Провинциальный остеопат. Том 4 (СИ), стр. 15

— Ну, рассказывай, как там у тебя дела с кабинетом поживают? — спросил он, когда все начали есть.

— С кабинетом всё в порядке, — ответил я, подцепляя кончиком вилки кусочек сала. — Главное, что клиенты идут.

— Всё ещё от доктора Мельникова? — спросила мама.

— Уже нет. Теперь сарафанное радио начинает работать само на себя. Все, кто были у него в очереди, давно уже через меня прошли. Помимо одного.

— Это кого же? — присоединилась к разговору Аня.

— Капитан Горький из СОБРа, он у меня реабилитацию после операции проходит. Будет ходить ещё какое-то время.

— Капитан СОБРа? — задумчиво переспросил отец. — Серьёзный человек. И как тебе удалось обзавестись такими связями?

Я улыбнулся и прожевал кусок мяса.

— Я бы не стал называть их связями… Скорее, обычные клиенты.

— А я ему говорила, что не нужно воспринимать их как простых клиентов, — добавила Аня. — Сегодня ты им спины правишь, а завтра может понадобится помощь таких людей. Поэтому нужно сохранять контакты и налаживать хорошие отношения. Это же Москва, тут рука руку моет, и без знакомств никуда.

— Не дай Бог, — сказала мама и постучала трижды по столу.

Пришлось рассказать подробнее. Про постоянных клиентов, про спортсменов и о том, как рекламирую свои услуги. Также упомянул, что в будущем собираюсь заниматься реабилитацией и подготовкой спортсменов и имею уже кое-какие мысли на этот счёт.

Причина, почему они так интересовались, была до чистоты проста. Маме хотелось знать, всё ли хорошо складывается у меня в жизни, а отец в первую очередь считал финансовую часть, что неудивительно. Теперь мне приходилось оплачивать жильё, расходы на жизнь, съём кабинета и попутно находить деньги ему на операцию. В его понимании для этого требовалось зарабатывать в месяц чуть ли не сотни тысяч, и у него в голове не укладывалось, как у меня это получается.

— Тебе нужно нанять помощника, — добавила в топку ещё больше дров Аня. — А то тебе приходится поздними вечерами сидеть и составлять график самому. А если найти спеца, сможет разгрузить тебя с самыми простыми случаями.

— Помощник стоит денег, — насторожено произнесла мама. — Может, я смогу взять на себя часть нагрузки?

— Не надо на себя ничего брать, — резко ответил я, пока тема не обросла подробностями. — Всё по очереди. Сначала разберёмся с операцией, а потом уже подумаю насчёт помощника.

Мама кивнула.

— Так после курсов в РУДН кто ты теперь по образованию?

— Инструктор-методист по ЛФК и адаптивной физкультуре с правом ведения практики, — ответил я. — Бумага в кабинете висит, потом как-нибудь покажу, проведу экскурсию.

Разговор ещё какое-то время крутился вокруг работы, курсов и московской жизни. Мама ещё несколько раз возвращалась к теме денег, но в целом всё уже было сказано. В итоге родители быстро поняли самое главное: кабинет действительно работает, клиентов на жизнь хватает, а полученная после РУДН квалификация действительно не была фикцией ради фикции и приносила пользу.

Когда поздний обед, плавно перетекающий в ужин, был окончен, я по старой привычке попытался собрать тарелки, но тут же получил по рукам от двух женщин. Отец усмехнулся и кивнул в сторону балкона.

— Пойдём, не будем им мешать.

— Разумная мысль, — согласился я.

На улице уже начинало темнеть, но апрельский воздух всё ещё оставался довольно тёплым. Снизу доносился шум машин, где-то во дворе орала беснующаяся детвора, а из открытой двери кухни слышался звон посуды.

Отец опёрся локтями о подоконник и несколько секунд просто смотрел вниз.

— Хорошо тут у вас, — задумчиво произнёс он. — Ты точно всё это сам тянешь?

— В смысле?

— Квартиру, работу, кабинет. Всю эту жизнь, о которой тебя мать расспрашивала.

Я невольно усмехнулся.

— Приходится, у меня же теперь Аня.

— Да я не про это, — устало сказал отец.

Вдруг он замолчал, словно сам не знал, как правильно сформулировать мысль.

