Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ), стр. 40

Не верится, что мой первый приём начинается…

Глава 56

В тени старого дуба я наблюдаю, как слуги разносят чай, как гостьи рассаживаются за длинным столом, как солнце пробивается сквозь листву, рисуя золотистые пятна на белоснежной скатерти. Голоса звучат приглушённо, будто все тоже чувствуют торжественность момента, и я ловлю себя на мысли, что смотрю на этих женщин и не могу поверить, что они здесь, что я здесь, что всё это происходит на самом деле.

Леди Ашита, заметив моё замешательство, подходит ближе, берёт под руку.

— Всё хорошо, дорогая, — шепчет она, и я киваю, делаю глубокий вдох, стараясь унять бешеный стук сердца.

Я занимаю место рядом с ней и только хочу взять чашку, как графиня Эстель Вандер, та самая, что встречала меня холодным взглядом, первой нарушает размеренное течение разговора. Она отставляет чашку, поправляет кружево на рукаве и смотрит на меня так пристально, что я чувствую, как под её взглядом хочется съёжиться, но я держу спину прямо, вспоминая уроки Мистреи.

— Простите моё любопытство, — голос у графини низкий, спокойный, но в нём чувствуется сталь, — но я никак не могу понять, как так вышло, что канцлер, который столько лет избегал брака, вдруг решил жениться на девушке без роду и племени, да ещё и так скоро. Неужели это та самая любовь, о которой слагают баллады?

Другие дамы затихают, и я чувствую, как их взгляды впиваются в меня, ожидая ответа.

Я делаю ещё один вдох, вспоминая наш разговор с Дэйнаром, его слова о том, что на такие вопросы лучше отвечать официальной версией, и голос мой звучит ровно, когда я начинаю говорить:

— Его Величество Император посчитал этот брак выгодным для империи. Мой дар, как вы знаете, представляет определённую ценность, а канцлер долгое время не был женат. Союз укрепляет моё положение и даёт возможность развивать способности под надёжной защитой.

— То есть, брак по расчёту, — заключает она, и я чувствую как внутри растягивается неприятное ощущение, однако всё равно стараюсь сохранить спокойствие.

— Император счёл это решение разумным, — повторяю я, и леди Мирра Торн, та, что расспрашивала о здоровье, тихо вздыхает.

— Бедная девочка, — шепчет она с искренним сочувствием. — Выходить замуж по приказу, не зная, что ждёт впереди…

Жар обадёт мои ёщки, заливая их краской.

— Я не считаю это несчастьем, — говорю тихо, стараясь вложить всю нежность, возникшую из воспоминаний о жестах канцлера. — О таком женихе, как канцлер Дэйнар Эштар, можно только мечтать.

Тишина, повисшая после моих слов, длится всего мгновение, а потом леди Ашита тихо смеётся, и напряжение спадает.

— Что ж, признаю, — говорит графиня Эстель, откидываясь на спинку стула, — вы держитесь с достоинством. Это уже немало.

Разговор плавно перетекает на другие темы, кто-то обсуждает последние новости, кто-то сплетничает о соседях, но вскоре виконтесса Лейла Хоуп, та самая с цепкими глазками, подаётся вперёд и смотрит на меня с живым любопытством.

— Марианна, я слышала, ваш дар впечатлил даже магистра Сандара. Не могли бы вы показать нам что-нибудь? Мы так редко видим настоящую магию вблизи.

Я чувствую, как внутри всё сжимается от волнения, но отказываться нельзя, это будет невежливо, да и, наверное, интересно посмотреть на их лица, когда они увидят то, что умею я.

Мне остаётся лишь согласиться и по моей просьбе Лира приносит небольшую шкатулку с камнями, которые Хаггар оставил для тренировок.

Я выбираю три небольших голыша, гладких, отполированных временем, кладу их на ладонь и закрываю глаза, на секунду выдыхая, чувствуя, как в груди просыпается знакомая вибрация, как камни откликаются на зов, как их древняя, медленная песня становится моей.

Открываю глаза и выпускаю их в воздух.

Камни поднимаются медленно, неохотно, будто просыпаясь ото сна, и я заставляю их кружиться, сначала просто по кругу, потом один из них отрывается, облетает вокруг стола, возвращается, и я слышу, как леди Мирра ахает, как кто-то замирает с открытым ртом.

