Я вернулся за тобой (СИ), стр. 21

Это как гастрит. Ты знаешь, что из продуктов тебе нельзя есть и просто не ешь это.

Я научилась жить со своим “гастритом”, и он мне не мешает. Практически...

Выключаю воду и наспех обмотавшись полотенцем выхожу из ванной комнаты.

Но замираю возле открытой двери, так и не переступив порог.

— Что ты делаешь в моей постели? — в ступоре смотрю на раздетого Романова, лежащего у меня в кровати.

Прижимаю к груди полотенце и туже затягиваю узел, потому что после душа накинула его как попало.

— В моей постели.

— Чт-то? — непонимающе вздёргиваю брови.

— Я говорю, в моей постели, а не в твоей, — отвечает, без каких-либо эмоций на лице. — Дом мой, значит и постель моя.

— Ты... серьёзно?

Утыкаюсь взглядом в голый торс мужчины. На то, что находится ниже, слава богу, накинуто одеяло. В замешательстве оглядываю комнату, сама не знаю, что пытаясь в ней найти. Наверно, доказательство того, что всё это какая-то глупая шутка.

— Более чем.

— А мне где прикажешь спать в таком случае?

Взгляд Романова медленно стекает по моему телу вниз. До самых кончиков пальцев босых ног.

Он сдвигается к стене и задирает край одеяла, кивком головы указывая на место рядом с собой.

— Ты будешь спать со мной. Тут без вариантов.

— Ты совсем рехнулся?

Слепо пячусь назад на несколько шагов. Крепче стискиваю полотенце, боясь, что оно может свалиться.

Что вообще происходит? Это всё шутка какая-то? Или проверка? Хочет убедиться, что я усвоила его урок в бане?

— Кончай трястись, Аленёнок. Я тебе сказал уже, что трогать тебя не собираюсь.

— Тогда какого чёрта ты делаешь в моей кровати?!

— А ты думала, что после того фортеля, который ты выкинула со своим ночным забегом, я тебя одну оставлю?

— Я больше не собираюсь убегать...

— Охотно верю. Но мне, знаешь ли, будет как-то спокойнее, если ты будешь под присмотром.

— Ты издеваешься что ли?! — перехожу на повышенные ноты. — Я не лягу с тобой в одну постель!

— Прекращай кричать, Аленёнок. Мы вчера вместе спали и ничего страшного тобой не случилось. Вот и сегодня не случится. Выключай свет и ложись.

— Я не лягу, Илья, я же сказала!

Упрямо смотрю на Романова. Слежу за тем, как невозмутимость на его лице сменяется раздражением. Выдохнув, мужчина закатывает глаза, скидывает одеяло, поднимается с кровати и в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние.

Нависает надо мной, практически упираясь лбом мне в макушку. И лёгкие снова заполняет его мускусный запах.

— Услышь меня, Аленёнок, — проговаривает медленно, как будто пытается вдолбить эти слова прямиком мне в голову. — Хочешь ты или не хочешь, спать мы будем вместе. Так что сэкономь мои и свои нервы, сними с себя это чёртово полотенце и ляг в постель!

Глава 26

Просыпаюсь от солнечного света, бьющего прямо в глаза. Вчера был такой сумасшедший день, что мысль о том, что на ночь нужно закрыть шторы в моей голове никак не отложилась.

Медленно приподнимаюсь на постели и оглядываюсь. Футболка Романова висит на спинке стула, но самого мужчины нет в комнате. Хотя спали мы абсолютно точно вместе...

Даже если попытаться сделать вид, что мне это приснилось, ничего не получится. Кажется, что за одну ночь вся комната полностью пропиталась его энергетикой.

Встав с кровати, с трудом натягиваю на себя футболку и спортивные штаны и спускаюсь вниз на первый этаж.

У меня всё тело болит и мышцы ломит после сегодняшней ночи. Потому что я старалась лежать так, чтобы никакими частями тела с Романовым не соприкасаться.

Смешно в какой-то степени. Потому что ровно сутки назад, когда я считала этого мужчину своим братом, я не только не стеснялась с ним спать, но и крепко обнимала всю ночь.

Я помню ощущение его твердого пресса под своей рукой. Медленно раскачивающуюся грудную клетку и сердцебиение, отдающее в щёку.

А ещё я помню тепло, которое внутри меня в тот момент разливалось.

