Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП), стр. 28

— Но если бы она это сделала, то с вероятностью в десять процентов смогла бы спасти Подземное королевство — в отличие от твоих тридцати пяти процентов.

— Тридцать пять процентов? — спрашиваю я, приподнимая брови. — Шансы не очень.

— Это были самые высокие шансы из всех, что могли быть у всех ныне живущих Алис, — говорит Лэр, замедляя шаг, чтобы поравняться со мной и близнецами. — Король попросил меня проверить все возможные источники предсказаний, и результаты были однозначны. Ну, настолько однозначны, насколько вообще может быть туманным запотевшее окно. Можно различить очертания и цвета, но никогда не знаешь наверняка, кто на тебя смотрит, пока не становится слишком поздно.

Мы долго смотрим, друг на друга, и я замечаю, что у него такие же глаза, как у меня, — нежно-голубые, как яйцо малиновки.

— Кто ты вообще такой? — спрашиваю я, и он приподнимает бледно-голубовато-русую бровь. Я пытаюсь подобрать слово, чтобы описать цвет его волос, но это так, же сложно, как и понять, кто он сам. — Фейри?

— А ты кто? — отвечает он с той же сардонической улыбкой на лице. — Алиса?

Я закатываю глаза и продолжаю идти, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги. Вдалеке что-то кричит, издавая леденящий кровь вопль, словно предвестник смерти и расчленения. Кто-то там умирает мучительной, очень мучительной смертью.

— Может, ускорим шаг, Рэб? — предлагает Ди, и мужчина с кроличьими ушами вздыхает. На нём чёрный жилет, фиолетовая рубашка на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, брюки в тонкую полоску и мокасины с сердечками на носках. Он выбрасывает очередную сигарету, встряхивается, как собака, и начинает таять. Его руки опускаются на землю, спина выгибается, сквозь одежду пробиваются густые пряди белого меха, а рот удлиняется, обнажая острые зубы.

Я всегда думала, что было бы чертовски круто увидеть или, черт возьми, стать оборотнем в реальной жизни.

Но глядя на уродливое тело Рэба, я уже не так в этом уверена. Я морщу, нос и делаю маленький шаг назад, когда он поднимается на ноги и отряхивает свою черную пятнистую шкуру. В холке он почти такого же роста, как я, а может, и выше.

— Подсадить тебя, Эллисон-которая-не-Алиса? — спрашивает Ди, и я поднимаю брови.

— А раньше такой вариант был? — спрашиваю я, стараясь не чувствовать облегчения от того, что мне предстоит прокатиться на спине зверя — на спине Рэба.

— Не такой уж и выбор, — рычит он, оборачиваясь и глядя на меня с хищной улыбкой, обнажающей зубы. Его кроваво-красные глаза смотрят прямо в мои, а теплое дыхание щекочет мне кожу. — Учитывая, чего это будет стоить моему достоинству?

— Он привлечет к нам других брандашмыгов, — объясняет Ди, когда я хватаюсь за его шерсть и чувствую, как близнец обхватывает руками мои бедра. Его пальцы приятно впиваются в мою кожу, напоминая о том, как хорошо, когда тебя вот так обнимают во время секса.

С трудом сглотнув, я позволяю ему подсадить меня на спину Рэба, ощущая под собой его крепкие, теплые мышцы.

— Самка брандашмыга? — спрашиваю я, и Рэб рычит, как мне кажется, в знак согласия. — Неужели все самки в Подземном королевстве изголодались по сексу? Я думала, там полно самцов… хотя, наверное, быть лесбиянкой здесь не сахар, да? Выбор невелик.

— Самки в Подземном королевстве сексуально агрессивны, в противовес суровым самцам из твоего мира, — объясняет Ти, и по тому, как расслабляются его плечи, я понимаю, что ему становится легче, когда он перечисляет простые факты. — Здесь ты увидишь много такого, к чему не привыкла. Подземное королевство и Верхний мир находятся в прямой оппозиции друг к другу. Когда баланс нарушается… — Он замолкает ровно настолько, чтобы Ди решил продолжить.

