Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ), стр. 24

— Там ей не придётся отвлекаться на взрывы в лабораториях, на шёпот в коридорах и политику в столовой. Только камень, горы и её собственный, неограниченный потенциал.

Воздух в кабинете становится густым, им тяжело дышать. Варрад медленно поднимается из кресла и вся его фигура теперь излучает сдерживаемую ярость, готовность к схватке.

— Верховный канцлер предлагает увезти уникальный, стратегически ценный имперский ресурс в свою личную вотчину? На самую окраину, на неспокойную границу? — Его бархатный голос стал шипящим. — Безопасность…

— Безопасность, — отрезает Дэйнар, так и не отводя взгляда от Императора, — будет обеспечена моими людьми. Людьми, которые уже доказали свою эффективность и, что важнее, абсолютную преданность имперским интересам. А не личным амбициям.

Император наблюдает за этим противостоянием, откинувшись на спинку своего кресла, и на его безупречном лице играет тень холодного, безразличного любопытства.

— Мастер Хаггар действительно неоднократно обращался с просьбами о возобновлении полевых работ, — размышляет он вслух, его пальцы бесшумно барабанят по столешнице из чёрного дерева. — Его доводы о чистоте энергетических линий в горных районах убедительны с научной точки зрения. А прогресс ученицы Ард под его началом и впрямь обнадёживает.

Затем он поворачивается ко мне. Его янтарные глаза теперь кажутся бездонными.

— Что скажешь ты, Марианна Ард? Академия даёт стабильность. Север — это возможность и риск. Готова ли ты променять относительный комфорт на суровость настоящей работы вдали от цитадели?

Я открываю рот, чувствуя, как пересыхает горло. Я должна сказать что-то о готовности служить, учиться, принести пользу. Но слова застревают. Весь кабинет, вся эта игра гигантов, давит на меня.

И тут Дэйнар говорит снова.

— Ваше Величество. Чтобы развеять любые, даже самые призрачные сомнения в чистоте моих намерений и обеспечить ученице не просто безопасность, но и безупречный, неоспоримый статус, я готов принять на себя высшую меру личной ответственности.

Он делает паузу. В этой паузе замирает огонь в камине, перестаёт течь время. Даже Варрад застывает.

Дэйнар выпрямляется во весь свой немалый рост, и его слова падают в гробовую тишину:

— Я готов взять Марианну Ард в жёны.

Глава 33

Тишина в кабинете становится звенящей, пока её не нарушает скрип паркета, когда капитан Варрад вскакивает. Я вижу, как алая ткань его мундира напрягается на плечах, как сжимаются пальцы в его белых перчатках.

— Это неслыханно, — обращается он к Императору, но я чувствую его колючий и яростный взгляд на себе, будто мужчина пытается прожечь во мне дыры. — Ваше Величество! Брачный союз с лицом столь неясного происхождения…

— Это называется гарантия, капитан, — даже не повысив тона, перебивает Дэйнар низким бархатным голосом. — Моя жена будет находиться под защитой моего дома, моего имени, и её преданность будет гарантирована моей головой.

Я чувствую как по спине бегут мурашки, перевожу взгляд на Императора, точно божество, снизошедшее посмотреть на театр смертных. Его мощная стать, его само присутствие в этом кабинете заставляют всё внутри меня сжиматься и замирать в почтительном, животном ужасе. Он великолепен и ужасен в этой мощи одновременно.

Его чёрные, как смоль, волосы сегодня не убраны в безупречный хвост, а свободными волнами ниспадают на плечи. Он поправляет прядь, откидывая её со лба небрежным, царственным жестом, но Варрад и Дэйнар замирают, становятся ещё внимательнее, будто ловят малейший намёк его воли.

Взгляд его янтарных глаз, медленный и всевидящий, скользит с Дэйнара на меня. Он останавливается на моём лице, и мне кажется, что он видит меня насквозь.

— Радикально, — произносит он, наконец, задумчиво. — В вашем духе, Верховный канцлер. Крайняя мера, демонстрирующая исключительную преданность делу.

Воздух в кабинете становится густым, словно сладкий сироп. Я не могу вдохнуть полной грудью, а когда он обращается ко мне и тогда всё остальное перестаёт существовать.

