Между смертью и смертью (СИ), стр. 44

Я выбрался наружу, осмотрелся. Спокойно все, только небо закрыли тучи. Люцифер мирно дремал, свесив голову к земле. По-видимому, ничто его не тревожило, а ведь чутье у моего коняги отменное. Весточка прикорнула на передней луке седла, спрятав голову под крыло, и кошмары ее вроде тоже не мучили.

В чем же дело? Что происходит со мной? А самое главное — что творится с талисманом? Он уже приходил в норму, но ведь что-то его активировало. Да еще таким странным образом.

Я сделал несколько шагов от навеса, и еще несколько, в другом направлении, чтобы увидеть всех дозорных. Они стояли на местах. Все живы. Все на страже. Только…

Только как-то слишком неподвижно они стоят. Будто вкопанные по периметру столбы. Это ненормально.

Я подошел к одному — да, не ошибся. Спит, сукин сын! Остальные тоже. Про воинов и магов в палатках и речи нет — все дрыхнут как алкаши после попойки. Лагерь беззащитен. Но в то же время никто не нападает на него. И даже признаков никаких присутствия поблизости враждебных существ и подготовки атаки.

Кажется, один я с этим не разберусь. И глупо быть в такой ситуации одному. Надо хоть кого-нибудь поднять! Я растолкал Росси. И в двух словах объяснил, что произошло. Не дожидаясь, пока мозги у кастера прогреются до способности думать, пнул Элиаса. Он тоже включился в действительность не сразу, как и положено безмятежно почивавшему человеку. И уже вместе мы кинулись будить остальных. Сделали перекличку. Все оказались на месте, кроме мага по имени Гетт. Пропал не только он, но и его конь. И палатка исчезла.

Глава 23

Лучшие следопыты из воинов тщательно изучили каждую пядь земли в лагере. Оставшиеся у нас кастеры сделали то же самое. Те и другие пришли к выводу, что на территории внутри магического круга никто из посторонних не появлялся. Гетта не похитили. Да и зачем похитителям его палатка понадобилась бы? Он сам ее собрал, вскочил в седло и уехал. Мимо спящих уже беспробудно часовых, — а прочих вовсе не приходилось опасаться. Его уровень не предполагал способностей, достаточных для того, чтобы разом отправить в отключку весь наш отряд вместе с дозорными. Особенно учитывая пестрый расовый состав команды, что потребовало бы от любого кастующего дополнительных усилий. Гетт был гоблином. А остальные — кто кем.

— Значит, ему содействовали, — задумчиво пробормотал Росси. — И раз Гетт темный, ясно, откуда была поддержка.

Среди присутствующих тут же разгорелась дискуссия на тему: можно ли вообще доверять темным, и особенно здесь, в Экситиуме. Одни считали, что нельзя ни при каких условиях. Другие — что вполне, и приводили в подтверждение положительные примеры. Третьи придерживались нейтральных взглядов. Их было больше всех — они и победили, дружно призвав прочих закрыть бесполезное обсуждение и впредь вечных вопросов не касаться.

— Ничего не понимаю! — сердито воскликнул Элиас, когда гомон смолк. — Нам причинить зло не хотели — иначе уже никого не было бы в живых. Но тогда зачем это представление? Гетт мог покинуть нас в любое время, и никто не стал бы выпытывать, почему он так решил и куда направляется. Любой может нас покинуть! Мы собрались вместе ради большей безопасности в пути. Всего лишь. Для какой цели кому-то обставлять свой уход как побег? Это выглядит глупо!

— Именно что выглядит, — сказал Росси. — Но не потому, что глупо в самом деле. А из-за нашего невежества. Несомненно, в произошедшем есть смысл. И да помогут нам боги постичь его раньше, чем случится предвозвещенное Безумным Часовщиком. Теперь я уверен, что полночь пробило для нас.

— Так, может, заодно подскажешь, господин умник, что нам теперь предпринять?

— А чего ты на меня-то взъелся? Я, по-твоему, с Часовщиком дружу, и специально попросил его дать для нас концерт? Или Гетта знал лучше других и предвидел, что он сбежит сегодня?

Элиаса отповедь Росси слегка охладила.

— Ладно, не гневайся на вздорного склочника, — сказал он. — И я на тебя не стану. Ты тоже бываешь вздорным. Вспомни, что я прощал тебе, и прости мне.