— Это приводит к катастрофическим событиям вроде Разлома. Вот почему мы потеряли большинство наших женщин — из-за того, как с ними обращаются в вашем мире. — Ди пожимает плечами, но он и половины всего не знает. У меня такое чувство, что всё, что эти ребята знают о моём мире, — это слухи и домыслы. — Если мы не приведём Подземное королевство в порядок, следующими будут ваши люди, и всё будет гораздо хуже, чем во время Разлома. Вы не просто увидите, как ваши женщины превращаются в мужчин, — вы можете вообще ничего не увидеть.

— То есть ты хочешь сказать, что если я не останусь здесь и не спасу Подземное королевство от… черт его знает, от чего я должна его спасти, то мой мир тоже пострадает?

Ти поджимает губы, а Ди усмехается.

— Если ты веришь в пророчество, то да.

Блядь.

Я вздыхаю, потому что знаю, что теперь мне придется слушать это дурацкое стихотворение. Я хочу попросить Ди прочитать его по дороге, но теперь, когда моя медлительная задница взгромоздилась на спину Рэба, он пускается бежать, и остальные мужчины следуют его примеру. Никто из них не отстает.

Боже.

Если бы я осталась здесь — и я говорю «если бы», потому что это точно не так, — мне бы пришлось больше тренироваться.

Читать — это, конечно, хорошо, но от этого не накачаются икры и не улучшится работа сердечно-сосудистой системы, верно?

Я наклоняюсь вперед и обхватываю руками длинные кроличьи уши Рэба, чтобы сохранить равновесие и прикрыть уже обветренные губы от потока холодного воздуха. Он слегка вздрагивает подо мной, но не возражает, и я сама не замечаю, как засыпаю.

***

Холодные, мокрые капли на щеках пробуждают меня от неглубокого сна, который — благодаря дню, наполненному тяжелыми физическими нагрузками, — проходит без сновидений и кажется таким спокойным, даже несмотря на то, что я лежу на спине несущейся собаки… кошки… черт его знает, что это за животное. Брандашмыг.

Дождь, который преследовал нас с самого начала прогулки, начинает лить как из ведра, и я лихорадочно роюсь в сумке в поисках черно-белого полосатого зонта, который Рэб одолжил мне сегодня утром. Я раскрываю его и держу над головой, а Рэб переходит с бега на осторожный шаг, и мы сворачиваем за поворот дороги, где на фоне темных деревьев виднеется возвышающееся бело-красное поместье, освещенное вспышками молний. Вдалеке грохочет гром, и я чувствую, как сжимается мое горло, когда вдалеке раздается еще один крик, на этот раз не бармаглота, не джубджуба и не брандашмыга. Что еще, черт возьми, водится в этих проклятых лесах?!

Сам дом прекрасен: башни с красными крышами и пугающе детализированные резные изображения скорбящих мужчин и женщин со слезами на лицах. Они блестят от капель дождя, стекающих по белому камню, и у меня по спине бегут мурашки.

Рэб останавливается на белых камнях круглого двора и опускается на колени, ожидая, пока я соскользну вниз. На этот раз Норт помогает мне: он берет меня за бедра и стягивает с бока зверя, прижимаясь ко мне своим теплым телом.

— Добро пожаловать в мой дом, мисс Лидделл, — рычит он, отступая под дождь и позволяя ему облепить его светлые волосы, капли стекают по гладким черным рогам. Прикрывшись зонтиком, я на мгновение забываю о приближающихся раскатах грома и молниях и оглядываю поместье.

Большинство окон — витражи, украшенные мотивами в виде красных сердечек, которые столь же красивы, сколь и излишни. Оглядываю изгороди в форме сердечек, каменные статуи в форме сердечек, декоративные сердечки, встроенные в каменную мозаику под моими ногами … не так уж трудно вспомнить, в каком королевстве мы находимся. Такое чувство, что меня огрели по голове этим посланием.

Пока я перевариваю все это, Рэб подергивается, а затем тянется к моей руке, обхватывая прохладными пальцами мое запястье. Его бледное лицо становится почти жутким, когда очередная молния ударяет в ближайшее дерево и освещает его лицо.

— Это не обычная гроза, Сонни, — говорит он своим жестоким, холодным голосом. — Лучше зайди в дом, пока тебя не прокляли.

— Прокляли? — спрашиваю я, но позволяю Рэбу тащить меня к входной двери. Когда мои сапоги зашлёпали по лужам, я заметила ещё один проблеск белого в тени деревьев, на этот раз выше, на ветке, словно птица. И снова это была просто улыбка, а не лицо.