"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 479

Швабра⁈

— Где? — выдохнул Никифоров.

— Швабру зачем притащил? — в ответ удивлённо спросил я.

— Ты ж сказал палки, а у тебя дома других палок как-то не водилось! — обиженно выпалил он, переводя дух. — Я и так в чём был выскочил! Спасибо скажи, что вообще пальто накинул!

Логично, чего уж там. Пальто — и летом.

— Спасибо, — хмыкнул я. — Давай так: я спущусь к ней, придержу ногу. Ты сверху страхуешь и тянешь. На счёт «три» поднимаем плавно, без рывков. Понял?

— Понял, — кивнул он и в момент стал серьёзным, как и всегда, когда доходило до настоящего дела.

Я аккуратно спустился в колодец. Присел рядом с Анжеликой, ещё раз осмотрел ногу. Так и есть, закрытый перелом в области лодыжки. Кость не торчит, кожа цела, и это уже хорошо. Стопа чуть отёкшая, посинела. Надо обездвижить прежде чем тащить.

— Анжелика, сейчас будет немного неприятно, — предупредил я. — Зафиксирую ногу. Потерпите.

Никифоров сверху открутил черенок швабры, разломил его пополам и сбросил мне куски вместе с бинтом. Я приложил импровизированные шины с двух сторон от голени и плотно прибинтовал, фиксируя и стопу, и колено. Девушка сжала зубы, но не вскрикнула.

— Умница, — сказал я. — Самое страшное позади. Теперь поднимаемся.

Я подхватил Анжелику за подмышки, а Никифоров перегнулся через край колодца.

— На счёт «три», — скомандовал я. — Раз… два… три!

Я приподнял девушку, и Антон подхватил сверху. С ногой были особенно осторожны. Медленно мы вытащили её из колодца и уложили на расстеленное пальто Никифорова прямо на тротуар. Благо здесь была лестница, и я легко поднялся наверх.

Анжелика тяжело дышала, но была уже на поверхности. Только сейчас, при нормальном свете, я её разглядел. Красивая девушка однако. Тёмные волосы, тонкие черты лица. Правда, сейчас красота была потрёпанная, вся в грязи, бледная, со ссадиной на щеке. Но это дело поправимое.

— Спасибо, — прошептала она. — Я уж думала, до вечера там просижу. Вроде утро, все должны на работу спешить, а никого не было.

— Скорую мы уже вызвали, — сказал Антон. — Минут через десять будет.

Об этом я успел ему рассказать.

— Анжелика, голова не кружится? Не тошнит? — уточнил я. — Когда падали, головой не ударились?

— Нет, — мотнула она головой. — Я на ногу приземлилась всем весом. Сразу хрустнуло.

— Это хорошо, что не головой, — кивнул я. — С ногой разобраться легче, хоть и перелом. Полежите в гипсе, и будете как новенькая.

— Да я знаю, — она внимательно посмотрела на меня. — Вы же Агапов?

— Да, — кивнул я. — А это мой коллега, Антон. Он хирург.

— Очень приятно, — Никифоров приосанился, забыв, что стоит в пижамных штанах.

— Я тоже врач, только детский, — улыбнулась Анжелика. — Просто не пересекалась с вами. Хотя о знаменитом Агапове слышал, наверное, любой в нашей поликлинике.

Ух ты, педиатр. До этого я действительно с ними по какой-то причине не пересекался. Мы жили отдельными жизнями.

— Понятно, — кивнул я.

Подъехала скорая. Анжелику аккуратно переложили на носилки, и я коротко передал фельдшеру всё, что знал. Закрытый перелом лодыжки, шина наложена, голова не пострадала, сознание ясное.

— Поправляйтесь, Анжелика, — сказал я на прощание. — И в следующий раз смотрите под ноги.

— Спасибо вам обоим, — она махнула рукой. — Я ваша должница.

Скорая уехала. Мы с Никифоровым остались стоять посреди улицы. Надо бы ещё сообщить про этот открытый люк. Пока что я поставил рядом ветку — хоть какой-то знак.

— Я скажу о нём, пока время есть, — заверил меня Тоха.

Я посмотрел на него, снова вспомнил, какой же чудной у него вид.

— Хорошо, — хмыкнул я. — Спасибо за помощь.

— Да ладно, как я мог иначе? — он расплылся в улыбке. — Хорошенькая педиатр, кстати.

— Иди уже домой, переоденься, — фыркнул я. — А то так на работу и явишься.

Мы разошлись. Я зашагал в поликлинику, а Никифоров пошёл досыпать.

