Наследник $$$ уровня IV (СИ), стр. 37

Мы были готовы. Насколько вообще можно быть готовым в стране, где главная проблема торговли на расстоянии упирается не в доставку и не в рекламу, а в банальную оплату.

В прошлой жизни я об этом даже не задумывался. Покупатель тыкал пальцем в экран, где-то в недрах процессинга пролетали запросы, и через три секунды деньги лежали у продавца. Целые корпорации жили на комиссии с этого щелчка. Здесь ничего подобного нет и в помине, поэтому схему пришлось собирать из подручного материала.

С рекламным кабинетом Виды это выглядит так. Рекламодатель нажимает кнопку пополнения, система выписывает ему счёт с уникальным номером. С этим номером человек идёт в банк, в кассу или в банковское представительство и оплачивает его. Платёж падает на наш счёт, модератор видит поступление, сверяет номер и руками начисляет виртуальный баланс. Это если в двух словах и сильно упрощая, потому что за кулисами там ещё журналы сверок и тех процессов. Оплата через сайт тоже существует, но работает криво, и держим мы её скорее ради приличия.

С Вифонами та же песня. Покупатель оформляет заказ, получает уникальный номер, топает с ним в банк или кассу, платит, и устройство бронируется за ним, доставка за наш счёт. Кто не желает связываться с кассами, платит наличными курьеру при получении. Выручка оседает в сейфах гаражей, а утром или вечером её забирает инкассация и везёт в банк, где уже и кладут на счет Костыли на костылях, и каждый из них я подпиливал лично.

Самое обидное, что мир в целом ушёл дальше. Я перерыл сеть и газетные издания: пластиковые карты на планете существуют, банки за пределами Валентии их выпускают, и технология давно не тайна. Но у нас законы диктуют корпораты, банкиры сидят у них на коротком поводке, и шевелиться в сторону удобства простого человека никто не собирается. Зачем, если деньги и так текут куда положено.

Чем дольше я смотрел на эту картину, тем настойчивее в голове крутилась одна мысль. Купить банк. Небольшой, с лицензией и парой отделений, завести его в Фавору и выпустить карты, пластиковые или хотя бы виртуальные, привязанные к счёту в Виде. Тогда весь этот зоопарк с кассами и инкассацией схлопнется до одного нажатия. Идея тянула за собой десяток вопросов, от цены вопроса до реакции отца, поэтому я не стал рубить сплеча, а открыл ежедневник и вписал в конец списка новую строку: узнать, почём нынче небольшие банки.

Радоваться удачной мысли пришлось недолго. Стоило покрутить банковскую идею подольше, и наружу полезли проблемы посерьёзнее цены вопроса. Я откинулся в кресле, слушая, как за стеной остывает и потрескивает уснувший завод, и принялся раскладывать их по полочкам.

Сама покупка банка ещё полдела. Лицензия и пара отделений ничего не решают: выпуск карт, расчёты между банками, правила приёма платежей, всё это в Валентии прописано законами эпохи гужевого транспорта, и чтобы пластик заработал в полную силу, законы придётся менять. А законы здесь меняет парламент.

Про местный парламент я к этому времени начитался достаточно, чтобы растерять остатки иллюзий. На бумаге депутаты представляют граждан. На деле за каждым стоит корпорация, а то и две, оплачивающие его лояльность, и любой законопроект проходит ровно настолько, насколько он выгоден спонсорам, а не избирателям.

Больше всего это напоминает гонки из прошлой жизни. У каждого гонщика свои спонсоры, и болид обклеен их эмблемами от носа до антикрыла. Здесь болид заменяет трибуна, но суть не меняется, и я бы дорого дал, чтобы депутаты выходили на заседания в футболках, увешанных логотипами хозяев. Страна сэкономила бы уйму времени на догадках, кто чью поправку топит и по чьему заказу.

Вывод напрашивался простой и неприятный. Хочешь переписывать правила, полезай во власть, заводи собственных людей на трибуне и учись играть там, где ставки измеряются не миллионами, а фамилиями. И вот на этой мысли я честно притормозил.

