Вторая жена поневоле (СИ), стр. 51

Но сегодня мне хочется позволить себе эту маленькую безрассудность.

Слишком долго я жил так, словно за каждое желание обязан перед кем-то отчитаться. Слишком долго откладывал настоящую жизнь на потом. А теперь всё позади. Впереди дорога, знакомый поворот, наш дом, свет в окнах и люди, к которым я возвращаюсь с радостью.

Я представляю, как дети обрадуются, выбегут меня встречать и увидят собаку. Асель тоже вижу перед глазами — она будет в шоке.

Наверное, я просто хочу получить ту жизнь, о которой всегда мечтал. Любимая женщина рядом. Дети, встречающие меня у ворот. Дом, в котором меня ждут. Сад, где по осени мы вместе собираем листья. И собака, несущаяся мне навстречу по дорожке.

Щенок снова скулит, теперь уже требовательнее.

— Всё, приехали.

Ворота медленно открываются, и я въезжаю во двор. Уже совсем темно. В окнах дома горит тёплый свет. На кухне за занавеской мелькает тень любимой, и от одного взгляда на неё за грудиной сильнее постукивает сердце. Из багажника доносится возня, и щенок снова жалобно скулит, напоминая, что он устал.

— Иду, иду, — усмехаюсь я, выбираясь из машины. — Потерпи ещё минуту.

Ночной воздух прохладный. Я обхожу машину, открываю багажник и наклоняюсь к переноске. Щенок тут же тянется носом к дверце, скребёт её лапой и смотрит жалобно, как будто я уже успел его предать, оставив одного.

— Ну что ты? — просовываю пальцы между прутьями и поглаживаю его по мягкой морде. — Всё хорошо. Домой приехали. Сейчас познакомлю тебя с семьёй. Только веди себя прилично. Хотя бы первые пять минут.

Он забавно чихает, совсем как ребёнок.

— Понимаю. Сам волнуюсь.

Я беру переноску обеими руками и вынимаю её из багажника. Не успеваю сделать и нескольких шагов к крыльцу, как входная дверь распахивается.

— Папа приехал! — раздаётся радостный голос Омара.

Он вылетает на крыльцо в футболке, домашних штанах и носках. Следом появляется Арман, а за ними выходит Асель. На ней длинный светлый кардиган, волосы собраны на затылке, а в руке кухонное полотенце.

— Вы куда без курток и обуви? Ноябрь на дворе! — ругает она, но в этот момент из переноски раздаётся громкое, требовательное поскуливание.

Мальчишки замирают. Их глаза медленно округляются.

— А там кто?

— Заходите домой, там посмотрите.

В ту же секунду они убегают обратно, а я вхожу за Асель. Когда я ставлю корзину на пол, оба одновременно приседают перед дверцей. Щенок, увидев их, прижимает нос к прутьям. Несколько секунд дети молча смотрят на него, словно боятся поверить в то, что видят.

— Собака… — радостно вздыхает Арман.

— Это щенок! — кричит Омар так громко, что его наверняка слышат в соседнем доме. — Настоящий щенок!

Он подпрыгивает на месте, потом снова опускается на корточки и протягивает ладонь к дверце.

— Папа, он наш? — Омар вскидывает на меня сияющие глаза. — Правда наш? Он будет жить с нами?

От этого «папа», такого естественного и звонкого, я забываю обо всём.

— Наш, — отвечаю я.

— Ура! — выкрикивают они хором.

Омар бросается ко мне и обнимает за ноги. Арман тут же прижимается с другой стороны.

— Спасибо! Спасибо, папа!

Я накрываю их головы ладонями и улыбаюсь, глядя на Асель. На её лице сменяются удивление, растерянность и попытка быть строгой. Только улыбка, которую она не может скрыть, портит весь эффект.

— Ты купил собаку? — спрашивает она.

— Да.

— Не посоветовавшись со мной?

— Здесь мне нечем крыть.

Она качает головой, но глаза улыбаются. Это и многое другое делают её самой прекрасной женщиной на свете. Той, к которой я шёл много лет.

— Можно выпустить? — нетерпеливо спрашивает Арман.

— Осторожно, — предупреждаю я и открываю дверцу.

Щенок вываливается наружу, не справившись с собственными длинными лапами. Поднимается, встряхивается и тут же бросается к детям. Омар смеётся, когда тот ставит передние лапы ему на колени и начинает лизать подбородок. Арман гладит щенка по спине, а потом малыш мечется между ними, не понимая, кого любить первым.

