Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ), стр. 20

А потом один голос выделяется резкой нотой, исходящей со стороны той самой девушки. Я слышала, что на занятии её назвали Элис Вейн, и направляется эта нота прямо на мой камень. Мой сланцевик под ладонями вздрагивает, словно живое существо от удара током. Я открываю глаза как раз в тот момент, когда по его тёмной гладкой поверхности с сухим, крошечным щелчком пробегает паутинка трещин.

Тишина в зале становится абсолютной.

— Ученица Ард, — Голос магистра Гронды пронзает тишину, и все двадцать пар глаз прилипают ко мне. — Объясните.

Глава 27

Я отрываю ладони от камня, словно он обжёг меня. Паутинка трещин на сланцевике казалась осуждающим приговором, написанным на языке, которого я не знала.

— Объясните, — повторила Гронда, подходя ко мне всем видом показывая профессиональное разочарование.

Мой взгляд на миг метнулся к Элис, которая сидела с закрытыми глазами, а её руки покоились на собственном, безупречном камне. На губах девушки играла едва заметная, невозмутимая улыбка человека, погружённого в глубины медитации. Идеальная игра актрисы, ведь я точно знала направление, откуда появился этот импульс.

— Я не знаю, что произошло, — вырывается у меня неуверенно. Не могу же я сказать, что кто-то буквально разрушил мой камень изнутри! — Я пыталась установить контакт, и вдруг…

— Вдруг камень треснул, — заканчивает за меня Гронда, поднимая мой фокус-камень к свету магического шара. Сейчас я, как и всё вокруг, отчётливо вижу, что трещины были тонкими, но многочисленными, расходившимися от центра, словно удар пришёлся изнутри. — Фокус-камни чутко настроены на восприятие нашего дара, ученица Ард. Они принимают и усиливают ваш резонанс и не ломаются от простой неуверенности. Они ломаются от хаоса, несфокусированной, грубой силы, вброшенной в хрупкую систему связи. Вы либо полностью потеряли контроль над своим даром, либо, — она делает паузу, обводя взглядом круг, — пытались сделать что-то, к чему ещё не готовы. Наверняка вычитали сегодня что-то в библиотеке и решили повторить.

В зале как по команде проходит сдержанный шёпот. Кто-то качает головой. Другая девушка, сидевшая рядом с Элис, тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали, произносит:

— Может, её действительно к малышам на начальный курс определить? Там хотя бы учат сначала не ломать инструменты, а потом уже слушать их.

Лёгкий, нервный смешок пробегает по кругу. Моё лицо загорается от прилива крови, а я чувствую себя гигантом, которого пустили в лавку с дорогим фарфором и попросили просто смирно посидеть, а он от любопытство разгромил половину экспонатов.

— Это не я, — пытаюсь возразить, но слова теряют силу, утонув в тяжёлом молчании зала. Какие у меня могли быть доказательства? Что я почувствовала атаку? Что уловила чужое, враждебное намерение? Для них это звучало бы как оправдание некомпетентного ученика.

Элис, наконец, делает вид, что выходит из медитации. Она медленно открывает глаза, обводя всех ясным и спокойным взглядом. Она смотрит на мой треснувший камень, и на её лице отражается что-то вроде вежливого сожаления.

— Магистр, — тихо говорит она, — возможно, это моя вина. Я сижу достаточно близко. Может, мой собственный резонанс, ещё не до конца устоявшийся после прошлой практики, создаёт помехи? Я только недавно работала с кристаллами сжатия в лаборатории…

Элис Вейн бросает взгляд, полный вызова и у меня не остаётся сомнений в том, что она знает, откуда и как можно нанести удар, и прикрывается показным раскаянием и техническими деталями, которые звучат убедительно для ушей магистра.

Гронда вздыхает, ставя камень обратно передо мной.

— Помехи от соседа не могут нанести такого точечного структурного повреждения, ученица Вейн. Это исходит изнутри связи. — Она смотрит на меня. — Ученица Ард, вы прибыли по особому распоряжению, минуя стандартный курс. Возможно, в этом и кроется проблема. Пропущены основы, где изучают контроль и дисциплину сознания — это фундамент. Без них даже сильный природный дар становится угрозой. Себе и окружающим.

Я понимаю, к чему она клонит, но в то же время внутри всё кипит от несправедливости!