— Марианна Ард, что скажешь? — звучит вопрос, отражающий всю бездну его власти. — Твоё молчание будет воспринято как согласие.

Я чувствую, как под платьем дрожат колени, как ноги вот-вот подкосятся. Но что-то заставляет меня выпрямить спину и всё-таки произношу:

— Я… осознаю оказанную честь, — каждое слово даётся мне с трудом, слишком прямо глядя на императора Рааз-Аштара, и понимаю, что мой взгляд, наверное, полон непозволительной, безумной дерзости. — Этот союз послужит укреплению Империи Хазрад. И я… согласна.

Удивительно, что моего мнения вообще спрашивают. Хотя, мне кажется, это был лишь вопрос для вида.

Слова выходят сами, ведь отчасти я помню дворцовый этикет из памяти Мистреи, но при этом точно знаю, что практически в каждом взгляде допускаю непозволительную фривольность по отношению к столь великой персоне.

На идеальных губах Рааз-Аштара появляется призрачный намёк на улыбку и он едва кивает, словно позволяя мне выдохнуть, наконец.

— Пусть будет так. Канцлер Эштар, дальнейшие приготовления — ваша забота. Капитан Варрад, вы обеспечите формальности. Церемония состоится перед отъездом. Теперь все свободны.

Он уже поворачивается к окну, его профиль снова вырисовывается на фоне бледного неба. Аудиенция окончена. Он нас отпустил. Но его образ, его подавляющее, леденящее и гипнотизирующее величие, уже врезалось в память навсегда.

Варрад, бледный от бессильной ярости, склоняется в безупречном поклоне и исчезает за дверью. Меня берут под локоть. Я покорно следую, последнее, что я вижу, — это спину Императора, неподвижную и величественную, и тёмный водопад его волос на мантии.

Офицер в алом берёт меня под локоть, не оставляя мне выбора своей хваткой. Я покорно следую, ноги просто двигаются сами и мы выходим из кабинета в маленькую боковую приёмную, уставленную тёмными кожаными креслами.

Там, у камина, меня уже ожидает Дэйнар. С этого дня мой жених. Офицер отпускает мою руку и исчезает за дверью, оставляя нас одних.

Я останавливаюсь на пороге, едва сдерживая предательскую дрожь.

— Зачем вы это сделали? — непонимающе произношу я, глядя в его глаза уверенно, хоть сердце дрожит в его присутствии.

Дэйнар не отвечает сразу.

— Когда-нибудь ты поймёшь, — говорит он после долгих секунд ожидания, которые тянутся для меня словно минуты. — Но сейчас важно другое. До свадьбы, до самого момента, когда кольцо окажется на твоём пальце и обеты будут произнесены, ты должна быть осторожна как никогда. Варрад потерпел поражение, и теперь он особенно опасен.

— Почему? — вырывается у меня. Я делаю шаг вперёд, в центр комнаты, чувствуя, как гнев и страх спорят внутри. — Почему император вообще согласился на это? Почему он позволил вам… забрать меня?

— Род Эштар, — начинает он ровно, как будто диктует историческую справку, — не просто знатный род. Это одна из ветвей императорской семьи Хазрад. Не основная, забытая многими, но кровная. И для нас есть вещи важнее политики. Честь. Клятва, данная на крови предков.

Он абсолютно не похож на императора Рааз-Аштара, но сердце в его присутствии то замирает, то бьётся чаще и уж точно не от страха. Возможно, от волнения?

— Предложив тебе руку, я поклялся честью своего рода. Это высшая форма преданности, которую Император может принять от вассала. Это значит, что взяв тебя под свою защиту как жену, я навеки отказываюсь от любых притязаний на земли Анрих. Ты станешь моей женой. Моей законной частью. А значит, и законной частью Империи Хазрад. Твоя кровь, твоё происхождение, твой дар — всё это отныне будет принадлежать не прошлому королевству, а будущему Империи через мой дом.

Глава 34

После разговора с Дэйнаром я спешу на вечернее занятие по кинетике, на которое Элис почему-то не пришла. Занятие проходит на этот раз совершенно спокойно и заканчивается поздно, когда небо за стенами академии давно провалилось в чернильную синеву, а магические шары под куполом зала разгорелись ярче.