Прачка на краю реки (ЛП), стр. 92

67 БЕА

Бреннен ушел совсем недавно, когда мой слух улавливает звук шагов, приближающихся со стороны леса.

— Так быстро? Он согласился помочь… — Мой дан предупреждения вспыхивает, и я резко поворачиваюсь к соснам, умолкая на полуслове, так как из чащи появляется мужчина. Человек, которого я уже видела.

Муж Кенны, Хеймиш, стоит передо мной, его щеки раскраснелись от ярости, а в руке блестит длинный кинжал.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, и голос мне изменяет. Он надвигается на меня, злоба отпечаталась на каждом его лице, и я отступаю назад.

— Я знаю, что ты отправила мою жену прочь. — Он подбрасывает кинжал в руке, и тот с глухим стуком ударяется о ладонь. — Ты думаешь, я глупец? Я искал ее везде, но ее никто не видел с тех пор, как ее сослали сюда. Ты думала, я сдамся?

Я не отвечаю. Единственные звуки в лощине — шум реки да мое сбивчивое дыхание. Сердце колотится о ребра так сильно, что кажется, вот-вот расколет их пополам. Каждый инстинкт кричит о том, чтобы бежать, но куда? На пару драконьих длин? Бегство ничего не изменит, поэтому я выпрямляю спину и решаюсь на бой.

— Я никогда не видела твою жену. Я не знаю…

— Хватит мне лгать! — ревет он. Брызги летит мне в лицо, его дыхание смердит, когда он подается вперед, останавливаясь всего в дюймах от меня. — Она моя жена, и ты назовешь мне ее путь. Ты меня понимаешь?

— Я никогда ее не видела…

Клинок упирается мне под грудину прежде, чем я успеваю моргнуть, его острый кончик уже прорезает платье и впивается в кожу. Я судорожно вдыхаю от боли, делая шаг назад, но он хватает меня за руку и рывком притягивает к себе.

Лезвие входит глубже, он проворачивает его и резко выдергивает. Горячая кровь расцветает вокруг раны, заставляя платье прилипнуть к животу.

— Дернешься еще раз — и я выпотрошу тебя, как рыбу, — шипит он.

От страха я почти не чувствую боли. Не страха перед тем, что он ударит меня снова — это уже кажется неизбежным, — а страха перед тем, что он заставит меня ответить, куда сбежала его жена.

Неужели мой кошмар воплотится в жизнь? Меня заставят сказать ему, куда направилась Кенна, и он отправится на поиски к Волшебным Озерам? Я могу лишь надеяться, что она уже далеко. Где-то в безопасности, надежно спрятанная там, где ее никогда не найдут. Но как же женщина, живущая там? Я не могу ее подвести.

Он наклоняется, понижая голос до почти звериного рычания.

— Ну а теперь — твой последний шанс. — Он сжимает мою руку сильнее. — Скажи мне, Прачка, ответ…

Ужас затапливает желудок липкой горячей волной, и я кричу, прерывая его слова.

Я выхватываю нож из кармана фартука, и мой дан точности оружия вспыхивает, направляя удар прямо в бок его шеи — ровно туда, куда я целилась. Хеймиш вскрикивает, отбивая мою руку от рукояти кинжала.

— Ах ты проклятая сука! — орет он, выдергивая клинок из шеи и швыряя его на землю. Из раны бьет кровь — недостаточно, чтобы убить его, но, может быть, это его замедлит. — Где она?!

— Я никогда не скажу! Лучше умру! — кричу я, поворачиваясь и пытаясь вырваться из его хватки. Может, удастся добраться до ножа и ударить снова. Хуже уже не будет: в худшем случае я потеряю сознание от потери крови раньше, чем он успеет повторить свой вопрос. Или его гнев возьмет верх, и он ударит меня достаточно сильно, чтобы я наконец погрузилась в сладкое забвение.

Он резко дергает меня назад, вонзая кинжал мне в живот.

— Бреннен! — Боль ослепляет меня, пронзая все тело и превращаясь в крик, который вырывается из моего горла.

Это чистая агония, но я уже испытывала ее раньше и выжила.

Я даю отпор, протягивая окровавленные руки, чтобы впиться ногтями в его лицо.

— Ах ты, блядь чертова! — шипит он, распарывая меня кинжалом снизу вверх к грудине. Он выдергивает лезвие и снова бьет меня сбоку, в ребра, меняя угол удара, когда клинок натыкается на кость. Я снова кричу, в глазах темнеет, а по краям расплывается пелена.

