Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ), стр. 56

— Слышь, фраер…

Голова облизнула губы. Язык вышел чуть дальше, чем нужно человеку, обошёл рот по кругу и втянулся.

И голова ушла за стену. Не отдёрнулась, не спряталась, просто уехала за угол тем же плавным движением, каким выехала.

Из-за угла донёсся звук. Я его знал слишком хорошо, кассир слышит его по сотне раз в день. Так отрывается скотч от рулона: короткий влажный треск, за ним шуршание. Потом ещё раз. Потом полиэтилен зашуршал по гравию, быстро, удаляясь, и всё стихло.

Шагов не было. Ни одного.

Секунды три я стоял на месте, потому что тело решало, идти ли ему за угол или в противоположную сторону. Потом ручка-мультитул оказалась в ладони, лезвие выскочило само, и я побежал.

За углом никого не было.

Кусты вдоль задней стены качались, стряхивая с веток воду, и я стоял с ножиком в руке, как дурак, разглядывая пустоту между Магазом и кирпичной стеной ближнего гаража. Гравий, мусор, старая покрышка. Задняя стена Магаза с решёткой. Никого.

Я принюхался, сам не зная, что рассчитывал почувствовать. Тину, ментол, серу, что там положено пахнуть по инструкции.

Ноздри забило запахом собачьей мочи. Резкой, застоявшейся, многослойной. Угол Магаза метили, судя по всему, всей стаей и не один вечер, и запах глушил остальное, как басы глушат разговор.

На кирпиче гаража, на уровне моей груди, был прилеплен кусок серого скотча.

Один, сантиметров десять, армированный, такой продают на строительных рынках рулонами. Прилеплен ровно, без пузырей, словно кто-то приложил и старательно провёл ладонью.

Я подошёл, взялся за край и потянул.

Скотч сошёл с кирпича неохотно, с тем же треском. На липкой стороне остались крошки красной пыли и несколько волос. Коротких, тёмных, словно стригли машинкой.

Похожи на человеческие.

Скотч я скатал в комок и бросил на гравий. Подумал. Поднял обратно, завернул в бумажный платок и сунул в карман. Рейвер за такое точно бы похвалил, а мне не привыкать таскать в карманах странное.

Вернулся к крыльцу, вытер лезвие о джинсы, сложил ручку. Молча постоял, вглядываясь в темноту… А темнота, возможно, вглядывалась в меня, но только я это проверить не мог.

Ну его нахрен.

Кажется, настала пора снова закупаться. Перцовый баллончик для начала. Травмат, если найду продавца, которого не смутит студент с синяками под глазами. А лучше сразу гранатомёт, потому что на скотч, который ходит сам, у меня санитарной нормы пока нет.

…чуть позже, распрощавшись с тётей Зиной, я засел за Терминал и проверил камеры. Задний двор показывал кусты, гравий и кирпичную стену гаража, ровно тот угол, где я только что стоял с ножом.

Камера всё видела. Но ничего, разумеется, не сохранила. Не было такой функции, с хранением видеоархива. Может быть, со вторым уровнем появится такой апгрейд, но пока, увы…

Директор экономил на дисках, а может, просто не хотел, чтобы такие записи существовали. Картинка только в реальном времени.

Я смотрел на пустой угол в чёрно-белом качестве и думал, что двадцать секунд назад там висела голова Болта на уровне моих колен, а сейчас я даже себе не смогу это предъявить.

Чего нет, того нет. Кассир знает эту формулу лучше всех.

Глава 15

Черная Пятница

Полторы недели прошли так мирно, что я начал подозревать подвох.

Ни щупалец, ни Бездны, ни агрессивных гостей с лишними пальцами, желающих обсудить со мной судьбу моей печени. Только платежеспособные уважаемые VIP-ы.

Ночная смена катилась ровно, как трамвай по расписанию: клиент подходил к окошку, называл товар, клал деньги в лоток и уходил в темноту, из которой вылез.

Квас я пил каждую ночь ровно в 3:33, по дедовским часам. Начал с капли, через три дня перешёл на две, потом на пять. К концу второй недели чайная ложка уходила внутрь без всяких полётов в космос. Вселенная больше не пыталась превратиться в таблицу с ошибкой, а лук я заедал уже по привычке, а не ради спасения рассудка.