В поликлинике на меня почти у входа налетел Жидков.

— Александр Александрович, ЧП, — заявил он. — Трындец, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

— Что случилось? — спросил я.

— Вспышка гепатита А! — заявил Жидков. — Детский сад номер два. Уже подтверждено шесть случаев среди детей, и это только начало.

Вот тебе и спокойный денёк.

— Так это же педиатрия, — заметил я. — Дети.

— В том-то и дело, что не только дети! — отозвался инфекционист. — Заболели уже двое из персонала садика, нянечка и повар. А ещё родители контактных детей в панике, и часть из них наверняка тоже подхватила. Так что объединяемся с педиатрами и работаем вместе. Созываем срочное совещание в конференц-зале, предупреди терапевтов.

Я кивнул и пошёл к себе в кабинет. Дал задание Лене, она оповестила терапевтов. Вскоре все собрались в конференц-зале.

Помимо нас пришло несколько педиатров, и я хотя бы увидел их вживую. Хотя оказалось, что несколько человек ходили на лекции моей школы здоровья, так что лица были знакомые.

Ко мне подошла строгая женщина с короткой стрижкой.

— Ольга Семёновна, — представилась она. — Я заведующая педиатрией. Рада, наконец, познакомиться с вами лично.

— Александр Александрович, очень приятно, — кивнул я.

— Признаться, я к вашим методам относилась с подозрением, — она поджала губы. — Все эти школы здоровья, травы… Но результаты у вас есть, этого не отнять. А я уважаю результат.

— Главное, чтобы людям становилось лучше, — улыбнулся я.

— Вот тут, пожалуй, соглашусь, — кивнула женщина.

Жидков гордо вышел перед всеми. И принялся описывать план действий.

Педиатры брали на себя детей в саду, осмотр всех контактных, наблюдение за желтушными симптомами, направление на анализы крови, контроль санитарной обработки. Терапевты забирали взрослых, персонал сада, родителей, всех, кто контактировал. Беседы, осмотр, анализы. Гепатит А был коварен тем, что инкубационный период у него длится до месяца и человек заразен ещё до появления желтухи. Так что мониторить надо было всех контактных.

Мы обсудили план работы и разошлись. Я отправил Шарфикова и Елену Александровну в эпицентр, остальных терапевтов оставил в поликлинике. В принципе, с гепатитом А справиться было проще, чем с корью. Всех осмотреть, предупредить и наблюдать.

В перерыве между пациентами ко мне заглянул взволнованный Савинов.

— Саня, привет! — воскликнул он. — Свободен?

Вообще-то не очень, но он явно сильно хотел чем-то поделиться.

— Пару минут могу выделить, — кивнул я. — Что такое, Ярик?

— Марина… — он сглотнул. — Марина беременна! У нас будет ребёнок!

Я улыбнулся. Новость и правда хорошая. Савинов готовился и очень этого хотел.

— Поздравляю! — я крепко пожал ему руку. — Это же замечательно! Я так за вас рад!

— Да, да, спасибо, но… — его понесло. — Сань, я же ничего не умею! Уже записался на три курса для будущих отцов, а они все в Саратове, как мне ездить? А ещё мы живём в однушке, это же кошмар, надо срочно расширяться, ремонт делать! А детскую где? А рожать где лучше? Я уже нашёл клинику для родов, в Швейцарии, но это безумно дорого, и я не потяну, и…

Понятно, новая волна паники. Ёлки-иголки, у каждого своё в жизни.

— … а вдруг я плохим отцом буду? — не унимался Савинов. — У меня же с отцом контакта толком не было, он вечно на работе пропадал. А я ничего не знаю про детей: как их держать, как кормить, а вдруг я что-то сделаю не так, а это же ребёнок, это на всю жизнь…

— Ярик! — я слегка его встряхнул. — Стоп. Хватит.

Он замолчал.

— Слушай меня внимательно, — сказал я. — У тебя будет ребёнок. Это огромное счастье. И знаешь, что самое главное для ребёнка? Не клиника в Швейцарии. И даже не трёхкомнатная квартира. Самое главное — это любовь. А она у тебя есть, я же вижу. Остальное всё решаемо. Главное, что у него будут любящие отец и мать.

— Правда? — взволнованно переспросил он.

— Правда, — кивнул я. — И знаешь что? То, что у тебя с отцом не было контакта, это не приговор. Ты уже знаешь, как не надо, и сделаешь иначе. Будешь рядом, будешь слушать, будешь играть. Этого достаточно. А пеленать и кормить ты за неделю научишься, тут большого ума не надо.