"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 886

― Вы зачем моего парня избили? ― строго спросил он.

Остальные шестеро стояли на низком старте, чтобы вступить в потасовку. Я понимал, что драка практически неизбежна. Но всё же, нужно было пытаться договариваться до последнего. Это могло сильно облегчить жизнь. Хотя бы на время. А потом уже после соревнований мы их всех могли бы спокойненько прессануть.

Оглядевшись по сторонам, я примерно прикинул, что сколько бы их ни было, в таких тесных стенах ― это не имело значения. Узкий коридор едва позволял развернуться двоим. И то без особого комфорта.

Поэтому отбиваться в моменте придётся от двоих, не более. Я был намерен использовать это небольшое преимущество, чтобы сдерживать этих придурков.

― Твой парень? ― съязвил я. ― Ты из этих что ли? Европейцев?

― Ты понял, что я имел ввиду! ― внезапно взорвался Череп.

― За базар гнилой получил твой парнишка, ― ответил я, ― Нехрен было таких болтливых шавок у двери ставить, глядишь бы и не получали по щщам.

― Ты понимаешь, что тебе сейчас конец придёт, Поршень? ― прошипел Череп. ― Гони бабки, оставляй Полароида и, так уж и быть, я выпущу тебя и твоего дружка без боя.

― Какие бабки? Вообще-то ты мне должен пятнарик, забыл? ― я сделал шаг вперёд. ― Или напомнить? После нового года. Я тебе в долг дал. И где мои деньги?

― Какой ещё в долг, Поршень? Это была часть твоего долга.

― Не помню такого, помню, что ты подошёл и попросил пятнадцать рублей в долг, потому что тебе не хватало на алкоголь.

Череп свирепел на глазах. Но почему-то сдерживался. Хотя по идее, должен был уже приказать с нами расправиться. Но я ждал одного единственного момента. Того, когда он сам начнёт прощупывать почву.

Почему я такой дерзкий и уверенный? Почему пришёл сам, хотя до этого скрывался? Он понимал, что всё это не просто так. Поэтому не спешил со мной расправиться. Хотя любой другой увалень на его месте бы уже сорвался с цепи.

― Эй, Череп, ― произнёс тот, что у боксёрской груши стоял, ― Хочешь я их троих вынесу ща по-быстрому?

― Подожди, Гроб, ― поднял руку Череп и подошёл ко мне почти вплотную, ― Поршень, что ты там скрываешь? Ты чего такой дерзкий стал? Несговорчивый? Я тебе сделку предлагаю, а ты меня перед моими парнями в дурном свете выставляешь? Нехорошо так делать. Мы либо договариваемся, либо Гроб реально с вами разберётся.

Артём снова прыснул со смеху.

― Поршень, угомони своего друга, будь так любезен, ― произнёс Череп.

Но я не удержался и тоже прыснул со смеху. Мы с Артёмом смеялись может секунд тридцать без перерыва, а то и целую минуту. Всё это время в помещении царило полное недоумение всех участников. Даже Полароида.

― Я знаю этого, Гроба сугроба, ха-ха! ― сквозь смех сказал Артём. ― Горе боксёр, я видел, как его нокаутировали на соревнованиях. Ха-ха!

― Эй, ты ща варежку прикроешь! ― сразу рассвирепел Гроб. ― Череп, слушай, они меня достали.

― Поршень, мать твою! ― заорал Череп. ― Я тебе даю тридцать секунд и дальше уже не отвечаю за своих парней, понятно? Гони бабки!

А я стоял и ржа, потому что ржал Артём. Ситуация реально смешная. Зная всё то, что я знал о Черепе, невозможно было воспринимать серьёзно его бандитскую туфту. Он строил из себя какого-то гангстера или бандита, хотя по сути был обычным папенькиным сынком.

И да, Гроб не производил впечатление того, кто мог бы нам троим ввалить. Вырубить Полароида? Пожалуй, да. А вот нас с Артёмом? Вряд ли.

Правда, мой смех и пренебрежение физической формой Гроба, не делали ситуацию более благоприятной для договорённостей. Поэтому я отсмеялся и попросил Артёма перестать хохотать.

― Короче, Череп, хотя нет, ― начал я, ― Не Череп, а Валентин Чижиков, верно?

― Э! ― начал было он, но я не дал ему ничего высказать.

― Ты мне тут условия пытаешься диктовать, но ты упускаешь несколько важных нюансов. Первый: я член сборной университета по боксу, со мной вся команда боксёров. Каждый из них тут выщелкнет троих таких, как вы разом. Второй: я уже навёл про тебя справки, и я прекрасно осведомлён о том, кто тебя крышует и каким способом. А ещё я осведомлён о том, что твой отец, которого зовут Олег Чижиков, и который трудится на…

Тут внезапно Череп улыбнулся, всплеснул руками и воскликнул.

