Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП), стр. 16
Это не совсем мое, но мне нравится проводить время с командой — особенно с тех пор, как мужчины перестали пялиться на меня и приставать. Это приятно. После завтрака они ведут себя примерно так же вежливо, как Лори, то есть совсем не вежливо. Но хотя их речь и манеры грубоваты, они не похотливы, не склонны к извращениям и тому подобному.
Нет, единственный такой на «Долгой истории» — это Ди.
— Еще одна ночь на этом дерьмовом судне, — говорит он, и я не знаю, то ли он считает себя остроумным, то ли его так легко развеселить, потому что он хихикает, лежа на спине рядом со мной. Ти лежит с другой стороны от меня в такой же позе.
Он был прав, когда сказал, что мы втроем не поместимся на этой кровати — мы и так втиснулись между двумя стенками еще плотнее, чем на скамье за завтраком сегодня утром. Но на улице льет как из ведра, и вдалеке снова кричит какой-то бармаглот. Я не знаю, как относиться к этим близнецам, но я не настолько бессердечна, чтобы заставлять их сидеть на улице под дождем.
— Что дальше? — спрашиваю я, потому что, несмотря на сырость, вонь и странную еду, «Долгая история» — не самое худшее место, где мне доводилось бывать. Нет, я сразу могу назвать четыре места, которые в сто раз хуже.
Четвертое — холодная, стерильная комната для свиданий в женской исправительной колонии округа Гумбольдт.
Номер три — зал суда, где убийцу моего брата признали невиновным.
Номер два — забрызганный кровью переулок, где я нашла тело Фреда.
Номер один — и не делает ли меня бессердечной то, что это номер один, а не тот переулок? — пол перед диваном Лиама Карпентера, на котором он и его дружки пытались меня изнасиловать.
Итак, вонючая, мокрая, гнилая лодка с кучкой грубых пиратов и двумя странными близнецами, которые читают стихи и говорят загадками?
В конце концов, не так уж и плохо.
— Ну, сначала заедем к Рэбу и посмотрим, сможем ли мы получить королевский эскорт до дворца. Иначе придется заехать к герцогу…
Ти что-то бормочет себе под нос, и я смутно припоминаю, как тот, другой, с кроличьими ушами, что-то говорил о жестоком герцоге. Интересно.
— К герцога, а потом… К Шляпнику.
— К Безумному Шляпнику? — спрашиваю я, потому что уже представляю себе эту главу из оригинальной книги. Правда, я не помню ничего про корабль, кучку пиратов и грибы размером с дом, так что, полагаю, это не совсем по канону, верно? Кто знает, чего мне ждать от этой дурацкой поездки?
— О, мы тут все немного не в себе, — предсказуемо отвечает Ди, и я прищуриваюсь, поворачиваясь к нему вполоборота.
— Это тот момент, когда я должна сказать, что не хочу находиться среди сумасшедших? — спрашиваю я, и Ди смеётся, закрыв глаза, когда прямо ему на лицо падает крупная капля солёной воды с крыши.
— Ты немного перепутал порядок, но я тебя прощаю, — говорит Ди, улыбаясь, но, не открывая глаз. Через некоторое время я замечаю, что его дыхание замедляется, а грудь поднимается и опускается в ровном, спокойном ритме.
— Держи, — говорит Ти через некоторое время, и я почти уверена, что он ждал, пока брат потеряет сознание. Я поворачиваюсь к нему и вижу в его руке маленькую книгу в кожаном переплёте. Понятия не имею, откуда она взялась. Может, из одного из его таинственных поясных мешочков? Или из огромного кармана его великолепного фиолетового плаща.
Я беру книгу и вижу, что это сборник обеих книг про Алису, с тем же текстом и иллюстрациями, которые я помню ещё с детства.
— Оставь себе, — говорит он и отворачивается к стене, а я смотрю на его спину, на то место, где его рубашка в чёрно-белую полоску выбилась из штанов, обнажив дразнящий маленький квадратик татуированной кожи.
— Спасибо, — говорю я, прижимая книгу к груди и облизывая губы. Я хочу спросить про эту историю с ангелом и про всю эту чушь с «вашим величеством», «вашим высочеством» и серебряной ложкой, но в каюте слишком тесно, у меня начинается клаустрофобия.
Позже.
