Я вернулся за тобой (СИ), стр. 22

— А зря. Пару дней назад тебя те двое во дворе в секунду заломали и в фургон засунули, — убрав бутылку с водой в карман, Романов взбегает по ступенькам на крыльцо и останавливается в миллиметре от меня. — Тебе нужно учиться защищаться, Аленёнок. Для таких как ты это особенно необходимый навык.

Лёгкие тут же заполняет запах пота, смешанный с мятным запахом зубной пасты.

Я опускаю глаза и смотрю на то, как капельки влаги стекают по развитой грудной клетке. И ловлю себя на мысли, что потный Романов не вызывает у меня отвращения или брезгливости.

В отличие от тех мужчин, воспоминания о которых врезаются в мой мозг моментально, как только Илья о них упоминает. От мыслей о том, как рука одного из похитителей скользила по моей ноге до самой резинки нижнего белья, меня передёргивает.

— Ладно, этот вопрос мы чуть позже решим. Иди пока завтракай. Я вернусь через несколько часов.

— В смысле? Ты что, куда-то уезжаешь? — растерянно оборачиваюсь на мужчину.

Обойдя меня, Романов заходит в дом и скидывает с ног кроссовки.

— Да, мне нужно отлучиться... по делам.

— А... как же я? Ты что оставишь меня здесь одну? Вот так просто?

— Разумеется, не просто, — поворачивается и смотрит так, будто я спросила какую-то глупость. — В начале я спилю яблоню. Потом запру на замок сарай со стремянкой и инструментами. Возможно, ещё для большей уверенности запру тебя в доме на ключ.

— Я не собиралась больше сбегать...

— Ну, это прекрасно. Значит, дом можно и не запирать. Но яблоню всё же я ликвидирую, чтоб соблазнов было меньше.

Разувшись, мужчина поднимается на второй этаж. И я следую за ним по пятам до тех пор, пока он не останавливается напротив двери своей спальни.

— Что-то ещё, Аленёнок? Только не говори, что хочешь в душ со мной сходить.

— А может... может ты меня возьмёшь с собой? По своим делам.

От мысли, что Романов сейчас уедет мне почему-то становится не по себе. Не хочу оставаться одна в чужом доме. Тем более, после того страха, которого я успела натерпеться, бродя в одиночестве по лесу.

— Не получится, Аленёнок. Там куда я еду тебе явно делать нечего.

Романов открывает дверь и заходит в комнату. По строению она выглядит точно также, как и моя — очень простая, без лишних деталей. Бревенчатые стены. Кровать возле окна, шкаф, стол, стул, тумбочка и пристроенная к спальне ванная комната, в которую тут же проходит Илья.

— Почему? Это как-то связано с моим братом? Тогда я тем более хочу поехать с тобой.

Захожу вслед за мужчиной и останавливаюсь на пороге ванной комнаты. Смотрю на то, как он откидывает футболку в корзину для белья. Вслед за ней летят и штаны, которые Романов снимает, нисколько не стесняясь моего присутствия.

— Боюсь тебя расстраивать, Аленёнок, но это мои личные дела.

Повернувшись ко мне спиной, настраивает воду в душе.

— Илья, скажи правду. Если это что-то связанное с Мишей, то я имею право знать! Потому что всё что касается брата, и ко мне имеет отношение тоже!

— Это не касается твоего брата.

— Тогда куда ты едешь? — переспрашиваю настойчиво. — Илья?!

— Я еду по своим личным делам, я же сказал. Куда именно, тебе знать не обязательно.

— А я тебе не верю, — чувствую, что от этого разговора начинаю злиться. Потому что Романов явно что-то мне не договаривает. Я же не дура, чтобы не заметить, что он юлит. — Если твоя поездка не связана с Мишей, что мешает тебе сказать, куда ты собрался?

— Да господи-боже, к женщине я собралась, — выпаливает, резко выкрутив вентель с горячей водой.

— К...куда? — замираю в ступоре.

— К женщине, Аленёнок. Для удовлетворения низменных человеческих инстинктов, о которых твоей неокрепшей детской психике знать ещё рано. А теперь будь добра выйди из ванной комнаты, если ты, конечно, не хочешь остаться и посмотреть. В чём я очень сильно сомневаюсь.

