Вторая жена поневоле (СИ), стр. 16

— Не надо сходить с ума, — уголок губы слегка потянулся вверх. — Всё будет хорошо.

Эти неожиданные слова он говорит спокойно и уверенно, но снова глядит мне в глаза, будто хочет и мне передать эту веру. Я смотрю в его суровое лицо и внезапно осознаю, что вижу его совсем другим, не таким, как прежде.

— Завтра утром как раз пятница, я сделаю шелпеки, — сообщаю ему, словно это будет иметь для него хоть какое-то значение.

Шелпеки - это тонкие лепешки, которые обжариваются в раскалённом масле. У казахов существует священная традиция готовить ровно семь лепешек, их называют "жеті нан", обычно по пятницам или в дни поминовения предков. Их раздают соседям, родственникам и нуждающимся с молитвами - дуа - за упокой усопших и благополучие.

Алихан кивает, продолжая смотреть на меня. Я чувствую, что он хочет сказать что-то ещё, но сдерживается. Молчание длится несколько секунд, и оно кажется мне вечностью.

— Спасибо за ужин, — говорит он наконец и отодвигает пустую пиалу. — Настоящий шымкентский плов. Я давно такого не ел.

Я встаю, чтобы убрать посуду, и он делает то же самое.

— Не волнуйся, я посижу с детьми, пока ты закончишь. Хочу посмотреть, как они устроились в новой комнате.

Я благодарно киваю и собираю тарелки, пиалы, ложки и несу их в раковину. Тёплая вода стекает по пальцам, и всё бы хорошо, но мысленно я возвращаюсь к нашему разговору. Чем больше я говорю с Алиханом, чем чаще вижу его, тем яснее понимаю, что что-то не так. И даже сейчас мне кажется, что каждая мысль о нём - преступление.

Проходит пятнадцать минут. Я заканчиваю мыть посуду, протираю стол, плиту, столешницу и вешаю кухонное полотенце на ручку духовки сушиться. В доме тихо. Дети, наверное, уже увлеклись мультфильмами, и Алихан сидит с ними. Я решаю не мешать, подхожу к окну на кухне, которое выходит на террасу, и приоткрываю его.

Тёплый воздух врывается внутрь, и я вижу его.

Алихан стоит на террасе, облокотившись локтями о деревянные перила. В руках у него сигарета, и он смотрит в темноту сада. Его фигура в вечернем полумраке кажется грозной — широкие плечи, узкие бёдра, прямая спина. Он затягивается, и огонёк сигареты вспыхивает оранжевым, освещая его профиль на мгновение. Дым поднимается вверх и растворяется в ночном небе.

Внезапно он поворачивается.

Я вздрагиваю, отшатываюсь от окна, но поздно — он уже увидел меня. Его лицо остаётся невозмутимым. Алихан не улыбается и не хмурится. Просто смотрит на меня, держа сигарету в пальцах, и ждёт.

Щёки заливает краска. Я поймана, как провинившийся ребёнок, который подглядывал за взрослыми.

— Извините, — всё, что могу прошептать я, отвернувшись.

Через пару минут я выхожу на улицу. Ночной воздух приятный и прохладный, и, обняв себя за плечи, разгоняю ладонями мурашки.

— Асель, я поеду, — он тушит сигарету о край кружки, которую так кстати оставили дети на столе с обеда, и поворачивается ко мне.

Алихан подходит ближе, и я вижу его лицо в свете фонарей, свисающих с потолка террасы. Он устал и думает о своём. Я же знаю, что сейчас он поедет к жене. Я промолчала, что видела её, да и дети об этом забыли. Не думаю, что она тоже расскажет.

— Я позову детей, чтоб попрощались, — поворачиваюсь, но он останавливает меня:

— Не надо, пусть играют. Завтра сам позвоню, расскажешь, как сходили в центр.

— Да, конечно. Ещё раз спасибо.

— Спокойной ночи, — желает он.

— Спокойной ночи, — и всё-таки я не могу сдержать лёгкой улыбки. День был насыщенный, а его конец сейчас выглядит слишком странно и необычно.

Алихан спускается по ступенькам и идёт к машине. Я же наблюдаю за тем, как он садится в джип, заводит его и сдаёт назад. Ворота автоматически открываются, Алихан выезжает на дорогу и скрывается за тёмной металлической стеной.

Глава 16.

— Забирайте бойца, — воодушевлённо говорит Алексей Владимирович — тот самый сильный реабилитолог, которого нашёл для Армана Алихан.