Росси буркнул что-то вроде: «Замяли». И мир между командиром и лучшим магом отряда был восстановлен.

— Кстати, Гетта никто не знал хорошо, — заметил один из воинов. — Даже те, кто с ним из одного стана. Я, например. Мы многажды на зачистки ходили вместе, и он ни разу не подвел. Но не скажу, что я знал его. Дружбы он ни с кем не водил. Замкнут был очень.

Говорившего поддержали. Да, брат, правду глаголешь. Не прославился Гетт открытостью.

Я решил вмешаться:

— Если хотите знать мое мнение, Гетта предупредили, что нам скоро кранты. Вот прям очень скоро. И дали понять, что он не обязан делить печальную судьбу с остальными, поскольку нужен для чего-то важного. И коль согласится… Гетт согласился. Его доброжелатели еще недавно ничего не знали об угрожающей отряду опасности. Наверно, до Часовщика и не догадывались о ней. А после Гетт уже не смог бы свободно нас покинуть, как Элиас говорил. Всему есть пределы, правда? Даже темный не станет срываться черт знает куда на ночь глядя, ни с того ни с сего. И не сможет это сделать не вызывая подозрений.

— Похоже, так и было, — сказал Росси.

— И еще, считаю, Элиас не прав, что нам не хотели зла причинить, — продолжал я. — Хотели, но посчитали ненужным тратить силы на без пяти минут покойников. Доказать я это не могу: моя уверенность основывается всего лишь на ощущении, которое у меня было, когда я проснулся. И странном состоянии одного из талисманов, что я ношу. Мне этого достаточно. Как вам — не знаю. Предупредившие Гетта убеждены, что от смерти нам не уйти. Иначе они нас уничтожили бы.

— Тоже так думаю, — опять поддержал меня Росси. — Разбираться с чьими-то ощущениями и талисманами — это слишком долго, и неизвестно, что получится. Но Часовщика все слышали.

— В любом случае будет разумнее поверить князю, верно? — спросил Элиас, оглядев присутствующих. — А Росси мы и так доверяли. Раньше я не уважал Часовщика, однако он уважает. И я склоняюсь к тому, чтобы тоже начать уважать. Все по тем же причинам: это разумнее. Если князь и Росси ошибаются, и нам ничего не угрожает, мы всего лишь переосторожничаем. Если же они правы, повысим наши шансы уцелеть. И пусть благодетели Гетта пожалеют, что нас не убили.

Все выразили свое согласие сказанному. Без энтузиазма, однако единодушно. Сперва нам следовало дождаться рассвета. А потом отряд мог оставаться на месте, в надежде на прояснение ситуации какими-либо последующими событиями, продолжить путь к «Бахардану», свернуть к какому-нибудь другому лагерю или вернуться на окраины Экситиума. Каждый из вариантов имел свои преимущества и недостатки. Выбрать объективно лучший мы не смогли. Гибель могла ждать нас всюду. А могла нигде не ждать.

— Значит, поедем туда, куда и ехали, — постановил Элиас. — Кто-то против?.. Нет?.. Тогда — ложимся досыпать, выставив удвоенные дозоры. По малейшему подозрению — общая тревога, кто бы что ни заметил странное.

Однако до утра ничего особенного не случилось. После восхода солнца мы пересекли заболоченный лес, помешавший продвижению вчера, — и тоже без происшествий. Он оказался неширок, и нам удалось найти сухую тропу через него. За лесом отряд почти сразу оказался среди руин мощного укрепрайона, выжженного до состояния пустыни. Когда-то он включал в себя минимум одну пятибашенную крепость, рыцарские и баронские замки, отстоявшие друг от друга на версту и даже меньше, оборонительные земляные валы и протяженные засеки, призванные мешать маневрам вражеских войск.

— Это остатки укреплений вокруг Гарвата, — пояснил Росси, заметив, с каким интересом я смотрю по сторонам. — Гарват до разрушения был вторым по величине городом королевства. Здешние земли славились сказочным плодородием. А теперь, как видите, на них и чертополох растет с трудом. До войны вправо и влево отсюда хотели протянуть четвертую линию Западных Рубежей. Но так и не начали, потому что Эльвейс и без того почти разорился на первых трех.