Между смертью и смертью (СИ), стр. 46

— Вы угадали. Однако нам лучше умереть пытаясь спастись. А не сидя в унынии на одном месте. Проще будет в Мире Теней.

— Умереть в бою в этом плане еще лучше.

— Жаль, биться не с кем.

— Сейчас будет с кем. Вы нас щитом накрыли как медным тазом, успокоились, и вверх совсем не смотрите. А там…

Глава 24

Росси вздернул голову, повертел ею. И, конечно, увидел то же, что и я. Высоко в небе вроде бы зарождался еще один смерч. На огромном пространстве падающий снег то закручивало в тугие спирали, то разгоняло в стороны, и эта круговерть неслась к земле, прямо на нас, опережая то, что ее порождало. Вот уже все в отряде заметили непонятное явление. И все поняли, что его причина — не случайные танцы воздушных потоков. А взмахи крыльев, гигантских крыльев. Однако их обладателя не было видно еще несколько секунд. Потом понемногу стали обрисовываться его очертания.

— Дракон! — крикнул кто-то в ужасе и восхищении. — Ледяной дракон!

Верно. Он целиком состоял из больших и малых кусков льда и прожилок голубоватого сияния меж ними. Он был могуч, страшен и великолепен. И наверняка более опасен, чем обычный дракон. Сияние удерживало льдины и льдинки вместе, и в то же время мешало им сталкиваться друг с другом. Оно наполняло существо жизнью, давало ему силы.

— Рассредоточиться! — скомандовал Элиас. Что, впрочем, было лишним. Все и так уже это делали.

Даже низкоуровневые воины и боевые маги прекрасно знают, в каких порядках следует сражаться против конницы, пехоты и смешанных войск противника. А также костомехов, различных «строевых» монстров, ну и вот — драконов. Это первое, что наставники вбивают в головы новичкам. Хотя, естественно, сами по себе оборонительные и наступательные порядки всех проблем не решают. Наша проблема состояла в следующем: маги не смогут прикрывать единым магическим щитом рассыпавшийся по большой площади отряд. Теперь каждый должен сам отражать продолжающие падать ледяные иглы или избегать их. Но это все же меньший риск, чем встретить атакующее нас чудовище сбившись в кучу.

Испытанная во множестве битв тактика не подвела. Дракон предельно снизился, мощно взмахнул крыльями у самой земли, взметнув тучи снега, и яростно взревел. Вместе с ревом из его пасти вырвался поток настолько холодного воздуха, что все впереди заволокло густым туманом.

Я оказался довольно далеко в стороне, однако у меня все равно перехватило дыхание. Не от волны космической стужи, которой удалось избежать, — от рева. В нем грохот сорвавшейся с горного склона лавины смешался с оглушительным звоном разбитого стекла, словно кто-то с размаха швырнул на камни целый склад пустых бутылок. Когда туман рассеялся, стали видны наши потери. Два воина превратились в обледенелые статуи вместе с лошадьми. А ведь могло быть хуже.

Дракон взлетел чуть выше. Еще один сильный и притом резкий взмах крыльев — и в нас полетели сотни ледяных чешуй размером с тарелку. Они были остры по краям как бритвы и твердость имели стальную, словно их прессовали по давлением где-то в недрах Юпитера. Защита выдержала не у всех: отряд потерял еще двух воинов и мага. На сей раз мы уже ответили на атаку. Кто файерболами, кто струями пламени, кто чем — однако делая ставку именно на огненную стихию. Огонь вредил дракону очень хорошо — то есть так, как нам и хотелось. Лед его тела оказался более устойчив к нагреву, чем обычный. Но все же какое угодно повышение температуры он не держал.

Из ран существа вместо крови хлестала вода. От ожогов шел не дым, а пар. Повсюду в крыльях зияли дыры, что вскоре вынудило дракона приземлиться. Хотя сложно сказать, легче нам от этого стало или тяжелее. Чудовище потеряло способность метать ледяные чешуи с высоты, накрывая сразу большую площадь. Зато плотность обстрелов сильно возросла. Как и концентрация ледяного дыхания. Рев стал нестерпим для слуха.

Я быстро исчерпал все, что у меня было в запасе огненного, и растянул лук, надеясь что стрелы Нагибатора себя покажут. Они и показали — наилучшим образом! Наряду с подобными же, купленными мной позже. Тело дракона они навылет не пробивали, а шею — да. Голове тоже пришлось несладко.

