Наследник $$$ уровня IV (СИ), стр. 12

Он молчал. Потом поднялся, подошел к окну и уперся кулаками в подоконник.

— Ее похитили, — глухо повторил он. — Мою девочку. А я в это время катал её спасителя по полю и подливал ему вина.

— Габриэль…

— Где была охрана? — он обернулся. От радушного хозяина дома не осталось и следа. Теперь это был жесткий начальник. — Где были эти дармоеды, которым я плачу?

Ответа у Симоны не нашлось.

Габриэль

Охрану дочери Габриэль вызвал сразу после разговора с Симоной.

В кабинет вошли двое. Начальник личной охраны Карлы, крепкий мужчина по фамилии Дуарте, десять лет в доме, и его напарник, помоложе. Оба встали у дверей и принялись изучать ковёр.

— Рассказывайте, — Габриэль не предложил им сесть.

— О чём, дон Габриэль? — осторожно уточнил Дуарте.

— О Корсе.

Напарник шумно сглотнул. Дуарте расправил плечи, набрал воздуха и выдохнул, так и не начав.

— Я жду.

Оба переглянулись, лгать не стали, говорили перебарывая страх.

— Мы потеряли сеньориту в кафе, — выдавил он. — Когда поняли, что её нигде нет, подняли людей сеньора Виктора. Дальше действовали они. Вернули сеньориту, живой и невредимой.

— Невредимой, — повторил Габриэль. — И когда же вы собирались мне об этом доложить?

Охранники переглянулись.

— Испугались, сеньор, — честно признался Дуарте. Врать он не умел, за это его в своё время и взяли. — Сеньорита просила не тревожить семью. А мы понимали, чем закончится подобный доклад.

— Выходит, страх за собственное место оказался сильнее страха за мою дочь.

Слова о том, что Карла попросила охрану молчать, прошли мимо ушей. Габриэль хотел выместить гнев и выместил.

Возражений не последовало. Напарник разглядывал носки ботинок, Дуарте держал взгляд, но желваки выдавали, чего ему это стоило. Габриэль неспешно вернулся за стол.

— Расчёт получите у управляющего. Сегодня же. И запомните: ни одно охранное агентство Валентии больше не возьмёт вас на работу. Об этом я позабочусь лично.

— Дон Габриэль… — напарник шагнул вперёд.

— Вон!

Дверь закрылась. Шаги стихли в глубине дома.

Габриэль остался один. Он плеснул себе полный бокал коньяка, выпил залпом и не почувствовал вкуса. Злость требовала выхода, и увольнение двух остолопов её не утолило.

Дочь похитили. Держали под замком в притоне, о котором приличные люди говорят шёпотом. А он узнал об этом последним, через чужого доктора. Отец, который клялся себе, что с головы его девочки не упадёт и волос.

Мальчишка знал. Знал с первого дня. Сидел за его столом, ел с ним еду, раздавал советы по гольфу и молчал.

Ситуация стара как мир.

Габриэль не злился на Виктора из-за похищения, он понимал, что бизнес это игра в рулетку, опасная, но выигрыш окупает всё с лихвой. Но вот молчания он понять не мог. Виктору следовало ввести отца в курс. Не заставлять гадать, что случилось. Позаботиться, чтобы в будущем ничего не произошло… Да много зачем. Но мальчишка промолчал.

Габриэль придвинул телефон и набрал номер по памяти.

Гудки тянулись недолго.

— Габриэль? Добрый день.

— Ничего доброго в нём нет, — оборвал Габриэль. — Я всё знаю, Виктор. Про клуб, про фургон, и ту ночь. Так больше продолжаться не может. Моя дочь гостила у тебя, и под твоим присмотром её выкрали, словно кошелёк на рынке. Ты подверг её опасности и не счёл нужным сказать мне ни слова. Молчание, Виктор. Вот твоя главная ошибка.

Ответа он дожидаться не стал и вернул трубку на рычаг.

Гудки смолкли, а я всё держал трубку возле уха.

Вот и поговорили.

Злиться на Габриэля не получалось. Рано или поздно он должен был узнать, такие истории долго не скрыть. Слишком много участников: охрана, люди Захара, врачи, сама Карла. Секрет, который знает больше двух человек, перестаёт быть секретом, это правило старше любого из нас.