— Вам назначаются дополнительные занятия по основам ментального контроля. Начинать будете с индивидуальных сессий. А сейчас, — её взгляд падает на повреждённый сланцевик, — вы отработаете ущерб. После отбоя, в основной лаборатории, вас ожидает чистка десяти резонансных кристаллов. Вручную без применения дара. Инструкции найдёте там же, чтобы ваши руки запомнили, что такое терпение и аккуратность.

Кивки и одобрительные взгляды, брошенные в сторону Гронды, говорят о том, что решение сочли справедливым. Порядок восстановлен. Новичок-выскочка, посмевший сломать инструмент, получает по заслугам.

Мне в тот же миг хочется сжаться от унижения, склонить голову и уставиться в пол, сделав вид, что меня здесь нет. Но я не собираюсь показывать, что подобное может меня сломать, а потому расправляю плечи и делаю взгляд отстранённым.

Занятие продолжается, но я уже не могу сосредоточиться или что-либо сделать, ведь собственного камня у него нет, а запасной не предусмотрен. Я сижу, сжимая руки на коленях, чувствуя жгучее присутствие Элис, которая снова погружается в медитацию, теперь уже по-настоящему. Она выигрывает этот раунд. Безупречно. Без единого грубого жеста. Она просто показывает мне и всем остальным моё место.

Когда звенит колокол, я встаю первой, чтобы поскорее исчезнуть. Но по пути к выходу меня нагоняет та самая девушка, что сидела рядом с Элис.

— Не расстраивайся, — говорит она с неприкрытой жалостью в голосе, от которой становится ещё хуже. — Со всеми бывает. Возможно, это даже к лучшему. Элис, правда, гений в тонкой настройке резонанса. Иногда её поле такое сильное, что новички рядом просто не выдерживают, а тебе просто не повезло с местом. Но, честно, — она понижает голос, — с твоими-то вводными, может, и правда стоит пару лет поучиться с малышами? А то как-то неловко за тебя. И опасно. Мы все учимся здесь с десяти лет, многое вместе прошли. А ты, возможно, будешь чувствовать себя лучше с теми, кто ещё так же как и ты не знает основ.

Она похлопывает меня по плечу участливо и скрывается в толпе.

Глава 28

Ужин в общей столовой проходит в полной изоляции. Я беру свою порцию из густого овощного супа и куска тёмного хлеба и сажусь за самый дальний стол у стены. Никто не подсаживается. Взгляды, которые скользят по мне, выражают отчётливое отчуждение. Я для них теперь не загадка, а проблема. Та, что ломает инструменты и не умеет держать свой дар под контролем. Буквально за одно занятие я действительно стала банкротом в валюте общественного мнения.

Я ем медленно, стараясь об этом не думать, ведь я не для этого здесь нахожусь. Суп безвкусный, хлеб чёрствый. Но дело не в еде. Я чувствую каждую трещинку в каменной плите стола под локтями, каждое несовершенство кладки стены за спиной. Мой дар, кажется, окончательно проснулся и теперь звучит как постоянный фоновый шум. Я ещё не умею его отфильтровывать и те занятия с фокус-камнем идеально подошли бы. Это все равно что внезапно начать слышать, как дышит само здание. Оно одновременно сводит с ума и совершенно бесполезно в обычной жизни.

После ужина я отправляюсь в отведённую мне комнату в общежитии для учеников старших курсов. Радует, что она отдельная. Здесь нет ничего лишнего: койка, стул, столик и шкаф. Мне даже выделили несколько комплектов одежды, которые уже лежат внутри. Окно крошечное, зарешеченное, выглядит на внутренний двор. Стражи остаются снаружи, у двери. Моя золотая клетка стала скромнее, но это не важно. Главное — безопасность. А ещё у меня теперь навязчивая мысль раздобыть где-нибудь фокус-камень для самостоятельных тренировок, без вмешательств этой зазнайки Элис.

Я заставляю себя открыть учебники. Теория резонансных полей. Методы экранирования. Базовая геология для геомантов. Сейчас всё это кажется какой-то несуразицей, но я упорно пытаюсь вникнуть, хотя мысли возвращаются к треснувшему сланцевику, к лицу Элис, к тихим смешкам в зале. Злость кипит у меня внутри, словно горячий и в то же время беспомощный коктейль. Но злиться — значит играть по их правилам. Значит, показывать, что они меня задели.