Вторая жена поневоле (СИ), стр. 17

— Мам, а завтра тоже приедем? — вопрос Армана вытаскивает меня из воспоминаний.

— Завтра выходной. Теперь только в понедельник, — притянув сына к себе, целую его в щёку. — Я рада, что тебе нравится.

— Хороший врач, да? — спрашивает Жандос, смотря на нас в зеркало заднего вида.

— Да, очень. Нам так повезло к нему попасть.

— Шеф тогда всех на уши поставил.

Я отрываю взгляд от окна.

— В смысле?

Жандос молчит. Его глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида и тут же возвращаются к дороге.

— Да ничего.

— Жандос.

— Асель-ханым, я просто так сказал.

Теперь уже я смотрю на него внимательнее.

— Как именно Алихан нашёл Алексея Владимировича?

Он тяжело вздыхает, понимая, что уже поздно отступать.

— Через знакомых.

— Каких знакомых?

— Разных.

— Жандос.

Он снова бросает на меня короткий взгляд в зеркало.

— Шеф сначала знакомым врачам звонил, потом в министерство, в департамент здравоохранения. Искал, кто занимается такими случаями, как у вас. Потом нашёл этого врача, и я возил его к нему, — добавляет Жандос и тут же осекается.

— Он сам сюда приезжал? — удивляюсь я.

— Всё, Асель-ханым. Я уже лишнего наговорил. Алихан-ага мне голову оторвёт.

— Я ему ничего не скажу.

— Все женщины так говорят, — бормочет он, и я невольно улыбаюсь.

— Зачем он ездил?

Жандос некоторое время молчит, но потом сдаётся:

— Алексей Владимирович сначала не хотел брать Армана.

— Почему?

— У него всё расписано. Пациентов много. Он сказал, что сможет посмотреть его только через несколько месяцев.

— Через несколько месяцев... — повторяю я едва слышно.

— Шеф поехал к нему сам.

Я смотрю на затылок Жандоса.

— И что?

— Не знаю, о чём они разговаривали. Меня рядом не было. Но вот всё-таки получилось.

Несколько секунд пытаюсь осмыслить услышанное. Алихан не просто позвонил, не просто попросил знакомых. Он сам поехал к Алексею Владимировичу, уговаривал, доказывал, что моему сыну нужна помощь. Скорее всего, предложил больше денег, чтобы тот выделил время для Армана.

Сынок после тренировки расслабился, положил голову на мои колени и уснул. А вопросы всё никак не отпускают, и ответы не находятся.

— Жандос, как давно вы работаете на Алихана?

— Шесть лет уже, Асель-ханым. Я начинал просто водителем в компании, потом стал ездить по поручениям Алихана-ага. Он меня за собой закрепил. А недавно перекинул к вам. Сказал, что только мне доверяет.

— Большая у него компания? — спрашиваю я, пытаясь скрыть смущение.

— Очень большая, — отвечает Жандос с гордостью. — Это фирма двух друзей: Алихан-ага и Сержан-ага. У них кирпичный завод, бетонный завод, своя спецтехника, логистика.

Я впервые слышу про некоего Сержана, но по рассказам родни Мухтара знаю, что Алихан уехал в Алматы после школы. Семья у него простая, все остались в Шымкенте, а он поступил на грант на экономический факультет и жил в общежитии.

Интересно, каким он был тогда - студентом, без денег, без связей, только с мечтой. Таким же серьёзным? Таким же сдержанным? Или он умел смеяться, шутить, быть лёгким?

Алихан ведь старше меня на десять лет. Мне только было восемь, а он уже жил свою взрослую, самостоятельную жизнь.

— Жандос, — зову я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, — а жену Алихан-ага — Зарину — вы тоже возили?

Водитель бросает на меня быстрый взгляд в зеркало.

— Нет, Асель-ханым. У Зарины-ханым своя машина. Она любит ездить сама.

— Понятно, — отвечаю я и снова смотрю в окно.

Не думаю, что Алихан обозначил Жандосу мой статус. Вероятно, я для него просто вдова брата шефа, которой он помогает. И пусть он думает так дальше.

Глава 17.

— Мама, мама! — в открытое окно заглядывает Омар, видны только его глаза и пальчики, которыми он держится за карниз.

Вытираю руки о фартук и отхожу от стола, где только что резала тесто для традиционного супа «кеспе», что дословно переводится как «лапша».

