Вторая жена поневоле (СИ), стр. 13
Войдя в дом, иду проверять детей. Обычно в это время они уже просыпаются, но если нет, то дам им ещё время. Эту ночь они спали без задних ног - так вымотались не только из-за дороги, но и новых, ярких впечатлений.
Подойдя к двери, прислушиваюсь к звукам. Шуршат одеяла, слышны детские голоса и шушуканье.
— Арман, пахнет блинчиками, — говорит Омар.
— Даа, — повторяет брат.
Как только я толкаю дверь, Омар вскакивает мгновенно и садится на кровати.
— Мама! — радуется он и тянет ко мне руки. — Ты блинчики приготовила?
— Да. И накрыла на улице. Погода сегодня такая классная, — отвечаю я, целуя сына, пока он обнимает меня и прижимается щекой к животу.
Затем я сажусь на кровать Армана, глажу его по голове, прикасаюсь губами к щеке и поглаживаю ногу, которую пока ему нельзя нагружать.
— Как ты себя чувствуешь, балам? — спрашиваю сына.
— Хорошо. У меня ничего не болит, — торжественно заявляет он.
— Слава Аллаху! — выдыхаю, приложив руку к груди. — Пойдёмте скорее завтракать.
Омар уже натягивает шорты и футболку, потом помогает мне с Арманом. Я осторожно поднимаю его на руки и отношу к столу. Арман обнимает меня за шею, прижимается.
Я сажаю его на стул, рядом уже вертится Омар. Мы сидим на террасе, ветерок колышет листву деревьев, где-то щебечут птицы, солнце ласково греет. Я наливаю чай в кружки, ставлю перед детьми тарелки с блинами. Они уплетают за обе щёки, и я смотрю на них и чувствую, как в груди разрастается робкая радость.
Звонок мобильного, доносящийся из открытого окна кухни, разрывает утреннюю идиллию. Я оставляю детей и захожу в дом, беру телефон. На дисплее высвечивается имя Алихана. Волнение заставляет сердце замедлиться, сделать вдох-выдох и нажать на кнопку.
— Асель? — зовёт меня низким, строгим голосом.
— Да, здравствуйте.
— Как прошла ночь? Вы устроились?
— Всё хорошо, спасибо. Дети в восторге.
В трубке тишина. Несколько секунд он молчит, а затем произносит:
— Я рад. Сейчас подъедет Жандос и помощница. Они уже в курсе всего. Жандос отвезёт вас сегодня в "Рамстор"[4] . Можете погулять, посмотреть магазины. Купите детям одежду, себе тоже. Всё, что нужно.
Алматинский "Рамстор"? Я и дети его только по телевизору видели. Это большой торговый центр с катком и кинотеатром. Даже не представляю, какие там космические цены по сравнению с югом. Говорят же, что Алматы - самый дорогой город нашей страны.
Я не спорю с Алиханом, чтобы лишний раз не дёргать его.
— Хорошо. Спасибо большое.
— Я позвоню вечером, — отвечает он и кладёт трубку.
Я стою с телефоном в руке, глядя на потухший экран. Алихан сдержан, как всегда. Ни слова больше и никаких намёков — только забота и деловая сухость.
Мне это подходит. Да, именно так и должно быть.
Я возвращаюсь к детям, сажусь за стол и говорю:
— Мальчики, мы сегодня поедем гулять и в магазин.
— Ура! — кричит Омар, размахивая блинчиком.
Арман улыбается и смотрит на меня доверчивыми глазами.
Протянув руку, глажу его по голове. И в этот момент понимаю: я сделаю всё, чтобы они были счастливы. Даже если для этого мне придётся принять эту странную, непривычную жизнь с ежедневным осознанием того, что я заглушаю свою совесть перед другой женщиной.
Мальчишки быстро заканчивают завтрак. Я спускаю Армана на одеяло, что расстелила на траве. Омар носится то вокруг него, то по двору.
— Мама! — зовёт меня Арман, и я поднимаю на него глаза. — Кто-то приехал.
Он показывает на ворота, за которыми раздаётся шум. Спустившись по ступеням вниз, открываю калитку и вижу тот же чёрный джип, что вёз нас вчера из аэропорта. Из машины выходит Жандос — коренастый, улыбчивый мужчина лет тридцати, а следом за ним — женщина лет пятидесяти, в скромном платье и цветастом платке. Она держит в руках небольшую сумку и смотрит на меня с доброжелательным любопытством.
— Асель-ханым, здравствуйте! — Жандос слегка кивает. — Это Мархаба-тате, помощница.