Я не пытаюсь сделать что-то сложное, не пытаюсь повторить те немыслимые траектории, что демонстрировала Элис, но камни слушаются, они танцуют мой танец, простой, но живой, и когда я опускаю их обратно на ладонь, тишина в саду становится почти оглушительной.

— Превосходно, — выдыхает баронесса Фреда, и я вижу в её глазах искреннее восхищение. — Вы правда управляете ими как живыми.

— Это дар, — скромно отвечаю я, садясь на место, и чувствую, как руки чуть дрожат от напряжения.

— Неплохо, — отмечает графиня Эстель коротко, но и от этой похвалы мне от чего то становится легче. Словно лёд в её взгляде растаял.

Разговор снова течёт, теперь уже оживлённее, и я почти забываю о том, что Дэйнар обещал не появляться, когда слышу шаги. Тяжёлые, уверенные, знакомые до дрожи.

Он выходит из дома и сам лично несёт в руках три корзины, наполненные цветами до краёв. Женщины за столом замирают, и я чувствую, как их взгляды мечутся между мной и канцлером, а он идёт прямо ко мне, ставит передо мной самую большую корзину с розами различных цветов от ярких бордовых и до нежнейших оттенков.

— Для тебя, — говорит он тихо, нежно проведя пальцам по месту, где с помощью какого-то средства скрыт шрам, о котором из присутсвующих знает только он.

А я взгляда не могу оторвать от его глаз, от того, как солнце играет в его волосах, и чувствую, как губы сами растягиваются в улыбку.

А потом он поворачивается к остальным, берёт две другие корзины и раздаёт цветы каждой женщине, не пропуская никого. Леди Ашита получает тёмно-красные пионы, леди Мирра — нежные лилии, баронессе Фреде достаются васильки и ромашки, и она смеётся, прижимая их к груди. Даже графиня Эстель, та, что была так холодна, получает свой букет — строгие белые гладиолусы, и я замечаю, как её пальцы дрожат, когда она принимает их.

— Канцлер, — говорит она, и в её голосе появляется что-то новое, тёплое. — Вы не перестаёте удивлять.

— Моя будущая жена заслуживает только лучшего, — отвечает он спокойно, возвращаясь ко мне и садясь рядом так естественно, будто всегда здесь сидел.

Глава 57

Тишина, повисшая после его слов, длится недолго, потому что женщины начинают рассматривать цветы, восхищаться, сравнивать, и я смотрю на Дэйнара, на его профиль, на то, как он держит мою руку в своей, и не могу поверить, что это происходит со мной.

Графиня Эстель вдруг поднимается, подходит ко мне, и я вижу, как изменилось её лицо, как исчезла та холодная отстранённость, что была в начале.

— Я должна извиниться, — говорит она, и я не понимаю. — Я не верила в этот брак, думала, что это очередная политическая сделка, очередная пешка на доске. Но теперь я вижу, что мои сомнения были напрасны.

Она смотрит на Дэйнара, потом на меня, и в её глазах появляется что-то тёплое, почти материнское.

— Я знала вашу мать, канцлер, — говорит она тихо. — Мы были знакомы в молодости. И я вижу, что этот выбор вы сделали сами. Не против воли, не по приказу, а сами.

У меня внутри всё обрывается от её слов, будто она только что произнесла вслух то, что я носила в себе, о чём догадывалась, но никогда не слышала подтверждения. Я смотрю на Дэйнара, на его профиль, на то, как его пальцы сжимают мои, и понимаю, что графиня права. Он выбрал меня. Не император, не обстоятельства, не политическая выгода, а он сам. Вспоминаю его рассказ о том сне, о том, как он увидел меня задолго до встречи, и мысленно улыбаюсь этому знанию, которое теперь принадлежит только нам.

— Спасибо, — говорит Дэйнар, и в этом коротком слове столько всего, что я не решаюсь поднять голову, боясь, что все увидят мои слёзы, которые почему-то наворачиваются на глаза.

Графиня кивает и возвращается на своё место, а вечер продолжается, но теперь разговоры текут иначе, свободнее, и я чувствую, как напряжение, висевшее в воздухе с самого начала, окончательно растворяется в аромате цветов и тёплом свете заходящего солнца. Женщины смеются, обсуждают подарки, наряды, предстоящую свадьбу, и я позволяю себе просто быть здесь, быть с ним, быть той, кто я есть.