"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 910

― Всего на три минуты!

― Какая разница на сколько? Вы опоздали. А опоздание ― это неуважение к моему предмету. Ни за что не приму у вас экзамен.

― Ну будьте человеком! Что же вы топите меня, как гестаповец какой-то! Посмотрите на себя, чем вы занимаетесь? Вы же просто добиваете студента себе на потеху!

Я выпалил это, не выдержав его дурацкого стремления вечно куда-то сбегать. Во время нашей последней встречи, он мне даже показался адекватным. Но это была ошибка. Походу, он как был отбитым, так им и остался.

Одна только проблема, сдать математику я мог лишь ему. И это был мой последний шанс.

Внезапно он остановился и развернулся. Через очки с толстыми линзами смотрел на меня, как на врага народа. Затем сделал шаг вперёд ко мне.

― Нет, ну вы только посмотрите! А про меня кто-нибудь, когда-нибудь думает? Все думают только про себя. Вы все вечно думаете, что можно проскочить. Но никто не задаётся вопросом, а что же думаю я? Вы думаете, почему я так трепетно отношусь ко времени и к своему предмету? Потому что, если не я, то кто? Всю дорогу мною пользовались. Когда я учился, у меня вечно списывали, а потом я получал удовлетворительно, потому что никто не верил, что я мог сам это сделать. Когда я устроился работать, меня вечно ставили на самые неудобные пары. Меня вечно ставили по субботам, хотя я просил меня не ставить. Мне всегда приходилось выпрашивать премию, потому что, если я это не сделаю, мне ничего не дадут. А моим коллегам ничего выпрашивать никогда не приходилось.

Понесло его так, что я аж завис. Походу, долго он копил это всё в себе. И я стоял, слушал с открытым ртом.

― Я требую к себе хоть капельку уважения! Выучите предмет и сдайте его достойно! Нет, вы все бегаете за мной годами, проявляя неуважение. Вы думаете, что можно взять меня измором? Нет, нельзя! Я не уступлю никому. Вы все будете бегать за мной, пока не выучите. Или пока вас не выкинут отсюда к едрёной матери, чего я бы очень и очень хотел, потому что вы все наглые приспособленцы, которые только и могут, что пытаться обмануть систему. А систему не обманешь, система ― это я. И вы будете сдавать так, как положено, хотите вы этого или нет.

Наконец он выдохнул, а я тут же вклинился в наш диалог.

― Так я всё выучил, я полностью готов. И я сдам математику честно, с у важением к вам.

Он нахмурился.

― Все вы так говорите, а потом начинается, ― он махнул рукой, ― Всё, даже слышать не хочу.

― Дайте мне шанс, и вы не пожалеете, ― сказал я.

― Я уже пожалел, что пришёл. Вы опоздали, а теперь ещё тратите моё время. Я вообще-то собирался…

― Посидеть дома и поработать над монографией?

У него приподнялись брови, он удивлённо посмотрел на меня. И я понял, что попал в самую цель. Я же был точно таким же в прошлой жизни. Студенты меня раздражали тем, что с ними всё было долго. Я хотел поскорее с ними закончить, чтобы наконец взяться за свои любимые конспекты и монографии.

И, чёрт подери, я наконец-то понял, что было в голове у Артура Николаевича.

― Как вы узнали? ― начал щуриться он. ― Вы… Вы… Как вы узнали про мою готовящуюся монографию? Я никому о ней не рассказывал.

И тут начиналось самое сложное. Если я ему сейчас скажу о том, что я сам такой же, и что меня интересуют монографии, конспекты, а также научная деятельность, он может не поверить.

Но что ещё сказать, чтобы наладить с ним контакт? Ах, была ни была!

― Дело в том, что я и сам стал приверженцем научной деятельности, ― ответил я, ― По мне не скажешь, да, я и боксировать продолжаю, но многое в голове поменялось. После нового года я внезапно осознал, что моя жизнь превратится в полный балаган, если не возьмусь за ум. В итоге взялся. И даже начал писать научные статьи. В стол, конечно. Но как мне оно понравилось. И как я загорелся этим делом. Глядя на вас, я подумал, вдруг вы тоже своим делом горите? И предположил, что вы занимаетесь монографией в области вашей научной деятельности.

