Военная АльтерНатива (СИ), стр. 8
И переживаний: я, например, очень сильно горевал из-за того, что Дарьюшка осталась в Москве: она так вкусно готовила разные блюда, а теперь из мне уже готовить дома приходилось. Но горевал вовсе не потому, что готовить вкусно разучился: Дарьюшка-то сразу с десяток разных блюд готовила, у нее всегда было из чего выбирать — а я только одно блюдо готовил… три, все же я и обед для себя и для отца готовил, а это и первое, и второе, и компот. Причем с компотами, несмотря на то, что на улице вообще-то зима была, проблем у нас не было. Не дома проблем не было, а вообще в Коврове: даже в городе было довольно много садов разбито, яблоневых — и яблони там росли очень разные. Настолько разные, что даже анис народ как-то умудрялся в свежем виде хранить ах до конца апреля, а какие-то яблоки, которые в губернии назывались «хорошавками», свежими были, конечно, поменьше, но и они в феврале выглядели так, будто их только что с дерева сорвали. Причем яблоки свежие в огромных количествах и из Мурома возили, там и сортов было куда как побольше (а особенно много антоновки оттуда привозилось), и других фруктов в разном виде оттуда в Ковров стало много поступать. Просто потому, что в Коврове уже появился «платежеспособный покупатель», которому сколько вкусностей не привози, все мало будет.
И лично меня больше всего радовало, что из Мурома очень много разных вареньев привозили. Вот интересно: в «первом рождении» я особо вареньям не радовался, ну есть они — и хорошо, можно иногда и ими полакомиться, с блинами, например. А теперь я варенья разные почти каждый день ложками жрал, не ел, а именно жрал. Правда, да, все де главным образом как раз с блинами: по моему предложению компания в Коврове открыла парочку заведений, на которых красовались вывески «Блинная Теплякова», и там разные блины и подавали, а я туда каждый день ходил «на полдник» (с отцом-то мы уже ближе к вечеру обедали). И бины с чаем пользовались в городе огромной популярностью… впрочем, все «мои» жрательные ей пользовались. Компания вообще под себя подмяла весь ковровский общепит… да и розничную торговлю почти любыми продуктами тоже. А насчет конкретно варений Салтыковы еще и приличный дополнительный доход получали, правда, не братья, а их матушка, у которой имелся свой сахарный заводик. И сахар сейчас народ предпочитал закупать головками, а вот сахарный песок особой популярностью не пользовался (хотя именно он и был «изначальным продуктом» любого сахарного завода). А теперь «Салтыковский сахарный песок», который продавался все же несколько дешевле головок, полностью потреблялся во Владимирской губернии, как раз для производства варений его массово стали люди покупать. Даже не во всей губернии, а в трех всего уездах (заводик-то у Салтыковых было не самой большой), но с вареньями тут стало и вовсе замечательно: и вишневое было, и яблочное, и смородиновое (из черной смородины в основном, хотя в сезон красной и было на порядки больше), и крыжовниковое, и сливовое (которое мне как раз вообще не нравилось). Мне местные сказали, что и малинового варенья очень много народ варит, но почему-то его никто не продавал… впрочем, мне и имеющегося ассортимента для вкусной жизни вполне хватало.
Ну а уже в середине февраля я все же поехал в Муром и там на рынке и малиновое варенье закупил. Но поехал я вовсе не за вареньем, а на пуск нового завода, только не «химического» (не капсюльного): там как раз начал работать небольшой заводик стекольный — и я убедился, что война — это, конечно, патриотический подъем и все такое, но бизнесу плевать на любые войны, его только прибыль интересует: печи стеклянные на заводе были выстроены отечественные, часть оборудования (необходимого для изготовления оконных стекол) туда была поставлена шведская, а теперь там устанавливалась линия для изготовления стеклянных банок. Австрийская, новенькая, специально по заказу господина Салтыкова изготовленная осенью…
Ну да плевать на австрийцев, тем более что «официально» оборудование для баночной линии вообще из Швеции поступило. Правда, сам Василий Михайлович считал, что станки для изготовления оружия австрияки нам все же продавать не станут, но это он так думал, а я был уверен в обратном. Но спорить с ним не стал, на заводах компании (оружейных заводах) все же станков уже почти и без импортных поставок хватало. Людей — да, людей пока не хватало, но немногое недостающее сейчас было возможно и за океаном приобрести. Тоже далеко не все (и главным образом из-за того, что заокеанцы начали на свою продукцию цены безбожно задирать), но лично меня порадовало то, что «в этом рождении» я изрядно зарубежные доходы, из России поступающие, подсократил все же. Причем расходы казны это сократило не особо, просто теперь эти доходы шли уже «в казну компании братьев Салтыковых», а они денежки все же на пользу Державе тратили. Доходы от продажи стрелковки: насколько я помнил, в «прежнем рождении» говорили, что Россия те же винтовки буквально миллионами у американцев и особенно у японцев заказывала — а вот когда я «правильно переродился», русская армия захотела закупить побольше «салтыковских карабинов» и японцы с американцами изобразили кусок фанеры, совершающий странные перемещения в небе столицы Франции. И они и потом должны будут пролететь: казна оплатила изготовление еще одного станка для выделки стволов для эти карабинов, на этот раз вообще шестнадцатишпиндельного, причем «с опционом на еще один такой же» на следующее лето.
Но главное было то (для меня главное) что уже четыре патронных линии, выпускающие патроны под пистолеты, карабины и автоматы крутись круглосуточно, а в мае еще четыре таких же только в Коврове должны были заработать. Правда, военные пока что считали, что это из-за того происходит, что на безрыбье и пистолетный патрон сгодится, но у меня мнение было совершенно иное. И я собирался это военным доказать, совершив «запланированный подвиг». Точнее, я все же надеялся, что и без подвига обойдусь, вроде бы все и так шло довольно неплохо…
Относительно неплохо: после того, как в течение одной недели сразу четыре тетки, работающие на капсюльном производстве, остались без пальцев, работницы стали, наконец, технику безопасности соблюдать. Правда им «чужих пальцев» не хватило, почему-то все они были уверены, что «это работницы рукожопые попались», но когда мастер, в цеху работабющий, остался вообще без руки и с одним, причем едва видящим, глазом, народ все же осознал, что инструкции по технике безопасности начальство составляло вовсе не потому, что им заняться было нечем. И эту «технику» все же стали всерьез так соблюдать (хотя мелкие инциденты все еще и происходили время от времени). Но они происходили лишь потому, что «производство пинками подгонялось»: капсюлей для круглосуточной работы патронного производства остро не хватало, а в Муроме завод еще был не готов…
Но вот дождаться пуска завода в Муроме у меня не вышло: Василий Михайлович, как-то в очередной раз в Ковров приехав, зашел ко мне и прямо с порога поинтересовался:
— Ну что, Федька, ты готов свой подвиг-то совершать: а то, по всему выходит, подвиг твой очень нужен будет, по всем приметам скоро на фронте нам будет очень кисло. И чтобы кислость эта дыхание всей державе не передала, будет нужен герой. Причем, особо замечу, желательно герой живой и здоровый, а уж если живым не получится, то все же достаточно героический, чтобы его примером других героев на подвиги поднимать. Твоим примером, и я уже все, что ты просил, подготовил. Ну что, собирайся? Литерный я уже для тебя заказал, завтра в полдень выезжаем…
Глава 4
Когда поезд отошел от станции «Ковров», провожавшие его инженеры неторопливо пошли к механическому заводу и по дороге Вячеслав Анатольевич поинтересовался:
— Василий, а если с мальчишкой что случится? Все же там фронт близко, мало ли что…
— Ну, я его за язык не тянул, он сам эту авантюру придумал. Жалко, конечно, его будет, парень-то он забавный…
— Забавный? Да он для компании столько всего придумал! И орудие все, что мы производим, и те же линии роторные…