Почти все воины израсходовались по Огню столь же быстро, как и я. И тоже взялись за луки, пращи и арбалеты. Стрелы у большинства были не так хороши, как мои, однако и не намного хуже. Арбалетные болты с пращными ядрами тоже.

Вдобавок пошло в ход все, что можно метнуть, — от копий, дротиков, специальных ножей и топориков, до боевых топоров, кинжалов, секир и метательных редкостей вроде сюрикенов, чакр и бумерангов. Благо интернациональность отряда располагала к тому, чтобы у него было в наличии все мыслимое и немыслимое оружие. Имелось и все нужное для жизни и ведения хозяйства в походе. Поэтому когда вундервафли с хорошими поражающими свойствами закончились, в дракона полетела всякая всячина, которой можно нанести какой-то урон: скиннеры, филейники, вилки и еще менее подходящие для битвы вещи. Однако если воин-маг уровня этак восьмидесятого бросит во врага что угодно, даже шило или иголку, приятного мало.

У кого были в запасе боевые петы, активировали их. Я тоже призвал эгиду. С особым удовольствием, вспомнив про ее огненное дыхание. Хоть бы она могла применять его многократно!.. Эги, ты можешь? Если да, шуруй на всю катушку!

Эги могла. И принялась шуровать так, что залюбуешься. Кого и когда она жалела? А дракон, видно, ей как-то по-особенному не нравился. Ну, она вообще-то пустынная львица. То есть животное теплолюбивое. И все, что связано с холодом, не по ней. Дракон очень хотел сделать ей плохо, но Эги была слишком проворна для него. Ледяные чешуи летели туда, где моей помощницы уже не было. Потоки клящего мороза из пасти чудовища окатывали только ее следы на снегу. Лишь изредка она запаздывала, и ей доставалось.

По степени полезности в этом бою эгида превосходила всех петов отряда вместе взятых. Ее крепко поддерживали уцелевшие маги, пока еще не исчерпавшие своих возможностей пользоваться огненной стихией. Казалось, шансы на победу у нас неплохи, хотя потери тяжелы. Дракон исходил паром как дырявый самовар. Связующее его члены сияние потускнело. А местами почти погасло, и там из огромной туши уже не вода лилась, а сыпался нерастаявший лед. О согревающих заклинаниях мы забыли: до пота согрелись движением. Завалим гада? Не завалим? Черт дери! Надо завалить!

Однако дракон быстро регенерировал. Слишком быстро, на мой взгляд. Конечно, температура в зоне уже минус тридцать. Но, кажется, ему не только это помогает. А что-то еще. Что?..

Элиас погиб. Мы остались без командира, но это не имело значения. Это с самого начала не имело значения, — а сейчас тем более. Гораздо хуже то, что все мы уже серьезно истощены. Многие ранены. Трое — смертельно, и еле шевелятся. Вот уже и эгида стала замедляться… А остальные петы давно погибли.

Дракон перешел от защиты к нападению, давя лапами окоченелых мертвых бойцов, и живых тоже. Последним из отряда погиб Росси. Я остался один. Точнее, с довольно бодрым пока Люцифером и все еще активной Эги, однако… Однако этого не просто мало — ничтожно мало. Я попытался построить портал в Убежище, но каст не пошел. А стоило ли ждать другого? Если из зоны нет выхода, то это и значит — нет выхода.

Дракон с глухим ревом оглядел опустевшее поле боя. Но почему-то не поспешил нас уничтожить. Он замер, пристально глядя мне в глаза. Словно предлагал короткое перемирие — непонятно зачем. Конечно, не для того, чтобы перевести дух и взамен дать такую же возможность нам. Мы в этом нуждались. Он — нет.

Люц остановился. Я волей-неволей тоже, поскольку сидел на нем. Эгида прекратила нападать и попятилась. Она отступала, пока не оказалась рядом с нами. Теперь дракон точно мог бы угробить всех одним махом. Однако он все еще медлил. Затем изогнул шею, наклоняя голову, так что она оказалась прямо напротив меня, всего в дюжине шагов.

— Ты храбро бился, — промолвил он рокочущим басом, в который странным образом вплетались звенящие «стеклянные» нотки. — Ты единственный уцелел. Ты не боишься меня, и мне это нравится.