Между смертью и смертью (СИ), стр. 35

Тем не менее полосу зачисток мы проехали без неприятных происшествий, хотя на ее пересечение ушло почти два часа. Когда натоптанные группами Верховного тропы закончились, я мысленно приказал Люцу остановиться. Просто продолжить путь мешала докучливая мысль, что куда бы я ни поехал, могу не приближаться к цели, а отдаляться от нее. Собрался двинуть вглубь Экситиума, — но вдруг владельца эгиды следует искать где-то рядом? Строго говоря, место его пребывания уже сейчас могло остаться у меня за спиной. Или оно находится в полосе зачисток слева. Или справа…

Я прочел один закл, другой — кажется, за мною никто не следил. Чуть справа в низине прозябала рощица, выглядевшая безобидной. Заехав в самую средину, я слез с коня, сбросил с плеч плащ и призвал Эги. Она уставилась на меня с недовольством. Наверно, угадала, о чем пойдет разговор.

— Знаю, что ты не можешь раскрыть местонахождение своего хозяина, — сказал я. — Иначе давно раскрыла бы. Но хоть какие-то ориентиры дай? Я же здесь лет на десять застрять могу!

— Не застрянешь, — пообещала львица.

— А на девять с половиной?

— И на столько тоже. Иди туда, куда тебя влечет. Прислушивайся к тому, что подсказывает сердце. Оно так часто обманывает смертных, что рассудительные не доверяют ему. Но это ошибка. Следует всего лишь понимать, когда доверять позволительно, а когда нет.

— Ты говоришь словно какой-нибудь гребаный фальшивый оракул! — психнул я. — Задача которого не прояснить ситуацию обратившемуся, а запутать его еще сильнее, чтоб выжать побольше бабла… Послать что ли тебя в одиночку разбираться с тимойцами? Получится — хоть одной заботой меньше станет.

— Желаешь — пошли, — равнодушно отозвалась Эги.

— Не в моих это правилах, — буркнул я, слегка остывая. — К тому же отрядец у Дона слишком крутой по способностям. Скорее всего, даже круче, чем кажется. Какие вундервафли пацаны с собой в седельных сумках возят — вообще неизвестно. Если тебя угрохают, что я верну твоему владельцу?

Эги склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то. И неожиданно ответила:

— Не так уж важно, вернешь ли ты меня ему.

— Как это? — оторопел я.

— Понимай как хочешь. Но лучше делай что наметил, не пытаясь постигнуть то, что пока тебе недоступно.

Меня так и подмывало психнуть еще раз — уже по-настоящему. Однако удалось взять себя в руки. Я превратил Эги в плащ и выехал из рощи, кляня последними словами и львицу, и себя, и проклятый квест, с которым ничего не ясно!.. И еле успел дернуть поводья, останавливая Люцифера. Земля прямо у его передних копыт расступилась широкой трещиной, и мы чуть не грохнулись в нее. Конь осторожно попятился от края, который вряд ли был надежен и мог обрушиться в любой миг. Трещина закрылась, чавкнув промоченной вчерашним дождем почвой.

— Поехали в обход, — сказал я. — Такие ловушки обычно бывают многоразовыми.

— Обычно да, — удрученно согласился Люц. Он тоже не почуял заранее угрожавшую нам опасность, и теперь взял в сторону с большим запасом.

Прошло некоторое время, прежде чем мне удалось расслабиться. Чуть не погибли — и из-за чего? Нервишки пора лечить — факт! Ведь я и не ожидал услышать от эгиды нечто полезное, о чем сразу ей заявил. Но когда в самом деле не услышал, расстроился так, будто жизнь кончена. Совсем не надо было четвероногую призывать! Непоняток только прибавилось. Думай теперь, отчего это вдруг самая суть задания, ради которого я здесь, оказалась не важна. Что изменилось? Почему?

Перебрав десяток гипотез и забраковав их все, я решил: ничего не изменилось. Изначально так и было. Просто я раньше считал ту суть очевидной, а она оказалось не такова. Возвращение эгиды владельцу — всего лишь повод, чтобы его разыскать. Найду — прочее действительно по каким-то причинам окажется второстепенным. Может, неведомому квестодателю важно лишь чувака из самозахоронения вытащить? Или…

Продолжать рассуждения мне как-то не захотелось. Опять, того и гляди, наступлю на грабли ошибочной очевидности, только другой, свеженькой. И это будет тем более обидно после предупреждения эгиды, которое она выдала под конец. Нафига недоступное постигать? Оно ведь по определению непостижимо для меня сейчас. Так буду же скромнее! Заняться есть чем.