Его ярость я тоже понимал. Единственная дочь, свет в окне, смысл всей жизни. Он узнаёт, что её держали взаперти в притоне, и узнаёт последним. Окажись я на его месте, тоже искал бы виноватого. А виноват я, как ни крути.

Формально Габриэль прав. Я молчал.

Расскажи я всё сразу, и Карле пришлось бы заново проживать ту ночь под перекрёстным допросом родни. Я выбрал меньшее зло, а меньшее зло редко выглядит благородно со стороны.

Со временем остынет. Или не остынет, и тогда придётся разговаривать заново, уже по-взрослому.

В дверь кабинета коротко постучали, и на пороге возникла Катрин. Я тут же вспомнил о том, что был приглашён в кино. Хотел было перенести, но вдруг подумал. Почему бы нет? Слишком многое навалилось, несколько часов вне рабочего процесса помогут привести мысли в порядок.

Джинсы, свободная рубашка, козырёк кепки надвинут на самые брови. Из-под него выбивалась золотая прядь.

— Готов? Сеанс через час, — она стянула кепку и тряхнула волосами.

Ева оторвалась от журнала звонков и с профессиональным интересом оглядела гостью. Осмотр занял пару секунд, вердикт созрел мгновенно.

— Вы никак бывший военный, — в улыбке Евы засветилось искреннее дружелюбие.

— Да, — Катрин прищурилась.

— Я таких за километр узнаю. Вы будто палку проглотили, да так и выросли. Прямой люд, в прямом и переносном смысле.

Катрин даже бровью не повела. Она невозмутимо перевела взгляд на меня.

— Прошлая была лучше. Скромнее, что ли.

— Её заменили, потому что она была плоха в постели, — парировала Ева.

— Всегда удивлялась твоей доброте, — Катрин продолжала смотреть на меня в упор. — Признавайся, это одна из тех эскортниц, у которых ты выступал работодателем?

— Работодателем? — Ева отложила журнал. — Так сейчас это называется? Хочу подробностей, босс.

— Ничего такого, — отрезал я.

— Просто вилла, набитая проститутками, — фыркнула Катрин. — Сколько их там было? Двести?

— Босс, вам медаль надо дать, — восхитилась Ева. — Занять «работой» одну, а то и две девушки парни нынче не могут. А тут две сотни. Групповуха ого-го какого масштаба.

— Всё было не так, — я выбрался из-за стола, понимая, что продолжаться это может бесконечно.

Ещё минута, и они объединятся против общего врага, а врагом здесь назначен я. Подхватив пиджак, я подтолкнул Катрин к выходу.

— Приятно познакомиться, — пропела Ева нам вслед. — Заходите ещё…

Катрин на ходу упрятала волосы под кепку.

— Она мне нравится, — призналась она уже в коридоре.

— Это пройдет.

Нравится… Час от часу не легче.

Кинотеатр стоял в паре кварталов от центрального проспекта, старый, с лепниной на фасаде и тяжёлыми дверями. Сегодня возле входа толпился народ: афиши обещали премьеру, у касс тянулась очередь.

Мы просочились внутрь боковым входом, купив билеты заранее. Два места в последнем ряду, у самой стены. Идеальная позиция для парочки, которой нельзя попадаться на глаза.

Зал гудел, рассаживаясь. Пахло бархатом кресел и чьими-то сладкими духами. Свет начал гаснуть, и тут крайнее кресло рядом со мной скрипнуло.

Опустившийся в него мужчина прятался под козырьком не хуже Катрин. Он покосился на нас, замер и подался ближе.

— Виктор? — узнал он меня шёпотом. — Вот так встреча.

— Максимо, — я пожал протянутую в полутьме руку. — Ты почему в зале, а не в ложе для важных персон?

— В ложе меня сожрут. Пресса, поздравления, сам понимаешь, — он поморщился, как от зубной боли. — А мне нужно видеть зал. Где люди смеются, где зевают, где выходят, если не понравилось.

Его взгляд зацепился за Катрин, точнее, за её козырёк.

— О, в кепочке. Тоже прячешься?

— Ну да, — рассмеялась Катрин.

— Родственная душа, — одобрил Максимо и протянул ладонь. — Массимо…

— Катрин…

Погас последний светильник, включился проектор, и луч выхватил из темноты экран. Фильм оказался отличным. Погони, перестрелки, злодей с манией величия и финальный взрыв на полнеба. Зал ахал где положено и хлопал на титрах. Максимо весь сеанс просидел, сцепив пальцы.