Между смертью и смертью (СИ), стр. 41

— Росси просто молодец! — восхитился Люцифер. — А скромничает! Где же мало ему открылось?.. Правда, мы знаем, что боевых лошадей у команды Дона две. Но нам чем гордиться? Мы их видели.

— Ага, — флегматично отозвался я. — На боевых катаются оба воина-мага. Сам Дон — на скакуне. У остальных обычные ездовые. Вряд ли они по-особому кованы или кому-то посвящены.

Элиас заметно напрягся, ожидая моей реакции на выводы Росси. Я отъехал от отряда, чтобы все меня хорошо видели, и заодно оказался у самого ручья. Он довольно широк, но если что, Люц его перепрыгнет и с места.

— Мои слова не для чужих ушей, — начал я. — Поэтому прошу магов проследить, чтобы нас не подслушали.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — ответил один из кастеров. — Мы постоянно заботимся об этом. А с того момента, когда Росси почуял неладное, — с особым старанием.

«Наверно, вы и о многом другом готовы позаботиться, — подумал я. — Например, чтобы приставший к отряду странный тип не ушел порталом от предстоящего важного разговора. Ишь как насторожились!.. Нет-нет — вы правы. Если начинаешь вести себя странно с точки зрения окружающих, следует сперва объясниться, и лишь потом испаряться. Не сомневайтесь — объяснюсь. И точно не стану портироваться в Убежище под пристальными взглядами шести опытных кастоплетов. Вдруг вычислите путь и конечную точку?»

Но пора речь толкнуть. Эх, вдохновение, провалиться тебе! Как бы ты сейчас пригодилось!

— Нам ни в коем случае нельзя соваться в земли Морта, — сказал я, сделав окончательный выбор в пользу правды-матки, которую принято безжалостно резать, когда очень хочется или по-другому не получается. — Мне хорошо известны те, кто нас там поджидает. Конечно, они тимойцы. Более того — состоят на службе у своего короля. У них приказ доставить меня к нему любой ценой. Как они предугадали, что я встречусь с вами и мы вместе поедем сюда — этого я не знаю. Как им удалось вступить в союз со здешней нечистью или подчинить ее себе, не знаю тоже. Может, действуя через своего главного покровителя — Хонора. Может, еще как-то. Однако у них получилось, и сейчас в имении засада. Нам дадут войти и постараются заманить поглубже. А потом все монстры, которые здесь есть, слаженно набросятся на нас под руководством своих временных повелителей. Те, кстати, сами по себе опасны, и способны нанести тяжелейший урон даже такому сильному отряду, как наш.

Я помолчал, давая всем усвоить сказанное, и закончил:

— Недавно у вас были веские причины меня убить, чтобы моим оружием, доспехами и содержимым кошелька возместить причиненный облаками вред, ну и душу отвести. Теперь появится соблазн скрутить и продать. Возможно, кто-то уже подумал об этом. Понятно, тимойцы вряд ли станут придерживаться первоначального плана, когда поймут, что он раскрыт. И заплатят очень хорошо, раз я им так нужен. Быть может, они в любом случае предпочли бы заплатить, да не нашли способа сделать вам предложение, или сочли такой вариант ненадежным. Решайте. Я без боя не сдамся, но вас много… Эй, Элиас! К твоему сведенью, я богат не только на истории. Запросто мог бы открыть аукцион и попытаться выиграть его, заплатив вам больше. Но это слишком для меня унизительно.

Вот и все. Больше сказать нечего, и сказанного не воротишь. Если нападут, драться я, конечно, не стану. Рвану галопом к тимойцам и монстрам — пусть схлестнутся с ними, а я постараюсь выбраться из месилова и удрать, подключив при необходимости к делу Эги. Остановится отряд слишком рано, повернет — я тоже поверну, монстры погонятся за мной, и месилово таки будет. Не обессудьте: если мне не оставляют выбора, я тоже не оставляю.

Элиас глядел на меня с раздражением. Насколько я успел его понять, был он не слишком гибок и однажды взятый курс менять не любил. Он уже свыкся с мыслью, что мы в товарищеских отношениях, и при любых обстоятельствах стоим друг за друга как минимум до прибытия в «Бахардан». Но текущая ситуация подталкивала его к совсем иному.