Побочек не наблюдалось. Моча не светилась, отражение не запаздывало, вес не пропадал. Даже отрыжка звенела как касса уже не каждый раз, а через раз, что я записал себе в прогресс.

Единственная странность так и осталась висеть. Тень. Стоило мне кашлянуть, она… слала меня на фиг и продолжала стоять с ровной головой, будто ей стыдно за мои бронхи.

Я спросил об этом Сергуньку, когда тот в очередной раз заглянул за квасом. Он послушал, поправил тёмные очки и выдал сдвоенным голосом:

— Кашляешь, значит. А она всё ещё нет.

— Нет.

— Нормально. У неё иммунитет лучше твоего, стажёр. Догоняй.

С Сергунькой мы за это время как-то незаметно перешли на ламповый режим. Он приходил в свой час, покупал бутылку, я пробивал, он платил новыми пятитысячными и ждать сдачи не собирался. Пока я убирал деньги в кассу, он рассказывал истории.

Про кассира из Люблино, который решил, что подъёмник на складе работает как лифт, и поехал на нём вниз проверять, где там разгрузочная фура. Вернулся через неделю, торгует до сих пор, но теперь только по ночам и только оптом.

Про точку в Перми, где продавец поднял магазин до второго уровня без всякой подготовки. «Хороший был парень. Теперь он там стеллаж номер четыре. Держит консервы, не жалуется».

Истории выходили прикольные и одновременно такие, что после них хотелось пересчитать собственные пальцы.

Я и пересчитывал. Пока всё сходилось.

Декабрь выдался тёплый до неприличия. Снег пару раз падал, лежал полдня грязной кашей и утекал в ливнёвку. Термометр в телефоне болтался около нуля, то плюс два, то минус один, словно зима мялась на пороге и не могла решить, заходить или нет.

Денег за эти полторы недели накапало прилично. Ночные клиенты платили щедро, не торговались, а на пятнадцати процентах со спецассортимента (плюс щедрые бонусы за выполнение Правил и сложность Гостей) я честно поднимал за ночь столько, сколько раньше видел за месяц таскания коробок.

На карте лежала сумма, от которой у прошлого меня закружилась бы голова. Нынешний я смотрел на неё спокойно и думал об аренде.

Ну а чего? Сколько можно ютиться в каморке два с половиной на три, где раскладушка скрипит от каждого вдоха, а горячая вода появилась только после того, как я чуть не потерял кота? Однушка в Чернопрудово, тысяч тридцать, стены хоть не шевелятся.

Внутренний жабо-бухгалтер при этом квакал, что подсобка бесплатная. Бесплатная, Карл! В Москве это слово звучит как имя любимой женщины, и расставаться с ней просто так жаба не собиралась.

Я пока не решил. Записал в блокнот пункт «квартира?» и оставил вопросительный знак висеть.

С Лерой мы переписывались почти каждый день. Она копала под Профессора и Промтех, скидывала мне обрывки: адреса, фамилии, обрезанные скриншоты каких-то договоров. Мы обсуждали детали, спорили о том, что важно, а что мусор.

Про её скрытность и разговор с Марком я пока ничего не говорил. У каждого свои закрытые ящики: мой висит на кодовом замке под прилавком, её запирается серебряным замочком в кожаном переплёте. Но если Лера хочет заслужить моё доверие, пусть сделает шаг навстречу.

Иначе больше никаких авантюр. И точка. Если меня буду держать за чела, которого можно кормить завтраками, я просто развернусь и уйду.

Что-то подсказывало, что я нужен Рейверу и Лере куда больше, чем они мне.

А ещё за эти полторы недели я обыскал магазин. Не так, для вида, а по-настоящему.

Каждый угол, каждую полку, каждый сантиметр потолка. Снял решётку с вентиляции, посветил фонариком из мультитула в углы, которые не видно даже на камере. Прощупал стены под облупившейся голубой краской, простучал прилавок, разобрал и собрал кофейный аппарат у входа.

Никаких скрытых камер-шпионов не нашёл. При этом Директор недавно подтрунивал надо мной, что я слишком много моргаю. Он был в курсе, что я кладу в чай две ложки сахара, а не одну. Знал, в какую секунду Котя спрыгнул с коробки Доширака и куда именно. Никакая камера в углу зала такого не покажет.