― Ну что же ты сразу не сказал, что с отцом моим знаком? ― прервал меня он. ― Пойдём потолкуем отдельно. С этого и надо было начинать, понимаешь?

Он повернулся к своим.

― Парни, сейчас вернусь, человек-то оказывается с отцом моим знаком.

― Маякуй, если лапшу вешает, ― сурово произнёс Гроб, ― Разберёмся по-мужски.

― Не понадобится, ― улыбнулся Череп, ― Пошли выйдем, потолкуем.

Он нас троих вывел наружу, надев куртку. Затем мы отошли чуть подальше от подвала, Чижиков огляделся и, убедившись, что лишних ушей нет, закурил папиросу.

― Что ты знаешь обо мне и моём отце? ― спросил он строго.

― Достаточно, чтобы вы оба отлетели по щелчку, ― улыбнулся.

― На меня можешь гнать, а отца не трогай, ― она затянулся и выпустил дым, ― Слушай, не клеится разговор что-то. Но и обострять неохота, сам понимаешь. Поступим так, оставляй Полароида и с тебя не сто двадцать рублей, а тридцатка. И в расчёте.

― Ха-ха, он реально не понимает, что к чему? ― гоготнул Артём.

― Подожди, Тём, ― я поднял руку, чтобы он не обострял, ― Чижиков, ты видимо не до конца понял. Вы с отцом отправитесь в далёкие края. Потому что, когда начнут копать, выяснится, что тебе пририсовывали оценки. Когда выяснится, что тебе пририсовывали оценки, начнутся разбирательства. Когда начнутся разбирательства, найдутся свидетели, которые расскажут о твоих делишках в стенах универа. И если ты может быть отделаешься испугом, то твой горе-папаша присядет конкретно. И знаешь, что? Это лишь верхушка айсберга, мне продолжать?

Он стоял молча, огляделся по сторонам, докурил папиросу и выбросил её в снег.

― Чего ты добиваешься, Поршень? Я тебе долг простить не могу. Как и отпустить просто так.

― А вот это уже не мои проблемы, ― ухмыльнулся я, ― И дело тут не в том, что ты не можешь отпустить. Дело в том, что если ты конкретно решил перейти мне дорогу, то это уже я не смогу отпустить. Усёк?

― Нарываешься? ― прищурил глаза Череп. ― Ты думаешь, что всё так просто? Нажалуешься кому-то сверху и нас с отцом вскроют? У нас связи покруче твоих будут.

― Я тебе и половины того не озвучил, чего у меня на вас есть. Но пусть это будет сюрпризом, если ты планируешь повоевать.

― Ты не оставляешь мне выбора, Поршень. Я и так сбил цену вчетверо. Сделай и ты мне шаг навстречу. Полароид приползёт ко мне и как щенок будет просить прощения, а ты не вывезешь эту войну, сечёшь?

― Вижу, разговор в тупик заходит, ― улыбнулся я, ― Но ты понял, к чему я клоню. Если узнаю, что ты тронул кого-то из моих: Мартынова или Полароида, к тебе придёт вся сборная. И знаешь, что? Они мечтают почесать кулаки о таких, как ты.

― Я мечтаю почесать прямо сейчас, ― улыбнулся Артём, ― Давай чутка помочалим этого болтуна? Рожа у него мерзкая.

Череп секунд двадцать стоял и молчал, переваривая всё услышанное. Наконец он собрался с мыслями.

― Что ж, давай так, я тебе сейчас дам деньги, а ты передашь их мне при свидетелях? Мне перед пацанами нельзя авторитет терять. Просто сделай это и всё. Лады? И замяли.

Кажется, он кое-что начал понимать.

― Ну что ж, ― улыбнулся я, ― Получается, сделка? Небольшой спектакль, и расходимся, как в море корабли?

― Под слово пацана, что отдашь свой долг потом. Хотя бы частями.

Я улыбнулся.

― Звучит здраво, ― сказал я, ― Давай так и сделаем. Долг тридцатка?

― Да, тридцатка.

Я почувствовал, как Артём сжал кулаки, из-за того, что я согласился на такую идиотскую схему развода. Но он не понимал самого главного.

Череп огляделся по сторонам, достал тридцать рублей и передал их мне. Я принял купюры и сунул их в карман.

― Пойдём обратно, там выложишь тридцатку, скажешь, что извиняешься за беспокойство, добро? ― более мягким и сговорчивым тоном произнёс Череп.