Воины и маги отряда испытывали примерно те же затруднения. Недавно они отказались от агрессии в пользу дружелюбия, и не очень-то хотели это рушить. Так уж устроены разумные: сотворив добро, пусть даже случайно, они начинают считать себя хорошими, и не всегда способны сразу превратиться в плохих, какие бы выгоды это ни сулило.

Помочь я ребятам не мог. Мог лишь посочувствовать. От меня они пока не видели ничего кроме неприятностей, причем неприятности эти следовали друг за другом чересчур плотно. После схватки с облаками не минуло еще и двух часов, и вот уже по моей вине сорвана давно задуманная трофейная операция. Сам я из приятного и потенциально полезного спутника превратился в ценную добычу, которая, однако, способна больно кусаться. И даже если они меня пленят, тимойцы точно отвалят им достаточно щедро? Вдруг нет? Вдруг вовсе скажут: «Да пошли вы!..» — и попытаются отбить меня позже?

Никто из отряда не пошевелился и слова не проронил, но я подозревал, что многие общаются по мыслесвязи. Помалкивал и Элиас, — но наверняка не только по этой причине. Будучи лишь походным командиром, он вряд ли мог решать важные вопросы единолично. Сперва ему надо понять, к чему склоняется большинство бойцов, а главное — старшие отдельных групп. Народ-то у него с четырех разных станов, как он говорил, и мнения могут разойтись. С приказами такой публике спешить не стоит. Или не послушаются, и твоя власть окажется под вопросом. Или послушаются не все — тогда отряд расколешь…

Через минуту полная неподвижность сменилась переглядываниями. Молчание нарушилось короткими фразами вполголоса. Всего на достижение консенсуса потребовалось минуты три. Лицо Элиаса прояснилось, и он сказал:

— Повезло тебе, княже! Среди нас нету таких, кто зашибал бы деньгу, продавая кого-то кому-то. Или хотел бы начать. Но странствовать вместе с тобою дальше и какие-то общие дела иметь мы не хотим. Слишком опасный ты компаньон, раз тебя выслеживают специально снаряженные государевы дружины. Мы сейчас уедем отсюда, а ты выжди немного. Потом можешь подаваться куда хочешь. Но если отправишься тоже в «Бахардан», коня не торопи. Хотя бы сегодня ты должен двигаться медленнее нас. Договорились?

«Неизвестно, кому повезло больше, — подумал я. — И кто из вас остался бы жив через полчаса, надумай вы что другое. Иногда безопаснее вести себя так, будто ты истинный светлый, хоть сроду таким не был. Больше шансов сохранить шкуру целой».

Элиас ждал ответа. Тянуть не следовало, и я сказал:

— Договорились. Наверно, да, в «Бахардан» поеду. Лучше чтобы вы об этом знали. Обещаю не спешить. А вы, если хотите, можете слегка прибавить ходу.

Элиас махнул рукой на прощанье и первым повернул коня. Вскоре отряд скрылся из виду. Люцифер пощипывал траву, коротая время. Я меж тем внимательно следил за обстановкой на другом берегу ручья. Дозорного тимойцев не обнаружил, хотя он, несомненно, был где-то там. Но ведь не обязательно рядом. Магам обычно нет нужды подсматривать за кем-то визуально. Продвинутым воинам-магам с соответствующими навыками — тоже.

Дон по докладам своего наблюдателя уже должен был понять, что засада провалилась. Неужели не попытается взять меня теперь, когда я один? Но ничто не двигалось меж кустов и деревьев поблизости. Не доносилось подозрительных звуков издалека. То ли монстры имения не могли переходить ручей, а без них тимойцы оказались не готовы к захвату. То ли, что вероятнее, Дон в свою очередь опасался засады. Пока он не мог с уверенностью судить, уехала моя группа поддержки насовсем или притворно.

Люцифер поднял голову от земли, повернул ее, скосил на меня глаз и сказал:

— Кажется, уже можно ехать. Немного мы подождали. И если наше «немного» не сойдется с «немного» в понимании Элиаса, то пусть обижается на себя. В следующий раз будет точнее обозначать сроки… К тому же тут место слишком открытое. И трава поганая.

— А какой она может быть, если ручей ядовит? — проворчал я. — Заболеешь вот — тоже обижайся на себя. Не мог подальше отойти?