Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ), стр. 13

Классика ритейла, между прочим. У нас в ларьке возле кассы тоже стоят солёные орешки, а рядом холодильник с напитками. Просто здесь ту же схему довели до промышленного масштаба.

— Добро пожаловать в «Полночь».

Голос прозвучал сбоку, мягкий и гладкий, как рекламная озвучка. Я повернулся и на пару секунд завис.

К нам подошла девушка. Модельная внешка, латексный костюм, а поверх него… точнее под ним… точнее непонятно где, светилась розовая сетка из шестиугольников, обтягивающая ноги вместо чулок. По костюму бежали зелёные и розовые вставки, пульсирующие в такт басам. Над выбритыми висками вздымался роскошный розовый ирокез, пышный, как плюмаж у гусара. Губы светились зелёным. Ровно, как индикатор зарядки.

Улыбка на ее лице была идеальная, словно отфотошопленная. И чем дольше я смотрел, тем сильнее что-то внутри меня скреблось. Потом дошло.

Она не моргала. Вообще.

А по её шее, прямо по коже, бежал светящийся штрих-код. В зависимости от того, как падал свет, цифры под ним постоянно менялись.

Прикольная татушка.

— Вас ждут, — сообщила она с той же улыбкой. — Прошу за мной.

Развернулась и пошла. И я, каюсь, проводил взглядом её выдающуюся пятую часть, обтянутую светящейся сеткой. Не потому что. А потому что. В общем, взгляд сам, я не при делах, все вопросы к глазам.

И конечно же ровно в этот момент я поймал взгляд Леры. Взгляд, в котором крупным кеглем было набрано: «Мужики… понима-а-а-аю».

— Я не пялюсь, — зашептал я. — Я пытаюсь понять, эта сетка вшита ей прямо в кожу или это всё-таки одежда. Вопрос принципиальный.

— Конечно-конечно, Кротов. Исключительно научный интерес к топологии её бёдер, — Лера даже бровью не повела. — Ты, главное, слюной на ковёр не капай. Деньги тут по Правилам не берут, так что за химчистку с тебя стрясут натурой.

— Я логист, Соколова. Я оцениваю грузоподъёмность и габариты. Профдеформация.

Она фыркнула, но я заметил: пикируется она на автомате, а сама всё время касается кулона через ткань водолазки. И глаза у неё работают, как два сканера, прочёсывая верхние углы помещения.

Соколова боялась. По-своему, по-соколовски, с прямой спиной и ледяным лицом, но боялась.

А если боится она, то нам по-хорошему положено уже копать окоп.

Мы шли через зал, и я между делом глазел по сторонам. На возвышениях, в лучах лазеров, танцевали девушки на пилонах. Одеты они были в стиле нашей провожатой, только ещё откровеннее: стринги с петельками, уходящими аж на плечи, вместо лифов какие-то светящиеся «насосочники» с бахромой, при взгляде на которую моя бабушка перекрестилась бы дважды. И у каждой на шее мерцал штрих-код.

Первая мысль была короткая: вау.

Вторая пришла, когда одна из танцовщиц перегнулась назад. Под таким углом, под которым у человека позвоночник не гнётся, а хрустит один раз и навсегда. Летально. Она же вернулась в стойку плавно, как резиновая, и продолжила танец.

А у соседней, я готов был поклясться, на долю секунды мелькнула третья рука. Мелькнула и пропала.

Да не, две руки, всё нормально, показалось. Игра теней. Лазеры и туман плюс усталость.

Я перестал смотреть на пилоны. Если товар выглядит слишком хорошо для своей цены, значит, ценник ты прочитал не весь.

Хостес подвела нас к столику-полусфере на втором ярусе, в нише, откуда открывался вид на танцпол. Диван обнял меня, как родного, что тоже насторожило: мебель не должна быть такой приветливой.

— Напитки за счёт заведения, — проворковала девушка. — Владелец скоро освободится.

И упорхнула, покачивая своей топологией.

Мы с Лерой переглянулись.

— Владелец? — она подалась вперёд. — Кротов. Нас пригласили к самому Владельцу? Я думала, мы с Рейвером встречаемся.

— Видимо, Рейвер с Владельцем на короткой ноге, — я пожал плечами. — Ну а что, логично. Нам же он выбил пропуски в это элитное местечко. Причём с формулировкой «плюс один», заметь. Рейвер тут явно не с улицы.

