Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП), стр. 27

— В семье моей матери всегда настаивали на том, чтобы женщины сохраняли свою фамилию и передавали её дочерям, — говорю я и поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ди и Норт смотрят на меня непонимающим взглядом. — В моём мире женщины обычно берут фамилию своего возлюбленного.

— Которого из них? — спрашивает Рэб, закуривая очередную сигарету. Я тут запыхалась, а он дымит, как будто вышел на вечернюю прогулку, а не на изнурительную дневную.

— В моём мире, — со вздохом повторяю я, — у большинства людей только один возлюбленный.

Я чувствую, как все пятеро мужчин поворачиваются в мою сторону. Мысль о моногамии вызывает у них такое же любопытство, как и у меня, когда они начали обсуждать прослушиваемую мобильную сеть и бесполезность своих телефонов без надёжной защиты от слежки. Учитывая, что мы идем пешком по лесу, похожему на средневековый, это было, безусловно, интересно.

— Один возлюбленный, — задумчиво произносит Ди и качает головой, словно ему трудно представить себе такую картину. — Почему?

— Потому что в большинстве стран мира мужчин и женщин примерно поровну… — уклончиво отвечаю я, поправляя лямку сумки. Уже почти совсем стемнело, и единственный источник света — это звёзды, луны и грибы. Этого едва хватает, чтобы хоть что-то разглядеть, поэтому я держусь слева от Ти и надеюсь, что он знает, куда идти.

— И что это значит? — спрашивает Лэр, его крылья слабо мерцают в темноте.

— Просто… это… Я не знаю. Чёрт, патриархат и гетеронормативные ожидания общества настолько промыли мне мозги, что я даже не знаю, как ответить на твой вопрос. Так уж заведено в большинстве мест: один мужчина и одна женщина. Я понимаю, что это глупо, и я не говорю, что геев не существует, просто… даже они обычно выбирают моногамные отношения.

— Звучит ужасно, — говорит Рэб, и от его холодного голоса у меня по спине бегут мурашки — в хорошем смысле. Вот до чего меня доводит этот безумный мир. Меня даже тянет к парню, который превращается в гигантского волка с кроличьими ушами. — И скучно. Как один человек может удовлетворять потребности другого? Разве это не надоедает со временем?

— Я… — начинаю я, но не знаю, что на это ответить. Я думаю о своих родителях, о папе, который сидит в гостиной, обхватив голову руками, скучает по жене и сыну и ненавидит весь мир. — Единственный парень, который у меня был, оказался полным придурком, так что… думаю, я не тот, кто может ответить на твой вопрос. Он мог бы быть одним из дюжины моих парней, но все равно был бы полным дерьмом. — Я пожимаю плечами, как будто это не имеет значения, как будто я не пыталась порвать с Лиамом, как будто не была одурманена и не лежала беспомощно на полу, пока он и его дружки снимали с меня одежду…

Если бы не Фредерик, они бы меня изнасиловали, и что тогда? Я помню выражение лица Лиама в ту ночь, когда я лежала на полу, его свирепый взгляд, когда он вытащил свой твердый член из штанов и поднес его к моему рту… Я не сомневаюсь, что он мог бы меня убить. Но тут вошел Фред с бейсбольной битой наперевес, и внезапно все вокруг залила кровь…

Я зажмуриваюсь, чтобы не думать обо всем этом, и чуть не падаю лицом в грязь. Единственное, что удерживает меня на ногах, — это рука Ти на моем локте, его пальцы теплые даже сквозь ткань рубашки. Когда я открываю глаза, я вижу, как он смотрит на меня с любопытством на лице. Интересно, они все еще считали бы меня Алисой, если бы знали, насколько я испорчена?

Или что мой брат мертв из-за меня.

Что моя мать в тюрьме.

Что мой отец разучился делать что-либо, кроме как дышать, есть и работать, пока не начал с трудом держаться на ногах, а его плечи не опустились от усталости.

— Так ты хочешь сказать, что Алисой меня делает — моя же родословная? — я спрашиваю, и если это так, то я испытываю некоторое облегчение. Я не единственная из ныне живущих женщин семейства Лидделл. Помимо моей мамы и сестры, у меня есть три тети и шесть двоюродных сестер. Любая из них могла провалиться в Кроличью нору… Любой из них, и все же… это были не они, а я.

Лэр, вероятно, прав.