— Ублюдок! Ты никогда не узнаешь, куда она ушла!

— Никогда, говоришь? — смеется он безумным, зловещим смехом и снова вонзает клинок, на этот раз выше, в грудь. Кровь брызжет на его рубашку, ярко-красная на белом. Мои ноги подкашиваются, и мужчина даже не пытается меня поддержать, когда я падаю на жесткую землю, отступая назад, чтобы злобно ухмыльнуться. — Сколько ударов потребуется, чтобы сломить Прачку? — издевается он, наклоняясь и прикладывая лезвие к моей шее.

Я смотрю на реку, которая так близко, но всё же вне досягаемости. Если бы я смогла добраться до нее, унесло бы меня прочь от него? Или, что еще лучше, могло бы течение утащить его в Загробный мир?

— Скажи, где она, и, может, я не стану перерезать тебе горло.

Я сплевываю ему в лицо, и он, взревев от ярости, бьет меня рукоятью оружия по голове. Мой череп трещит, черные точки застилают зрение, но мир почему-то не гаснет. Он поднимает кинжал над головой, ослепленный гневом, и заносит его для удара мне в лицо.

Но лезвие так и не достигает цели.

Оно падает рядом с моей головой, хотя изуродованная рука мужчины все так же крепко сжимает рукоять. Он истошно вопит от боли, фонтан крови бьет из обрубка его руки, и я отшатываюсь назад.

Мужчина уже стоит на коленях, а меч приставлен к его горлу. Позади него возвышается Бреннен, его грудь тяжело вздымается, а глаза черны от ярости.

Облегчение накатывает внезапно, непреодолимо и так… естественно. Конечно же, Бреннен здесь, чтобы спасти меня. Конечно же, он все исправит.

— Извинись, — рычит Бреннен, и его голос звучит так же остро, как и клинок в его руке.

— Я не собираюсь извиняться перед этой тварью!

Бреннен швыряет его лицом в грязь, впечатывая колено ему в спину и хватая за волосы. Он задирает его голову вверх, снова прижимая меч к горлу.

— Ты извинишься перед ней. Извинишься за то, что причинил ей боль. За то, что ты куда хуже всего, чем она когда-либо могла бы стать. Она — не монстр. Монстр здесь ты. — Его слова звучат низко, зловеще и куда опаснее стали в его руке. — Извинись, или я перережу тебе глотку. И я получу от этого удовольствие. Я буду наслаждаться каждой секундой твоего исчезновения из этого мира.

Шок пронизывает меня насквозь. Это совсем не тот Бреннен, которого я знаю. Не тот, кто так слепо верит в справедливость, что часто оказывается ею ослеплен. Не тот, кто никогда бы не стал получать удовольствие от причинения кому-то боли. И уж тем более не тот, кто насладился бы отнятием жизни.

Если только… Думаю, на этот раз он бы насладился.

Мужчина захлебывается воздухом, и Бреннен чуть отводит меч в сторону, так что из свежей мелкой раны начинает сочиться кровь.

— Ладно! Я извиняюсь! — шипит он. — Просто отпусти меня. Ты уже отрубил мне руку, разве этого мало?

Бреннен замирает на секунду, наши взгляды встречаются. Его глаза скользят по моим ранам — по крови, сочившейся из груди и живота, — вспыхивая зловещей тьмой.

— Нет, — произносит он смертельно холодным голосом, уверенным движением проводя лезвие поперек горла мужчины. Кровь булькает из открытой раны, жуткие влажные хрипы вырываются из его горла, пока он борется за воздух, которого никогда больше не найдет.

Магия проклятия дергает меня за нити, когда поднимается ветер, острая боль пульсирует за грудиной, но я едва ли чувствую ее. Шок накрывает меня от увиденного — настолько жестокого, что из моего горла вырывается стон. Бреннен только что убил человека — перерезал ему горло без всякого суда и приказа. Он казнил его. Мы больше не были в опасности, и все же он оборвал жизнь Хеймиша — из-за того, что тот со мной сотворил.

Бреннен бросает бездыханное тело Хеймиша на землю вместе с мечом, в то время как вверх по течению появляется одежда. Я слишком слаба, чтобы двигаться, но реке плевать на это. Она поднимает меня, заставляя встать на колени, и Бреннен издает яростный рык.