Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП), стр. 20

Монстры реальны, и они проникли в твою голову.

После нескольких часов беспокойного сна, в течение которых мне снова и снова снился один и тот же сон про Фреда, тот самый, который произошел на самом деле, я сдаюсь и встаю с кровати, бросаю взгляд на Ти и выхожу в темноту дома Рэба. Пэт и Билл ушли после ужина, но перед этим дали мне знать, что моя одежда сушится в сарае на заднем дворе.

О, и я не упомянула, что у этого Билла… был гребаный хвост, как у ящерицы?

Да, такой длинный, зеленый и чешуйчатый.

Без шуток.

Я даже не задавалась этим вопросом. Вот в каком состоянии я сейчас нахожусь. Я ела суп с мясом птицы, названия которой не знала, и мне понравилось. И мне было плевать, что я была единственной, кто ужинал в тот вечер.

Ничего необычного.

Я уже почти два года ем в одиночестве у себя в комнате. В последний раз мы ужинали всей семьей в тот вечер, когда мои родители поссорились с Фредом, он ушел, а потом я нашла его мертвым в переулке.

Я спускаюсь на кухню и вижу на деревянном столе завернутые в черно-фиолетовую полосатую ткань остатки булочек. Я беру несколько штук и возвращаюсь к окну в столовой, высматривая в темноте проблеск белых зубов, пока ем.

Вместо этого я замечаю голубое свечение на верхушке ближайшего гриба — одного из тех огромных, размером с дом, — и слышу шарканье ног по деревянному полу позади себя. Обернувшись, я вижу Рэба. Его глаза налиты кровью, а темные волосы растрепаны и торчат на макушке. Но, черт возьми, его штаны приспущены и демонстрируют… ну, в общем, все. Опустив взгляд, я вижу основание его полувозбужденного члена, натянувшего ткань брюк.

— Гусеница, — говорит он хриплым голосом, в котором сквозит раздражение. Рэб смотрит на свои низко сидящие брюки, и в тот момент, когда я уже думаю, что он сейчас их подтянет, он делает прямо противоположное — приспускает брюки на бедро, демонстрируя мне гораздо больше своего эрегированного члена, чем мне хотелось бы видеть. Но потом я замечаю татуировку в виде часов на его бедре: секундная стрелка отсчитывает время, до красного сердечка осталось всего пятнадцать минут.

— Черт, — ворчит он, поднимая на меня взгляд и слегка прищуриваясь. Через мгновение он улыбается, и выражение его лица становится чертовски озорным. Одно ухо Рэба слегка дергается и обвисает.

Желание протянуть руку и погладить его почти непреодолимо… Интересно, а нет ли у него где-нибудь в штанах пушистого хвостика?

— Не думаю, что ты хочешь познакомиться с Ларом, не так ли? — спрашивает Рэб, зевая и почесывая плоский мускулистый низ живота.

Я с трудом сглатываю.

— Кто такой Лэр? — спрашиваю я, а он пожимает плечами, отворачивается и направляется к входной двери. Я иду за ним и смотрю, как он надевает черные шлепанцы. Мои армейские ботинки уже стоят наготове, так что я решаю: «А, была, не была» — и тоже их надеваю.

Сняв с крючка пальто Ти, я стараюсь не смотреть на Рэба, который, наконец, наклоняется, чтобы поправить штаны.

Не знаю, радует меня это или разочаровывает.

— Пойдем со мной, и узнаешь, — говорит он, пока я надеваю фиолетовое пальто и выхожу вслед за ним на морозный утренний воздух. Труп все еще висит на дереве, но, по крайней мере, ветра нет, так, что тело пока неподвижно, его одежда изорвана, а лицо распухло и посинело после смерти.

Я отвожу взгляд и смотрю на мускулистую спину Рэба, пока он открывает ворота и отходит в сторону, ожидая, что я выйду следом за ним. Ти сказал не выходить со двора, но я думаю, что Рэб тоже работает на короля, и, даже если у него не все чисто с мотивами, вряд ли он хочет моей смерти.

— Тебе не понравилось красное платье, которое я тебе подарил, Сонни? Стыдно, очень стыдно. Я уверен, ты бы в нем выглядела потрясающе.

— Вообще-то, мне понравилось красное платье, и после всего того дерьма, через которое ты заставил меня пройти, я должна сказать, что сунула его в сумку и заберу с собой, когда буду уходить. Можешь передать Мэри Энн, что ей тоже чертовски не повезло: ее парень убил моего возлюбленного, он настоящий подонок, и она передо мной в долгу.