Он долгое время смотрел мне в глаза, пытаясь понять, обманывал я его или нет. Делал ли я это во имя того, чтобы сдать экзамен и умаслить его? Или же я и правда был таким увлечённым наукой? Причём, ни с того, ни с сего. Просто взял, проснулся после нового года и всё, я в науку.

Диссонанс продолжался некоторое время и наконец он открыл рот, чтобы озвучить мой приговор.

Я приготовился к худшему.

― Что ж, ― сказал Артур Николаевич, ― вы прозвучали убедительно.

Есть! Да! Я хотел прыгать от радости, но сдержался. Просто кивнул головой.

― Но это не значит, что вы получите какие-то поблажки, нет. Спрос с вас будет строже некуда. Вы готовы?

― Я готовился всё время, что у меня было в наличии.

― Пойдёмте.

Далее началось сражение, которое по уровню напряжённости не уступало моим поединкам в ринге. Я вытянул билет и начал решать задачи. Поначалу, всё шло очень неплохо. Но местами я буксовал.

Артур Николаевич это подмечал. И каждый раз, когда я видел его разочарованный взгляд, я тут же начинал решать лучше, быстрее и эффективнее. Но на одном билете всё не закончилось.

Он мне подсунул второй билет.

― Так, давайте-ка посмотрим, ― произнёс он, ― а вот этот?

И я решал второй билет. К счастью, то был один из тех, который я выучил на зубок. Надо будет поблагодарить Кристину. Пусть мы с ней и расстались, но я не хотел делать вид, что она не внесла свой вклад. В конце концов, практически всем, что я выучил, я обязан ей. Без неё ― никогда бы сам не разобрался.

Покончив со вторым билетом, я гордо отодвинул его в сторону, протянул Артуру Николаевичу листочек с решением. Он начал внимательно изучать и что-то бубнить себе под нос.

― Та-а-ак! ― обрадовался он. ― А вот и ошибочка!

И обрадовался он наверное не потому, что хотел меня отчислить или просто завалить. А потому, что он в очередной раз убедился в собственных домыслах. Что нет студентов, которые могли бы сдать всё идеально с уважением к преподавателю и предмету.

У меня аж челюсть начало сводить от злости, я начал скрипеть зубами, напряжённо изучая его реакцию.

― Хотя нет, ― подытожил он, ― не прям ошибка. Допустимо. Но я всё равно пока не верю, что вы всё выучили. С двумя билетами могло просто повезти. Тяните третий.

Он сделал паузу.

― Хотя нет! Я вам выдам билет.

Я сидел и мечтал о том, чтобы мне попался любой билет, кроме 166-го. Именно его я выучил плохо. А если быть откровенным с самим собой, то я его практически не учил.

На самом деле были и другие билеты, которые у меня прям плохо шли. Но в голове почему-то мелькал именно 166-й.

Наконец он достал билет и протянул мне. Я посмотрел на номер: 169. Ну повезло!

Этот я знал относительно неплохо. Тут логарифмы, которые у меня вполне себе шли, а также производные высших порядков. Тоже пойдёт. Если даже что-то забыл, смогу вытянуть за счёт общего понимания.

Я приступил к решению. И что-то прям завис. Возился долго. Уже начал нервничать. Благо, за счёт утренних боёв, вся кровь в организме была разогнана до максимума. Мозг хорошо напитан и работал быстро. Но часть последнего уравнения всё равно мне никак не давалась.

Разумеется, Артур Николаевич уже начал хихикать и, видимо, планировал поставить мне очередной неуд. Но я не сдавался и в один момент мой мозг стал настолько активно работать, что неожиданно выдал решение, о котором я раньше и не задумывался.

Случилась, так называемая, эврика! Я обрадовался, тут же записал и протянул листочек Артуру Николаевичу.

Тот расстроился, глянул на бумажку. И, судя по всему, докопаться там было не до чего.

― Ну может уже поставите мне хотя бы удовлетворительно? ― спросил я. ― Неужели этого недостаточно?

― Недостаточно! ― резко ответил он. ― Я спросил вас, готовы ли вы отвечать по всей строгости? Вы ответили, что готовы. Теперь не жалуйтесь и на жалость давить не пытайтесь. Жалости к студентам, а тем более должникам ― у меня нет.

― Хорошо, ― кивнул я, глядя, как он начал снова копаться в стопке билетов.