Пока что я хожу в малом бизнесе, пусть и дерзком. Палки колеся вставляет мне один-единственный корпорат, родной отец, и тот работает вполсилы, на изматывание, без залпов на поражение. Я и с ним разбираюсь с переменным успехом, то отыгрывая раунд, то отдавая. А в большой политике плавают акулы покрупнее Тайрона, целые стаи, и совать голову в этот водоём стоит, лишь отрастив собственные зубы. Мне же до водоёма как до луны: я барахтаюсь даже не в игрушечном бассейне, а в луже у подъезда.

Оценка выходила обидная. Строку про банк я тем не менее вычёркивать не стал.

Без четверти двенадцать снова позвонил Матео. И в полночь форма предзаказа на сайте тихо сменилась формой продажи. Шесть городов, синие машины в гаражах, курьеры в свежих поло и склады, набитые Вифонами.

День Х наступил.

Уснуть в эту ночь так и не вышло. Я досидел над сводками до рассвета, и к утру глаза слезились и болели, будто в них насыпали песка с ближайшей стройки.

Оно того стоило. Паника, которую «Аппаратос» бесплатно раздула вокруг Вифона, сработала лучше любой рекламной кампании. Заявки посыпались с первых же минут после запуска, к шести утра очередь на доставку растянулась на несколько дней вперёд, а к девяти сайт впервые прилёг под наплывом желающих, и Матео с красными глазами поднимал его, ругаясь словами, которых я его точно не учил. Диспетчерская в Фаворе гудела, как улей, маршруты расписывали не поднимая головы, и в шести городах синие Сиерры развозили первые коробки, заодно делая рекламу телефону.

Ближе к полудню позвонила Мария. Голос пробивался сквозь чьи-то команды на заднем плане.

— Все продажи преостановлены. «Аппаратос» сняла Вифоны с витрин, этим утром, во всех магазинах разом. Забираю нераспроданные остатки, последняя фура уйдёт в Корсу к вечеру.

Фриас исполнил хозяйское указание как и обещал. Месяц назад эта новость выбила бы меня из колеи, а сейчас вызвала лишь мстительное удовлетворение: пока его опустевшие полки собирали пыль, наши курьеры не успевали перекусить.

— Опись возвратов пришли на завод, — попросил я. — Партии уйдут в доставку, там от них будет больше проку.

— Сделаю, — на том конце хлопнула дверца, шум погрузки отрезало, и голос Марии зазвучал ближе. — Сеньор, а для меня работа найдётся? У вас в Фаворе теперь самое интересное, а я тут заявки на канцелярию подписываю.

— Найдётся, и она у тебя уже есть, — я потёр переносицу, прикидывая, с чего это вдруг канцелярия стала жалобой. — Ты нужна в Корсе. Завод, отгрузки, прием переработки из Галлии, за всем этим кто-то должен смотреть, и лучше тебя кандидата нет. Пока так.

Пауза на линии вышла длиннее следовало.

— Поняла. Тогда жди опись к вечеру, — деловой тон вернулся к ней быстро.

Мы распрощались, и я снова уткнулся в сводки. Мелькнула мысль, что прощалась Мария суше обычного, но додумывать её было некогда: диспетчерская запрашивала ещё двух водителей, а банковские кассы уже открылись, и первые уникальные номера ждали сверки.

Ближе к обеду объявилась Катрин. Я как раз дожёвывал бутерброд, признанный обедом, когда телефон ожил. Где-то позади неё щебетала Амелия, у стариков настроение было отличное.

— Не отвлекаю? Мы собираемся в город. Хулио открывает в Фаворе выставку, современное искусство, приглашения на всех разослал. Веду родителей, хочу приобщить их к вечному.

Я отложил недоеденное и многозначительно вздохнул. О современном искусстве у меня остались воспоминания ещё с прошлой жизни. Меня пару раз затаскивали на подобные вернисажи, и там за инсталляцию из мятых мусорных пакетов просили как за приличную квартиру, а публика вокруг делала глубокомысленные лица и рассуждала о диалоге художника с пустотой. Воображение тут же нарисовало Оскара, шахтёра с сорокалетним стажем, перед грудой ржавых труб, повествующей о боли мироздания, и я искренне пожалел, что не увижу его лица в этот момент.

— Приобщайте, — разрешил я, пряча усмешку. — Только имей в виду, современное искусство, это зрелище не для слабонервных. Особенно для людей, привыкших, что вещь должна приносить пользу. Расскажешь потом, чем закончилось.