— Просто, когда мать сказала, что ты из университета ушёл, я сначала подумал, что тебя оттуда выпнули. Я тогда всерьёз решил, что зря мы тебя в Москву отправили, и большой город всё же взял своё. Работа ведь была государственная, жильё дали, зарплата хоть какая-то стабильная. А ты всё бросил и полез непонятно куда.

Я прислонился спиной к стене.

— А теперь стало понятно?

Отец посмотрел через плечо на кухню, откуда доносился заливистый смех.

— Сейчас смотрю, что жизненные пути у нас с тобой разные… И вроде ты справляешься.

— Всё бросать точно не собираюсь, — спокойно произнёс я, сложив руки на груди. — Сам же должен знать, вы меня не так воспитали. Как бы ни было сложно, сдаются только трусы, забыл?

Он молча кивнул.

— Сдаются только трусы, — повторил отец мои слова, вглядываясь в вечернюю Москву.

— Так что я никогда не сдавался и не собираюсь. Завтра положим тебя на подготовку, хирург — мой очень хороший друг. Тебя будут ждать все удобства и сервис по высшему разряду. Я бы не стал доверять родного отца человеку, которому не доверяю.

Вдруг на губах отца впервые за всё время появилась искренняя улыбка.

— Знаю, так что извини, что в тебе сомневался… И спасибо, сын.

Я посмотрел на Аню, вышедшую из кухни.

— Моей заслуги здесь мало, но всё равно приятно от тебя это слышать. А теперь пошли, они нас зачем-то зовут.

— Видимо, хотят обсудить планы на завтра, — хмыкнул отец.

— Наверное, — согласно кивнул я. — Надо же их успокоить.

Глава 6

Илья был прав. Родственники переживают как бы не сильнее, чем пациенты. И в день операции, к которому я так долго шёл, я не мог избавиться от противного мандража. Это же мой отец, и ещё совсем чуть-чуть, буквально часы, и я смогу ему помочь. Пусть не сам, не своими руками, потому что всё зашло слишком далеко, но в любом случае помочь. Связи, деньги, знакомства, позволившие договориться об операции — это ведь всё тоже часть меня.

И отец наконец сможет нормально выпрямиться, отбросить дурацкую трость в сторону и ходить самостоятельно. Он же ещё не старый, даже пятидесяти нет, и вся жизнь впереди. Уничтожить в корне проблему, отравляющую его жизнь последние годы, и всё наладится, а там, глядишь, сумею их в Москву перевезти, чтобы они хоть пожили нормально, а то толком ничего и не видели никогда. А там, глядишь, когда до внуков дело дойдёт, окажут помощь.

Так что всё на самом деле у меня продумано давно. С грыжей отец не помощник, а вот здоровый он и внуков на руках понянчит, и с домашними делами завсегда если что поможет. Не вечно же в съёмной квартире жить. Надо и о своей задуматься, а своя, это ещё и ремонт, а кого, как не отца звать на помощь с ним? Так что операция — это ещё и вклад в будущее.

Гоняя в голове эти мысли, пытаясь себя успокоить, мы с мамой заодно подъехали к клинике. Время уже было примерно около половины одиннадцатого. Я специально заранее вызвал такси и сказал Ане не брать выходной и ехать в университет. Отец уже сутки лежал на подготовительных процедурах, и нам незачем было собираться всей толпой в клинике. Вообще планировал поехать один, больше для того, чтобы заплатить за всё и лично разобраться с бюрократией, но мать сказала, что одного его не бросит.

Администраторы встретили нас за длинной белой стойкой, которая была настолько начищена, что буквально блестела под солнечными лучами.

Мама оглядывала интерьер с таким выражением лица, которым обычно смотрят на дорогие рестораны, и явно пыталась понять, сколько стоит один квадратный метр.

Не успел я представиться, как одна из двух дежурных администраторш выпрямилась и улыбнулась во все два ряда.

— Мы вас ждали. Илья Андреевич просил предупредить, как вы прибудете. Сейчас я его позову.

Он им фотку мою показывал что ли? Минут через пять в дальнем конце коридора появился Мельников.

Белый халат, планшет под мышкой, а волосы уложены куда аккуратнее, чем я привык видеть его вне работы. Он даже держался совершенно иначе и не горбился каждый раз, когда нырял в карман за телефоном. Так что в целом можно сказать, что перед нами был не Илюха, а настоящий доктор, Илья Андреевич Мельников, к которому иначе как по имени-отчеству и обращаться нельзя.