— Это в крови, — подтверждает Лэр, слегка расправив крылья. Интересно, его можно считать фейри или кем-то в этом роде? Или у них тут, в Подземном королевстве, вообще есть фейри? Думаю, если и есть, то их, наверное, называют как-то диковинно — например, «моме рат» или «борогов». — Когда твоя прародительница бежала из Зазеркалья после Разлома, вся её магия осталась при ней. И она знала, что ей или кому-то из её потомков придётся всё исправить.

— И что же, по-твоему, я должна здесь сделать? Не хочу тебя расстраивать, чувак, но у меня нет, ни магии, ни суперспособностей, а если бы и были, я бы всё равно не знала, как ими пользоваться. — На ходу Ти лезет в карман, замирает, достаёт сначала из одного кармана, потом из другого по кусочку белого гриба и протягивает мне.

Я беру их, наслаждаясь ощущением его теплых ладоней в своих, а затем убираю в сумку. Интересно, каково это — уменьшиться… или вырасти до размеров дома? Может, прежде чем я уйду отсюда, стоит откусить кусочек, просто чтобы посмотреть, каково это. В конце концов, когда еще мне выпадет шанс попробовать что-то настолько фантастическое? Нет, как только я вернусь домой, серый туман, который годами окутывал мою жизнь, станет еще немного гуще, и сквозь него будет еще сложнее что-то разглядеть.

— Но у тебя есть магия и силы, иначе ты не смогла бы управлять «Создателем королев», — говорит Рэб, поворачивая левое ухо в мою сторону. — Никто не ожидал, что ты появишься во всеоружии и будешь готова к войне. Король прекрасно осведомлён об ограничениях, связанных с его новой невестой.

— Я не буду ничьей супругой, пока не скажу «да», — резко отвечаю я и чувствую, как Ди и Ти напрягаются.

— В обычной ситуации это было бы вполне очевидным заявлением, — продолжает Рэб, которого, похоже, не смущает тот факт, что какой-то парень объявил себя моим женихом, хотя мы даже не знакомы. — Но не в случае с Червонным Королем. Никто не смеет перечить королю.

— Ну да, но он ведь меня ещё не видел, не так ли? — спрашиваю я, замечая в кустах радужные грибы. Они вьются между стволами высоких деревьев, словно разноцветная речушка, повторяя узор на моих волосах. Пока я любуюсь их яркими цветами и слабым свечением, из кустов выбегает зелёная свинья и начинает рыться в земле пятачком. Я приподнимаю бровь, но, в конце концов, свинья есть свинья, даже если её шкура того же цвета, что и трава по обе стороны от тропинки.

— О, мне не терпится увидеть его реакцию на тебя, — мурлычет герцог, весело помахивая хвостом. — Он не привык, чтобы ему бросал вызов кто-то, кроме меня. — Он бросает на меня порочный взгляд через плечо, и я снова вспоминаю того Кролика, которого видела в замочную скважину маленькой дверцы, и его слова о том, что герцог — дикарь. Сейчас он и правда выглядит дикарём: на загорелой коже выделяются белые зубы, а в лунном свете рога отбрасывают причудливые тени на его лицо.

— Чтобы внести ясность: моя сестра запросто могла бы поскользнуться в кустах и упасть, и тогда она стала бы Алисой, невестой короля. Я права? — спрашиваю я, просто чтобы прояснить ситуацию. Может, меня и должно было бы беспокоить то, что я не единственная избранная. Но это не так. Скорее, я чувствую облегчение. Я не хочу быть спасительницей этого мира. Как я могу спасти мир, о существовании которого узнала всего несколько дней назад, если у меня не хватает сил даже на то, чтобы спасти себя?

— Был десятипроцентный шанс, что вместо тебя придет твоя сестра, — признается Лэр, оглядываясь на меня. Его серьги и волосы покачиваются в такт движениям. Из-за улыбки его лицо становится непроницаемым, и по нему невозможно понять, о чем он думает. Мне кажется, он из тех людей, с которыми невыносимо находиться рядом постоянно, — как Эдит.

Черт, этим парням было бы лучше, если бы вместо меня провалилась она.

Конечно, Эдит бы взбесилась из-за всей этой странной ситуации, но она бы и сама упала к ногам этих парней. Судя по тому немногому, что я успела узнать о короле, он был чертовски горяч. Она бы с радостью вышла за него замуж, особенно если бы это означало, что она станет королевой.