— Мэри Энн мне не девушка, — хрипло смеясь, говорит Рэб. Его висячее ухо встаёт торчком и поворачивается в сторону шороха в кустах. Веселье на его лице исчезает так же быстро, как и появилось, и он протягивает руку, широко раскрытой ладонью упираясь мне в живот. Тепло его пальцев щекочет полоску кожи между штанами и майкой, и я вздрагиваю. — Ш-ш-ш, — шепчет он, и вдалеке я слышу едва различимый крик бармаглота. На этот раз у меня не идёт кровь из ушей, но зубы начинают ныть. — М-м-м. — Рэб лезет за пояс и достаёт пистолет, которого я раньше не замечала. Он отдалённо напоминает «Создателя королев» с предохранителем на задней части, но гораздо больше и полностью чёрный с золотой отделкой.

— Не так уж и близко, да? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди и следуя за Рэбом по одной из трёх дорог, ведущих от его дома. Та, что прямо перед нами, очевидно, ведёт к реке, но мы свернули направо и направляемся к грибу с ярко-синим свечением на верхушке. У него тоже светятся пластинки, но свет, исходящий сверху, более яркий и концентрированный. Наверное, это та самая Гусеница.

— Может, и нет, но Бармаглот шустрый, — говорит Рэб, засовывая пистолет под мышку и свободной рукой, доставая из кармана брюк сигарету. Он вынимает из-за уха спичку, напоминая мне об уроке с Ди, и закуривает. — Лучше быть готовым, чем быть съеденным заживо, как я всегда говорю. — Мы идём ещё какое-то время, и я начинаю замечать летучих мышей, которые висят вниз головой на ближайших деревьях и наблюдают за нами широко раскрытыми глазами, поблёскивающими в свете гигантских грибов. — Но платье можешь оставить себе. Мэри Энн всё равно его ни разу не надевала, и у меня такое чувство, что она ещё не скоро вернётся. Она только что вышла замуж за своего девятого мужа, так что какое-то время будет занята.

— За девятого?! — спрашиваю я, потирая лицо рукой и оказываясь под сине-белой шляпкой огромного гриба. — Боже правый, как она умудряется?

— Сюда, — говорит Рэб, указывая на что-то, чего я не могу разглядеть за изгибом ножки гриба. Я подхожу немного ближе и обнаруживаю лестницу, прибитую к губчатой мякоти гигантского гриба. — Ты пойдешь первой, а я сделаю вид, что не рассматриваю твою задницу сзади.

— Ух, ты, ты просто прелесть, не так ли? Ты считаешь себя умным, придумывая кучу реплик, которые заставляют тебя чувствовать себя настоящим мужчиной, когда на самом деле ты всего лишь кусок патриархального дерьма?

Брови Рэба поднимаются, и он смеется, его правое ухо отвисает и частично скрывает лоб. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня кроваво-красными глазами, курит сигарету и расплывается в своей коварной улыбке.

— Зачем ты вообще разбил все эти чертовы бутылки из-под «ВЫПЕЙ МЕНЯ»? — Я спрашиваю, и он пожимает плечами.

— Потому что я мог? — Говорит Рэб, и я чувствую, как мои руки сжимаются в кулаки. Повернувшись, я хватаюсь за гладкую холодную поверхность металла и начинаю карабкаться. Поначалу, кажется, что ничего страшного не происходит, но, поднявшись примерно до середины, я смотрю вниз и понимаю, почему так чертовски сильно ненавижу высоту.

Земля… ну, она чертовски далеко, и выглядит она чертовски твердой. Если я сейчас поскользнусь и упаду с этой влажной лестницы, меня некому будет поймать. Мое тело разобьется о землю, и я истеку кровью, корчась в агонии от многочисленных переломов.

Я заставляю себя смотреть только вперед и продолжаю карабкаться.

Нет смысла паниковать сейчас, на полпути к грибу размером с чертов небоскреб.

Я заставляю себя проползти остаток пути, протискиваюсь в отверстие, вырезанное в шляпке гриба, и падаю на спину, на его губчатую поверхность. Уставившись на кроны деревьев и звезды над ними, я пытаюсь отдышаться в ожидании Рэба. Сердце бешено колотится, и я уже схожу с ума от мысли, что мне снова придется спускаться, поэтому даже не замечаю мужчину, сидящего меньше чем в двух метрах от меня.