— Что случилось? — спрашиваю у взволнованного сына и выглядываю в окно.

Омар указательным пальцем показывает на забор, и только теперь я понимаю, что в калитку стучат. Странно, что звонок в доме не сработал. То, что это не Мархаба-тате, я знаю точно, потому что она уехала с Жандосом на рынок. А кроме них и Алихану приходить некому.

— Мам, кто-то пришёл! — сообщает Омар.

— Да, балам, сейчас посмотрю, кто.

Выйдя во двор, дохожу до калитки, отворяю её и тут же натыкаюсь на недовольный взгляд ене — Фаризы-ханым.

— Что так долго открываете? — спрашивает, глядя на меня недобро.

— Я была в доме, у нас есть звонок, — взглядом показываю на встроенную в забор кнопку.

— Порасторопней надо быть, — хмыкает она.

За её спиной стоит моя золовка — Диляра. Ей девятнадцать, она студентка, и, судя по выражению лица, не рада, что мама привезла её с собой, но, встретившись со мной глазами, улыбается.

— Здравствуйте, женге, — кивает она.

— Привет, Диляра, — я тоже улыбаюсь и, отступив, приглашаю их войти.

Свекровь и золовка идут к дому, разглядывая по дороге двор. Мне неизвестно, знает ли ене про то, что я — вторая жена её сына, но, раз пришла, то, видимо, он ей сказал, где мы живём. В том, что она хочет видеть внуков, нет ничего удивительного. Удивительно, что раньше они её не интересовали.

Мальчишки, сидевшие на террасе за столом, заваленном красками и альбомами, удивлённо смотрели на гостей. Омар поднялся, Арман — нет. Он наблюдал за всем внимательно, и на мгновение мне показалось, что в нём промелькнули черты Алихана.

— А, вот они где, — на губах свекрови заиграла довольная улыбка. — Дай поцелую.

Она подозвала к себе Омара и поцеловала его в щёку, погладив по волосам. Затем она перевела взгляд на Армана и подошла к нему сама.

— Как твоя нога? — её морщинистые руки давят на его щёки.

— Хорошо, аже, — отвечает Арман.

Ене с шумом вздыхает, поворачивается ко мне и цокает неодобрительно:

— Не доглядела всё-таки.

— Я сам упал, — спешит защитить меня сын, отстраняясь от неё.

— Знаю, балам. Но мама должна была за тобой смотреть. На то она и мама.

— Моя мама — самая лучшая, — Омар перебивает и смотрит с опаской.

Оставив эти слова без внимания, Фариза-ханым велит показать ей дом, и мне ничего не остаётся, кроме как провести её внутрь, усадить на диван в зале и сказать, что сейчас я накрою на стол и подам чай. Диляра спрашивает, чем может помочь, но мать останавливает её жестом и накрывает её ладонь своей.

— Сиди тихо, Диляра. Мы пришли в гости к келин. Не мешай хозяйке.

Несмотря на то что она назвала меня хозяйкой этого дома, я никак не могу отделаться от чувства, будто она сказала это с ехидством. Наверное, и к старшей жене Алихана она так же ходит с визитами. Вот только Зарина не похожа на девушку, которая будет вот так молча сносить все её язвительные замечания.

Я возвращаюсь на кухню и начинаю суетиться. Руки двигаются быстро и привычно - ставлю чайник, достаю из холодильника молоко, нарезаю тонкими ломтиками свежий хлеб. Раскладываю на столе вазу с фруктами, печенье, конфеты в фарфоровой вазочке. Всё должно быть идеально. Я не хочу давать свекрови ни малейшего повода для критики.

За длинным столом в зале мы сначала сидим молча. Ене придирчиво водит ложкой в тарелке. Лапша плавает в прозрачном мясном бульоне, украшенная зеленью и тонкими кусочками мяса.

— Не досолила, — попробовав, говорит она.

Я опускаю глаза, чувствуя укол.

— Женге, очень вкусно! — возражает Диляра. — Честно, мама, просто объедение.

Я поднимаю на неё благодарный взгляд.

— Рахмет, Диляра. Как твоя учёба?

Золовка улыбается, откладывая ложку.

— Всё хорошо. Алихан-ага сказал, чтобы я пошла на аудитора. Я учусь в КИМЭПе.

— Ого! — искренне удивляюсь я. — На английском учишься?