Выбравшись из низины, мы углубились в еще одну рощу. В ней наткнулись на развалины замка. Когда-то его жестоко обстреляли из мощных камнеметов, пробили одну стену таранами и раздолбали донжон буквально до фундамента. Следуя разработанной ранее стратегии, я не стал соваться внутрь и рассматривать в подробностях, что в этом замке есть интересного внутри. Конечно, он заселен монстрами, с которых можно дофига чего натрясти. Но если сразу после боя сюда заявятся тимойцы, придется драться с ними с устатку.

За рощей начались какие-то пустоши с мутировавшей растительностью. Здесь даже обычные березы выглядели зловеще, а некоторые деревья невозможно было опознать. Они стояли редко — словно специально для того, чтобы показать себя во всем безобразии. Заросшие черноватой травой участки земли меж ними чередовались с настолько плотными зарослями кустарников, что по ним разве змея проползет. В царство подобной флоры мне углубляться тоже не хотелось, но его объезд мог занять слишком много времени. И получится ли объехать? Неизвестно, что у этих пустошей по сторонам.

Люцифер настороженно втягивал ноздрями воздух, ловя подозрительные запахи. Я не менее настороженно поглядывал вокруг, стараясь заранее определить, что из кустов и деревьев может оказаться полуживым и в нас вцепиться. Минут через пять мы обнаружили остатки укреплений, возведенных когда-то кем-то второпях из бревен и камней. Они явно не имели отношения к замку и его осаде, и больше всего напоминали фрагменты протяженной оборонительной линии, построенной позже.

Сражались тут долго и жестоко. Убитых не успевали хоронить. Костей, ржавых доспехов и сломанного оружия повсюду валялось столько, что иногда Люцу приходилось выбирать, куда поставить ногу. Из травы под разными углами торчали вонзившиеся в землю копья и дротики с искривленными и растрескавшимися от солнца и дождей древками. Стоило их задеть — и они падали, ломаясь у наконечников, где подгнить им было проще всего.

Не все попадавшиеся нам останки были многолетней давности. Вот этим костям от силы несколько месяцев. А этим, пожалуй, и недель. А вон в стволе уродливой сосенки стрела торчит — почти новенькая… Здесь многие до нас пытались проехать или пройти, но не у всех получилось.

Откуда-то спереди пахнуло сыростью, пропитанной запахом падали. Я разглядел вроде бы нору в склоне бугра чуть справа, и догадался, что это не просто оттуда несет само по себе — движение воздуха вызвано обитателем норы, который быстро-быстро пробирается по ней к выходу. Или же пробирались обитатели во множественном числе, один за другим, — что еще хуже. Дыра-то довольно большая, полметра в диаметре.

Я сформировал самый мощный файербол, какой только мог, и метнул его в дыру. Внутри ухнуло, наружу рванулось пламя. Оно также вырвалось еще в нескольких местах, хотя и слабее, — дальше по склону, из вершины бугра, метрах в пятнадцати в стороне от него… Кажется, я поразил большое логово с несколькими выходами. Его жильцы были существами предусмотрительными. К сожалению, и живучими тоже. Или файербола не хватило на все ходы, что они прокопали. Из-под земли неслись такие звуки, словно волки залезли в свинарник и закусывают там всеми подряд. Мертвые не создают столько шума.

«Вы уничтожили двадцать шесть крылатых землероек, — выдала краткий отчет система. — Уровни погибших — с восьмого по тридцать девятый».

Летающие монстры — и в то же время подземные? Как-то не думал, что такое бывает. А пора бы уже отучиться мыслить узко, привычными стереотипами.

Избежавшие смерти упыри с яростным визгом лезли наружу, более или менее обгоревшие. Некоторые пострадали настолько, что уже не могли взлететь. Однако они еще способны атаковать с земли. А это лишь осложнит сражение со всей стаей в целом. Люцифер хуже всего защищен от нападений всякой зубастой мелочи снизу. И мне ее с коня трудно достать. Лучше спешиться… Зато нам на руку злость тварей, их неодолимое желание с нами расправиться. Это помешает землеройкам применять сколько-нибудь сложные стратегии. Конечно, они привыкли взаимодействовать друг с другом, живя колонией. Но сейчас опасное для любого противника единство монстров разрушено жаждой мести.