— Здравствуйте, — говорю я, улыбнувшись.
Мархаба-тате смотрит на меня тёплыми, чуть прищуренными глазами, тоже улыбается и легонько кивает.
— Здравствуйте, Асель-ханым, — так непривычно, что взрослая женщина меня так называет. — Я вас не стесню, я тихо. Покажу, где что лежит, и буду помогать.
Она подходит ближе, и я вижу, что в её взгляде нет ни осуждения, ни лишнего любопытства. Это немного смягчает напряжение.
— Проходите, Мархаба-тате.
Мы заходим на кухню. Мархаба оглядывается, одобрительно кивает.
— О, вы уже обживаетесь. Ну что, кызым, что сегодня приготовить на обед?
— Тате, я всё сама сделаю. Я люблю готовить.
— Как же так? — удивляется она, и на её лице появляется искреннее недоумение. — А что же мне тогда делать? Я же пришла работать.
Я пожимаю плечами и чувствую себя неловко. Мне неудобно, что кто-то будет работать на меня и делать то, что я привыкла делать сама. Всю жизнь я справлялась без чужой помощи, и вдруг в моём доме появляется посторонний человек, который будет за меня убирать и готовить.
— Я даже не знаю, тате…
— Ну давайте хотя бы влажную уборку сделаю.
Я киваю и чувствую благодарность к этой женщине за её деликатность. Она не спрашивает, как я оказалась в этом доме, кто я Алихану, почему здесь. Она просто делает свою работу.
— Рахмет, тате.
Она отмахивается — мол, не стоит благодарностей.
Вскоре мы выезжаем из дома и едем по широким алматинским улицам. За окном проплывает совсем другой мир — высокие деревья, строящиеся небоскрёбы на проспекте Аль-Фараби, горы вдалеке. Здесь жизнь кипит, все куда-то спешат, и очень много машин.
Омар с интересом смотрит из окна, Арман тихо сидит рядом, но я вижу, как его глаза горят любопытством.
— А вон там, — Жандос показывает вперёд, — резиденция Президента. Когда он приезжает из Астаны, то останавливается здесь. Ниже - Площадь Республики. Как-нибудь там погуляете, там есть большой фонтан.
Через несколько минут машина останавливается на парковке у большого торгового центра. Я вижу оранжевую вывеску «Рамстор» и зелёного кенгурёнка рядом. Жандос выходит, открывает мою дверь, затем идёт к багажнику и достаёт коляску. Именно он аккуратно подхватывает Армана на руки и усаживает его в кресло.
— Асель-ханым, — поворачивается ко мне Жандос, — мне пойти с вами?
— Мы, наверное, справимся сами, — отвечаю я. — Рахмет, Жандос.
— Тогда я буду ждать вас здесь. Не торопитесь.
Я киваю и беру Омара за руку. Толкаю коляску с Арманом, и мы входим в огромный, сияющий холл.
Дети замирают. Омар открывает рот, поднимает голову и смотрит на потолок. Арман вертит головой, пытаясь охватить взглядом всё сразу.
— Мама, как здесь красиво! — шепчет Омар.
Да я сама в шоке, как будто в другой мир попала. Мы проходим по первому этажу - глаза разбегаются от обилия витрин, одежды, обуви, блеска и ярких вывесок. Я веду детей в детский отдел. Там мы выбираем шорты и футболки для обоих - яркие, красивые, с машинками и супергероями.
Потом мы идём в обувной и покупаем им новые кроссовки. Омар сразу натягивает свои и начинает бегать по магазину, и я ловлю его за руку, смеясь.
— Мама, — вдруг говорит Омар, — а ты себе купи что-нибудь!
Арман подхватывает:
— Да, мамочка, купи себе платье.
Я смущаюсь, отмахиваюсь:
— У меня всё есть, балам. Я сегодня вас должна одеть.
Но в глубине души я думаю о тех старых, потёртых вещах, которые остались в моём чемодане. Я действительно давно не покупала себе ничего нового.
Мы поднимаемся на второй этаж. Омар вдруг останавливается и тянет меня за руку:
— Мама, смотри!
Я подхожу к перилам и вижу внизу, на первом этаже, каток. Маленькие фигурки кружатся, скользят, дети смеются. Омар смотрит заворожённо, Арман тоже тянется поближе.
— Как-нибудь покатаемся, да? — подбадриваю я.
— Мы же не умеем, — вздыхает Омар.
— Научитесь. В другой раз… Когда у Армашки заживёт ножка.