Да, я просто спрошу у таинственных близнецов, не являются ли они принцами-ангелами из вымершей расы.
Не терпится услышать ответ.
Глава 4
Кролик вызывает у Алисы волнение
От того, как «Долгая история» уплывает вниз по реке, у меня внутри все сжимается. На самом деле мне даже нравятся эти чудаковатые грубоватые ребята, стервозная пиратка и молчаливый капитан. Не думаю, что когда-нибудь снова увижу хоть кого-то из них.
Но в, то, же время…
— Я думала, они оставят нас в каком-нибудь городе? — спрашиваю я, стоя на крошечном причале и оглядываясь по сторонам… на лес. Мы стоим на берегу реки, с обеих сторон нас окружают деревья и грибы, а перед нами — небольшая грунтовая дорожка и старый причал размером пять на три метра.
Вот и все.
Только мы, деревья и эти чертовы грибы.
Я вглядываюсь в лес и его тайны, и тут краем глаза замечаю что-то белое, похожее на улыбку без лица. Но как только я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что это было, оно исчезает, а я остаюсь стоять, моргая и гадая, видела ли я это вообще.
— Вот в чем проблема с предположениями, — говорит Ди, насвистывая и направляясь по тропинке вперед. — Из-за них ты чувствуешь себя полным идиотом, а ведь у нас у всех есть по два голеностопа. — Он на секунду замолкает, а потом оборачивается и смотрит на меня. — Если, конечно, у тебя не ампутирована нога, тогда у тебя может быть один голеностоп или вообще ни одного, и тогда единственная идиотка здесь — это ты».
Я просто смотрю на него, потому что, ну серьезно, что за бред он несет?
— В этих лесах водятся бармаглоты, верно? И у нас нет ни патронов, ни запалов для «Создателя королев», так что будет, если мы на них наткнемся? Вы будете отбиваться от них ножами? — Я хотела съязвить, но, честно говоря, как только мы начинаем идти и меня окутывают тени деревьев, я чувствую, как по телу пробегает холодок, не имеющий никакого отношения к погоде.
— Что-то вроде того, — отвечает Ти, и его брат издает удивленный горловой звук, снова поворачиваясь вперед и ускоряя шаг. Я иду между ним и Ти, позволяя им изображать из себя охранников, потому что я, например, даже не знаю, как называется еда в этом мире, не говоря уже о том, каких опасностей следует остерегаться.
Я независимая и решительная, но не глупая.
Чтобы быть по-настоящему сильным персонажем, нужно нечто большее, чем сарказм и упрямство, — нужны мозги. И я твердо намерена быть лучше половины девушек, о которых я читала.
— Если Белый Кролик работает на короля, то почему он живет в такой глуши? — продолжаю я, с некоторым облегчением прислушиваясь к щебетанию птиц и шороху животных в подлеске. Нет ничего страшнее мертвой тишины, я ее не выношу. Когда вокруг тихо, плохие воспоминания и ужасные мысли становятся громче всего.
Спасибо, но я бы предпочла не слышать их греховные монологи прямо сейчас.
— Потому что ему здесь нравится, потому что здесь он не во дворце, — говорит Ти, и голос у него грубоватый — видимо, для него это нормально, — но в нем слышится какая-то резкость, и я не могу понять, презирает ли он этого Рэба… или жалеет его.
— Ты сказал, что Брэндон Кармайкл был Кроликом, — продолжаю я, замечая сотни маленьких грибов, усеявших лесную подстилку, растущих у подножия деревьев, спрятанных под блестящими зелеными листьями папоротников, похожих на те, что росли в юрский период. Некоторые из них высотой с меня. — Но я не видела у него ушей, а я знаю его с тех пор, как он считал, что мелки в пасте — это деликатес.
— Кролик — это официальное название правой руки правителя, женщины и мужчины, — объясняет Ти, и, по крайней мере, на этот раз его голос звучит чуть менее раздраженно по отношению ко мне.
Черт возьми, может быть, я начинаю ему нравиться?
Я немного замедляю шаг, чтобы идти рядом с ним, ткань наших курток соприкасается на рукавах. Его рубашка сегодня застегнута и заправлена, в то время как рубашка Ди помята и наполовину заправлена, полностью расстегнута и демонстрирует плавные линии мышц, когда он оборачивается, чтобы посмотреть на нас.