— Ага, Рейвер, который человек. Тот самый псих, которого не любит вся Изнанка, и на короткой ноге с хозяином клуба? Где каждый второй гость эту самую Изнанку олицетворяет, — Лера покрутила кольцо на большом пальце. — Тебе не кажется, что в этой накладной что-то не сходится?

— Мне много чего кажется. Например, что «напитки за счёт заведения» — самая страшная фраза, которую я сегодня слышал.

Внутренний жабо-бухгалтер, кстати, со мной не соглашался. Он сидел где-то под рёбрами и ликовал: халява, Дениска, ха-ля-ва! Бери два!

Я мысленно накрыл его перевёрнутым стаканом. Посиди, родной. Твоя телесная версия вон уже сидит в колбе под номером двести четырнадцать, хватит с нас.

Пить хотелось всё сильнее. Язык царапал нёбо, как наждачка.

Я машинально нащупал через воротник значок с Ильичём, мой главный оберег с барахолки. И пальцы поймали что-то не то. Шершавость. Я отогнул воротник и глянул.

По краю значка, по металлу, который ещё утром блестел, как новый пятак, расползлись рыжие пятна.

Ржавчина. Наглая, как на гаражных петлях.

Опа. Кажется, Ильичу тоже не нравится это капиталистическое логово. Стоит, бедный, посреди неонового угара, смотрит на танцовщиц со штрих-кодами и ржавеет от идеологического несогласия.

— Лер. Значок ржавеет.

Она глянула, и скулы у неё закаменели ещё на пару делений.

— Значит, место жрёт даже заряженные вещи. Кротов, мы в желудке. Красивом, с лазерами, но в желудке.

— Спокойно. Меня уже хотели захавать, я на опыте. Главное не суетиться и не быть питательным.

— И как это, не быть питательным? — она приподняла бровь.

— Ничего не подписывать, ничего не есть и ничего не хотеть. На третьем пункте я, правда, уже сыплюсь, потому что пить хочу так, что готов вылизать вон тот туман.

Одна из официанток положила передо мной и Лерой картонки меню. Альтушка к своему даже не притронулась. А я взял и посмотрел. Профессиональное любопытство: всегда полезно изучить ассортимент конкурентов.

Лучше бы не смотрел.

«Слеза Забытого» — крепкий коктейль, подача в ледяном черепе. Стоимость: один год воспоминаний на выбор заведения.

«Кровавый Неон» — фирменный лонг. Стоимость: одна услуга официантке на её усмотрение, без права отказа.

Шот «Синтетический Рассвет». Стоимость: одно яркое воспоминание о матери, возраст воспоминания до десяти лет.

Сет роллов «Неоновый Токио». Стоимость: аллергия на тунца сроком на один год.

Кальян «Дыхание Бездны». Стоимость: ваш голос на двадцать четыре часа плюс лёгкий кашель на пять лет.

«Просто вода». Стоимость: расскажите бармену свой самый постыдный секрет. Бармен оценит искренность. За неискренность надбавка.

Я листал и чувствовал, как у меня внутри включается кассир. Который смотрит на чужой ценник и прикидывает маржу.

И маржа тут была космическая. Себестоимость коктейля — лёд, сироп, понты. Отпускная цена — год человеческой памяти. Да какая нахрен наценка, это ж грабёж с огоньком. Наш «Нижний ящик» с его ядовитым квасом на этом фоне выглядел социальным магазином для пенсионеров.

— Смотри, — я повернул панель к Лере. — «Аллергия на тунца». Кто-то же это заказывает, да? Сидит какой-то деловой, жуёт ролл и думает: да ладно, я тунца всё равно не люблю. А потом через месяц узнаёт, что аллергия аномальная и распространяется на всё, что плавало.

— Кротов.

— А «услуга официантке на её усмотрение»? Это же кабала в один клик. Усмотрение не ограничено ни суммой, ни сроком, ни разделом договора. Она может усмотреть, что ты ей должен почку. Или первенца. Юридически безупречная ловушка, я почти восхищён.

— Кротов. Мы ничего не заказываем.

— Да я и не собирался. Я как специалист возмущаюсь. У них тут даже вода по цене исповеди. Хочешь пить — вскрывай душу. Гениально и отвратительно.