец отступила. Облегчение накатило с такой силой, что у воительницы перехватило дыхание. Ее напряженные плечи обмякли. Не в силах больше бороться с навалившейся тяжестью, Су Лин наконец повернулась и уронила лоб на плечо юноши, закрыв глаза.

В тесной печной камере ей стало спокойно. Снаружи еще рыскали наемники, зато здесь Мин держал ее на руках, а боль уходила с каждым вдохом. Секта Багряного Неба со своими рабскими клятвами осталась позади. Люди, которые желали забрать ее родовое искусство и обратить его в чужую силу, тоже остались за каменной заслонкой. Су Лин отчаянно хотелось задержаться здесь, рядом с начертателем. Хотелось, чтобы он продолжал обнимать ее и потом, когда они выберутся из Разлома и эта страшная дорога закончится.

Поддавшись этому внезапному, горячему порыву, Су Лин чуть повернула голову. Ее губы коснулись его щеки, а затем нашли губы Мина. Она целовала его робко, неловко прерываясь, чтобы вдохнуть. В этом поцелуе были и страх, который она пережила, и благодарность. На несколько долгих ударов сердца девушка забыла о приличиях, о турнире и о том, кем они приходятся друг другу. Сейчас ей хотелось только прижаться к нему крепче.

Девушка вздрогнула, резко отстранилась и отвернула пылающее лицо в сторону, спешно натягивая остатки разорванного шелка на открытые плечи.

— Это… всего лишь благодарность за спасение, — выдавила она ломким голосом, уставившись в стену. — Не вздумай возомнить себе лишнего, начертатель.

Мин опустил кисть в плошку и вытер испачканные пальцы ветошью. Он понимал, как ей сейчас неловко, и усмехнулся, оставляя гордой наследнице возможность сохранить достоинство.

— Оставлю этот долг на твоей совести, — ответил юноша.

Он открыл пространственное кольцо и достал фарфоровый флакон с Пилюлей Ста Ран. Все шесть игл лежали в свинцовой шкатулке, а внешняя сеть принимала ци Су Лин и возвращала ее к истоку. Теперь можно было дать лекарство, чернильные пути выдержат прилив целительной силы и распределят его по поврежденным руслам. Слабые соединения он продолжит удерживать сам. Мин поднес белую пилюлю к ее губам: