Военная АльтерНатива (СИ), стр. 37
А причину этого мне выяснить удалось сразу же, как мне о таком безобразии рассказали: в стране-то были введены «твердые цены на хлеб» и задирать эти цены на хлеб уже печеный запрещалось. Вот пекарни их и «не задирали», а почем тот же хлеб продается на рынке, никого не интересовало. А откуда он на рынке брался, если пекарни не работали… Официально там мужики продавали хлеб, который они «дома из своей муки выпекали», и проверить это было не то, чтобы невозможно, но очень хлопотно, да и не было у городской полиции людей, которые бы смогли всю подобную торговлю проверить. Так что в булочных хлеба не было, а на рынке он был, но за него просили «мужики-пекари» раза в три дороже «магазинной» цены. А если учесть, что рацион пролетариев из хлеба (главным образом ржаного) состоял процентов так на девяносто… зарплаты-то этим пролетариям никто поднимать и не собирался!
Ну, я тоже никому зарплату поднимать не собирался, но рабочие заводов компании об этом и не просили: в городке, куда посторонних просто не допускали, были свои магазинчики обустроены, и там с продуктами проблем точно не было. Причем эти магазинчики снабжались «из тех же источников», что и почти все прочие: власти города готовились к введению «нормированного отпуска продовольствия» и поступавшее в город зерно специальной комиссией распределялось. В соответствии с «потребностями», и запросы компании они удовлетворяли полностью. Ну не было проблем с удовлетворением этих запросов, то есть насчет зерна проблем не было: в город ежесуточно только с зерном приходило четыре, а то и пять эшелонов, то есть заводилось от двух до двух с половиной тысяч тонн зерна — это в город с населением в два с половиной миллиона, даже меньше. То есть на каждого, кто в Петрограде жил (или заехал по делам каким) ежесуточно поставлялось по килограмму хлеба, а еще в столице запасы зерна и муки имелись на три недели «обычного потребления». С мысом, конечно, было не так радужно, его заводили )централизованно) только в расчете на воинский гарнизоны, стоящие в столице и окрестностях, но и обычные торговцы тоже что-то притаскивали. А другие люди очень даже что-то «утаскивали» (вероятно, как раз из солдатских котлов) и на рынке мясо (главным образом говядина) почти всегда имелась. Да, по сравнению с владимирскими ценами, и даже по сравнению с московскими тут мясцо было несколько подороже, раза так в три подороже…
Но опять: основой «пролетарского рациона» был ржаной хлеб, так что дороговизна мяса никого в принципе не волновала. И меня — тоже, я больше беспокоился о пуске нового завода. И вот набрать рабочих для установки всего нового оборудования оказалось очень просто, даже среди пролетариата слух о том, что компания братьев своих рабочих очень неплохо продуктами обеспечивает, давно уже распространился. А когда «сарафанное радио» разнесло информацию о том, что для нового завода и жилье рабочим компания «вот уже скоро» строить начнет, количество желающих «подготовить для себя новое место работы» заметно превысило нынешние потребности. Даже при том, что как раз за работу по установке станков компания платила совсем не по высшей ставке профессиональных рабочих.
И вот после того, как начался монтаж оборудования, у меня началась уже «настоящая работа». Для начала я просто посетил «новый завод» и пришел в ужас: огромные цеха стояли нетопленными, а несколько самых больших были просто полностью заставлены новыми станками, которые нужно было быстро как-то по местам расставить. Но чтобы их расставить, в цеха требовалось тепло подать — а вот с этим были уже проблемы. Не отсутствие топлива )все же запас торфа какой-то на складах компании имелся, хотя и не особо большой), хуже было то, что множество окон были разбиты, а стекла в городе вообще не было. И вариант «заколотить окна досками» был точно не вариант: досок ведь тоже не было, в город из дерева только дрова возили. Так что пока всерьез работы велись только в одном цеху, где рабочие (привезенные их Москвы) срочно устанавливали агрегаты электростанции: два котла, еще один котел-утилизатор, теплом которого намечалось другие цеха отапливать, и турбогенератор. Один, на два с четвертью мегаватта, но это только для запуска завода один ставился, потом еще два таких же агрегата поставить намечалось. Потом, если все пойдет хорошо…
Со стеклом кое-как проблему удалось решить уже к середине января: на завод (на оружейный, куда рельсы заходили) пришел вагон их Мурома, после чего началось «закрытие теплового контура» сразу в нескольких цехах. И я тут же уже лично познакомился с родственником братьев Салтыковых: ко мне на завод приехал лично генерал Салтыков Иван Николаевич, который как раз отвечал за обеспечение всяким в том числе и столичных (и окрестных) военных госпиталей. Приехал потому, что в этих госпиталях (не во всех, но во многих) тоже окна были побиты. Правда, досками военные окна все же заколачивали довольно успешно, однако свет в окошке не только для того, чтобы было можно книжки читать, врачам требовался.
И мы с генералом довольно долго говорили о всяком. Главным образом, конечно, о госпиталях и прочих сугубо военно-санитарных делах, но в разговоре и кое-что иное проскальзывало. Товарищ-то за дело болел, и ситуация оценивал довольно здраво, в том числе его сильно беспокоило то, что «сократить военные потери» в обозримом будущем не получится. Не в том смысле, что врачи не будут лучше раненых лечить, а в том, что количество этих раненых лишь увеличиваться будет:
— Германцы уже давно предлагают замирение, но, к сожалению, император пока к миру не стремится.
— Ну да, ему перед союзниками стыдно: у нас на фронте дела идут в целом неплохо, а французов с британцами немцы как щенков…
— Да если бы это! Императору семья в уши дует с утра до ночи, что войну останавливать никак нельзя, но вовсе не ради союзников дутье то идет: союзники тут лишь предлог, а родня императора изрядные барыши получает от дельцов, военные поставки производящие, им прекращение войны поперек горла встанет!
— То есть вы считаете, что компания братьев все орудие и боеприпасы ради наживы…
— А вот так я не говорил! Василия, да и Дмитрий– им-то как раз война многим панам помеха, но таковых промышленников и нет почти! В Москве, я наверное знаю, из подобных еще господина Второва назвать можно, а здесь, в столице, таковых и вовсе нет! И опасаюсь я, что добром все это точно не кончится… ну а к вам лично у меня лишь уважения, я уже знаю, что орден вы вдвойне заслужили. Но почему император вам банта к нему не представил… Так когда, говорите, вопрос со стеклом для окон госпитальных решить выйдет?
Вот за что я уважал высокородных дворян (очень не всех, конечно), что они никогда не брали взятки, и никогда никому их не давали. Да и христорадничать им в голову даже не приходило: в распоряжении генерала Салтыкова средства на приобретение стекла, конечно бы нашлись, но он именно «медицинский» бюджет тратил исключительно на медицину, так что за стекло для госпиталей он мне предложил плату «из собственных средств». Но я-то точно не хотел в его глазах хоть издали сравняться с теми, кто в войне видит лишь повод для наживы и стекло ему поставил «бесплатно». То есть за счет компании, причем не компании братьев Салтыковых, а моей, которая вдоль дороги из Москвы в Нижний уже десяток пельменных открыла. Но ведь генералу и Светлейшему князю «недостойно в должниках ходить», и он — пользуясь, конечно, служебным положением — направил для строительства трамвайных путей выздоравливающих солдат из госпиталей. Причем выбрал для этого саперов, с работой все же знакомых, но проделал он это даже не в качестве взятки, а ради того, чтобы компания солдат этих «подкормила»: все же интенданты воровали как не в себя и пайки в госпиталях выглядели уныло — а так хоть пельменями солдаты подкрепились.
Причем дорогу они очень профессионально клали: какой-то офицер (тоже сапер) даже рассчитал, какой зазор нужно на стыках рельсов устанавливать чтобы летом пути не повело, и всю дорогу солдатики вообще на три недели выстроили. То есть рельсы проложили (на имеющейся уже обычной грунтовой дороге), а вот столбы для трамвайного провода там даже ставить не стали: я решил, что по рельсам проще будет пустить что-то вроде «рельсового автобуса» с обычным бензиновым мотором. И даже придумал, где такие «автобусы» для линии сделают: на заводе, где предполагается делать в том числе и узкоколейные вагоны, и такое изготовить наверняка будет не особо трудно. А тем временем на новом заводе заработала электростанция, в цехах началась прокладка электрических сетей — а я, как дурак, теперь выбирал из пришедших на завод монтажников будущих рабочих, которые, собственно, и будут продукцию выпускать. Монтажников отдельно отбирал отдел кадров оружейного, но я решил провести «дополнительную фильтрацию» — не ради сохранения каких-то «производственных секретов», а просто чтобы завод как можно быстрее заработал. Люди-то уже официально как бы работу получили, но вот правильно из по местам расставить тоже было делом весьма важным. Но я эту работу проводил вообще безо всякого энтузиазма: на дворе уже февраль семнадцатого, и что будет дальше…