Глава 27

Илья

Паркуюсь чуть дальше от отделения. Специально встаю в тень под дерево, чтобы к тому моменту, когда буду возвращаться, солнце не протопило салон, до градусов парилки в моей бане.

Сегодня оно нещадно палит. Как будто хочет отыграться за последние сутки бешеного ливня. Какой-то сумасшедший неадекватный баланс.

Мысли мигом тянут меня к Аленёнку. Если эта коза мелкая захочет сбежать, то для неё сейчас самый подходящий момент — тепло, сухо, светло, и меня нет поблизости.

Блять, надеюсь, она не такая дура, чтобы попытаться провернуть это ещё раз... Как бы то ни было, чёртову яблоню я срубил, а ворота запер. И ещё я рассчитываю, что того урока, который она получила в бане было достаточно, чтобы втемяшить в её белобрысую голову, что я не собираюсь лезть к ней в трусы.

Во всяком случае насильно...

Достаю из бардачка солнцезащитные авиаторы и, выйдя из машины, направляюсь в сторону обшарпанного двухэтажного здания.

В моём старом РОВД нихрена не изменилось за последние полгода. И в этом нет ничего удивительного. Здесь и через десять лет всё будет по-прежнему. Стабильность, мать её.

Последний ремонт тут был, наверно, ещё в совковые времена. Хотя, отсутствие финансирования к раскрываемости преступлений прямого отношения не имеет. Главное, чтобы в головах у оперативников с ремонтом было всё в порядке, и крыша не подтекала. А за это я могу поручиться.

Возле входа трутся несколько ППСников. По очереди пожимаю каждому руку и вхожу в отдел.

— Ого, какие люди! — вскидывает голову дежурный. — Романов, ты чего забыл в наших краях? Или решил вернуться в родные пенаты?

— Не дождёшься, Севченко, — ухмыляюсь. — По долгу службы я здесь. Климов у себя или на выезде?

— У себя, — кивает за спину. — Оперов только что строил.

— Пропустишь по старой памяти? Или всё, теперь только с пропуском?

— Ну не знаю-не знаю, — задумчиво тянет, — Полгода тебя ни слуху ни духу, а пришёл с пустыми руками... Ни тебе выпить, ни закусить... Отметить как-то в конце концов...

— С ППСниками вечером отметишь, — перекинувшись через стойку, шлёпая сержанту по фуражке и прохожу мимо вглубь отдела.

— Как был говнюком, так и остался, Романов, — улыбаюсь, когда в спину летит голос постового.

Честно говоря, иногда меня пробирает ностальгия. Особенно сейчас, когда иду по знакомому узкому коридору отделения, в котором прослужил долгих семь лет.

Сразу после армейки в опера пошёл. Да у меня и вариантов особо других не было. Одиннадцать классов образования и год службы в армии. Так что делаю что умею.

А Аленёнок-то, кстати, на юридическом учится. Вот это я знатно охренел, конечно. Что она вообще забыла в этой специальности? С таким-то родственничком...

Не знаю, может, Одинцов как брат и не плох, но судя по его криминальной биографии, как человек он гандон редкостный. Обычный вор в законе. Я полгода этого уёбка разрабатывал. И посадил бы обязательно, если бы его не завалили.

Собственно, он был первым и основным делом, которое мне поручили, когда я в Москву перевёлся.

Чёрт, поверить не могу, что Аленёнок его родная сестра. Они вообще не похожи. Она ж такая... беззащитная, наивная немного.

Нет, она охренительно наивная, если поверила, что я друг её брата. Её так любой вокруг пальца разведёт.

Вот прям как я часом ранее, когда сказал, что еду к бабе. У меня перед лицом до сих пор её глаза маячат. Большие такие оленьи глаза, который в тот момент стали ещё шире.

Усмехнувшись, без стука открываю дверь в конце коридора и захожу в прокуренный кабинет капитана.

— Климов, блять, ты хоть иногда форточку открываешь, когда попиросишь?! — отмахиваюсь от табачного дыма, заполнившего помещение.

Сквозь густой “туман” смотрю на сидящего за столом бывшего напарника.

— Я так понимаю, в скором времени ждать новую наколку? — киваю на перебинтованное плечо.

— Я уже даже нашёл рисунок, — ухмыляется, туша окурок об пепельницу. — Заценишь?

— Позже, — качаю головой.