Сейчас всё иначе. И ощущения другие.

“Хочешь ты или не хочешь, спать мы будем вместе. Так что сэкономь мои и свои нервы, сними с себя это чёртово полотенце и ляг в постель!”

По телу пробегает холодок, когда я вспоминаю как Романов дёрнул узел полотенца у меня на груди... Хорошо, что не сорвал, а развернул за плечи в обратном направлении и отправил в ванную комнату натягивать трусы.

Зато теперь я точно знаю, что насиловать меня здесь никто не собирается...

В глубине души я понимаю, что ничего плохого Илья мне не сделает. Что он помогает мне, потому что был другом Миши.

Наверно, со стороны я выгляжу неблагодарной. Но мысль о том, что этот мужчина преступник... что мой брат был преступником... от неё меня штормит.

Я пошла на юридический факультет, потому что считала, так будет правильно. Потому что с детства испытывала ненависть к беззаконию. Если бы Миша не связался с криминалом, сейчас он был бы жив. Он был бы со мной. А вот этого всего в моей жизни не было бы!

И Романова бы тоже не было...

Пройдя мимо потухшего камина, выхожу в прихожую. В доме тихо, значит Илья на улице.

Толкаю дверь и босыми ногами выхожу на крыльцо. Сегодня очень тепло по сравнению с предыдущими холодными днями. Настоящее лето.

Солнце тут же слепит глаза, и я с непривычки щурюсь. До тех пор, пока зрачки не привыкают к яркому свету и мой взгляд не прилипает к мужской спине, раскачивающейся вверх и вниз.

Романов подтягивается на турнике. Его ладони жёсткой хваткой сцеплены на перекладине. Я смотрю на то, как перекатываются мышцы на его плечах, когда Илья подтягивается вверх и медленно опускается вниз.

У меня на руках появляются мурашки и маленькие волоски встают дыбом. А внизу живота становится горячо, как будто туда плеснули кипятком.

Я никогда прежде не видела голого мужчину... Даже по пояс... Одноклассники на пляже не в счёт, потому что тело подростка абсолютно точно не имеет ничего общего с телом взрослого мужчины.

Теперь я могу заявлять об этом с полной уверенностью. Мой взгляд прилип к раскачанной спине Романова, как жвачка и никак не хочет отлипать.

Это как гипноз. Я вожу глазами по выпирающим лопаткам и перекатывающимся мышцам словно в трансе. И почему-то начинаю дышать чаще.

“Аленёнок, у тебя когда-нибудь был парень?”

У меня никогда не было парня. Никогда. Я даже никогда не целовалась...

Сейчас я думаю о том моменте, когда Илья меня об этом спрашивал. Представляю его настолько ярко, что кажется даже снова чувствую вкус мятной жвачки, как это было в тот момент, когда его дыхание касалось моих губ.

Интересно, а что бы я почувствовала, если бы Илья меня поцеловал?

— Перегрелась, Аленёнок? — моментально выхожу из оцепенения, когда Романов вдруг перестаёт подтягиваться.

Оторвавшись от турника, мужчина спрыгивает вниз и разворачивается в мою сторону.

— Чт-то? В смысле?

— Ну, ты уже минут десять на меня пялишься? Я подумал, может у тебя ступор от солнечного удара случился.

— Я не пялилась, — густо краснею. — Просто не хотела тебе мешать. Ты же тренируешься...

Мои щёки горят как два факела. Откуда он вообще узнал, что я тут стою? И тем более, что я пялюсь. У него что глаза на ж... на спине?

Романов наклоняется вниз и подхватывает с земли бутылку с водой. Откручивает крышку и делает несколько жадных глотков воды.

Его кадык дёргается вверх-вниз, а по горлу скатывается несколько капель.

— Тебе бы тоже не помешало.

— Что? — резко поднимаю глаза выше.

— Физуху подтянуть.

— Я таким не увлекаюсь...

Подперев плечом косяк слежу за тем, как Илья закидывает на плечо футболку. Его армейские штаны немного сползли вниз и держатся на бёдрах.

Мой взгляд непроизвольно скользит по прошитому мышцами животу. От пупка вниз идёт дорожка из волос и теряется за краем брюк.

Непроизвольно сжимаю ноги, когда думаю о том, что этот мужчина провёл ночь в моей постели. Вот такой. Голый, с мышцами и с волосками на груди и животе.