В большом светлом кабинете по всему полу разложены маты, стоят гири разного веса, большие разноцветные мячи. В углу - шведская стенка, а на стене висят схемы мышц и связок. Мой Арман полулежит на кушетке, приподнявшись на локтях. Увидев меня, он радостно машет рукой.

— Мамочка! — кричит он, и улыбка освещает всё его лицо. — Я сегодня делал упражнения на мяче!

Я подхожу к нему, сажусь рядом на край кушетки и притягиваю к себе. Целую в макушку, вдыхая запах его волос.

— Ты такой молодец.

Прошла неделя с тех пор, как мы начали заниматься с Алексеем Владимировичем. Первый день был тяжёлым — Арман плакал, когда ему нужно было напрягать ногу, потому что боль отдавала в бедро. Я стояла в углу и кусала губы, чтобы не вмешаться, не сказать: «Хватит, он устал». Но врач сразу дал понять, что Арман прохлаждаться не будет. Никаких поблажек - только работа.

«Наша задача — поставить его на ноги, — сказал он мне строго. — Но для этого придётся терпеть. Вы готовы?»

Я кивнула, и с тех пор каждый день, кроме выходных, мы ездим сюда.

Врачи в Шымкенте сделали повторную операцию месяц назад. Они спасли ногу, но, к сожалению, из-за долгого воспалительного процесса произошло сдавление нерва. Нога потеряла чувствительность. Поэтому он ездит на коляске, и поэтому нам сразу посоветовали искать реабилитолога в Алматы.

— Ну что, мама, — Алексей Владимирович подходит ко мне и садится на корточки перед Арманом. — Я хочу вам сказать, что у вашего сына высокие шансы. Чувствительность постепенно возвращается. Мы уже видим прогресс: он может сгибать стопу, чувствует прикосновения к пальцам.

— Правда? — переспрашиваю с надеждой.

— Да, — улыбается он. — Я не даю пустых обещаний. Если будем продолжать в том же духе, через пару месяцев он сможет стоять на ногах. А через полгода — бегать. Мы подключим водные процедуры — бассейн, гидромассаж. Это очень эффективно для восстановления.

— До школы он уже будет бегать? — переспрашиваю я, боясь дышать.

Алексей Владимирович смеётся и кивает:

— Да. Хороший парень, старательный. Настоящий джигит.

Слёзы подступают к глазам, хотя я дала себе слово не плакать.

— Нам вас сам Аллах послал!

Он поднимается и ничего не отвечает на это. Наверное, привык, что мамы так говорят. Но это правда.

— Ну всё, дома делайте упражнения, которые я расписал. Не ленитесь. И обязательно массируйте ногу каждый вечер. До следующей встречи.

— До свидания, Алексей Владимирович! — звонко говорит Арман.

Врач помогает мне посадить Армана в коляску. Мы выходим из кабинета и проходим по длинному коридору.

— Мама, а ты знаешь, я сегодня делал упражнение с мячом, — рассказывает он, пока мы едем к выходу. — Лежал на нём и качался. Доктор сказал, что это для спины, чтобы я потом мог стоять ровно. А потом мы делали растяжку. Немножко больно было, но я терпел. Потому что я сильный.

Я глажу его по голове, он поднимает на меня голову и улыбается. Мне кажется, он так вырос за эти месяцы. Вроде бы ещё малыш, а столько всего уже пережил. Мой маленький боец.

— Ты у меня самый смелый. Я горжусь тобой.

Мы выходим на улицу, и тёплое августовское солнце греет макушки. Жандос уже стоит у машины, открывает заднюю дверь. Мы уже так привыкли к определённому алгоритму, что делаем всё быстро и слаженно.

За окнами проплывает Алматы - зелёный, солнечный, живой. Арман продолжает что-то рассказывать уже про супергероев, но я слушаю вполуха, потому что мои мысли уносятся туда, где им запрещено быть.

Алихан улетел в Германию по делам. Его нет в стране уже неделю, и за это время он звонил несколько раз. Всегда коротко: «Как Арман? Как Омар? Как ты?» Просто «ты». И каждый раз, когда я слышу его голос, я невольно вспоминаю, как он увидел меня после ванны и как я застала его курящим на террасе.

Алихан не говорит ничего лишнего. Я уже поняла, что он человек дела, в отличие от своего брата, который много говорил, но мало делал. Помню, после очередной нашей ссоры он рисовал счастливое будущее, которое подарит новая "темка", но я уже ни во что не верила.