Возможно, завтра нас ждут погрызенные ботинки, лужи на полу и раскопанные клумбы. Возможно, Асель ещё выскажет мне всё, что думает о мужчинах, которые без предупреждения привозят домой собак. Но сейчас дети счастливы.

Асель подходит ко мне и смотрит, прищурившись.

— Ай-ай-ай, — качает она головой.

— Знаю.

— Ты был уверен, что мы не сможем отказаться, когда увидим его?

— Почти.

Она берёт меня за руку и переплетает наши пальцы.

— Какой же ты всё-таки хитрый, Алихан.

Я подношу её ладонь к губам.

— Зато теперь у нас есть собака. Получается, нас стало пятеро.

Взгляд Асель делается лучистым и озорным.

— А через девять месяцев будет шестеро.

Застываю, глядя на неё исподлобья. Медленно опускаю её ладонь и боюсь верить в сказанное:

— Подтвердила?

— Пять раз, — она выставляет вперёд растопыренную ладонь. — Но завтра сдам кровь.

Пока дети увлечены новым членом семьи, я притягиваю Асель к себе, касаюсь лбом её лба и шепчу:

— Я с тобой поеду. В этот раз всё получится.

Она касается моего лица пальцами, коротко целует и выдыхает в губы:

— Я в это верю.

Глава 43.

*Асель*

— Ну что, папочка, принимайте свою девочку, — с улыбкой говорит акушерка и протягивает Алихану белоснежный свёрток, перетянутый шириной атласной ленты.

Я стою рядом и с умилением смотрю, как муж забирает нашу дочь. Всегда уверенный и спокойный Алихан сейчас непривычно растерян. Он сначала просовывает одну руку под голову Аружан, затем другой осторожно поддерживает ее устойчивость. Делает всё медленно, комплексно. Его широкая власть была слишком велика рядом с крохотным личиком дочери. На лбу залегла складка, губы плотно сжаты, а в глазах тревога и безграничная любовь.

— Ну что вы, папа, не волнуйтесь так, — подбадривает его акушерка. — Держите увереннее.

— Боюсь, — честно признается Алихан, не отрывая взгляда от дочери. — Она такая маленькая.

Этот мужчина не боится тяжёлых разговоров, международных сделок, чужих угроз и ответственности за десятки людей. Он умеет быстро принимать решения, когда другие требуют, и сохранять спокойствие в самые трудные минуты. Но сейчас в его руках лежит наша дочь, и Алихан как бы забывает о всей своей силе. Боится пошевелиться, причинить ей боль, даже свет рядом.

Я подхожу поближе и осторожно кладу ладонь под сверток, помогая ему держать малютку. Дочка сплюнула, чуть приоткрыв пухлые губы. Из-под нижнего угла виднеются тёмные волосики, крохотный носик едва заметно морщится, видимо она уже чем-то недовольна. Алихан немного склоняет голову, посмотри на ее нежность и шепчет:

— Привет, Аружан. Я твой папа.

От этих простых слов у меня к горлу возникает ком. Я опускаю взгляд, глядя на стол со слезами. Алихан осторожно приподнимает дочь и касается губ ее лба. Бережно целует свое сокровище, а затем поворачивает голову ко мне. Несколько секунд мы просто видим друга на другом.

— Спасибо тебе, — говорит он.

— За что?

Он снова встречается с дочерью.

— За ней. Для мальчиков. За нашу семью. За всё.

Я не отвечаю. Только прижимаюсь к его плечу и осторожно вижу Аружан по щеке одним пальцем. Она вздрагивает во сне, смешно поджимает губы и снова затихает.

Через несколько минут я уже еду на заднее сиденье машины, прижимая дочку к груди. Мужчина сидит за рулём и ведёт машину непривычно осторожно и медленно. Чувствую, мы скоро начнем сигналить. Несколько раз он бросает взгляд в зеркало, проверяя, всё ли с нами в порядке.

Аружан начинает беспокойно ворочаться, тихо кряхтит, поворачивает головку и приоткрывает рот. Я сразу понимаю, что она проголодалась. Расстёгиваю несколько пуговиц на платье, спускаю вниз бюстгальтер и прикладываю дочь к груди прямо в салоне. Она сначала нетерпеливо ищет, сердито хмурится, а потом наконец успокаивается.