Когда расцветёт сакура (СИ), стр. 51

Ее хриплый шепот с придыханием преследовал меня до самого рассвета, уже после того, как она выкинула меня из места, в котором мы встретились, и я забылась настоящим сном.

Слова Кицунэ пророчили беду. Новую. Еще одну.

Как будто было мало тех, что уже существовали.

31. Наследник Минамото

Таро

Я переводил сбившееся дыхание, когда услышал шаги за спиной. Чуть повернув голову, увидел старшего сына Томоэ — Фухито. Имя ему дали в честь родного деда, отца матери, который умер задолго до его рождения.

Он был младше меня на несколько лет, и еще ни разу ему не доводилось участвовать в настоящей битве. Что же. Скоро такой шанс представится. Не только ему, но и нам всем.

Я перевел взгляд на учиненный мной же беспорядок. У ног на земле валялся деревянный манекен, измочаленный в мелкие щепки. Рядом с ним — бамбуковая палка, треснувшая от силы моего напора. Я сжимал в правой руке точно такую же, но пока целую.

Пока.

— Такеши-сан тебя ищет, — сказал Фухито, отведя в сторону любопытный взгляд.

Я рвано кивнул. Именно из-за отца я оказался здесь: посреди хаоса, что создал сам. Мы не покинули поместье Фудзивара, как намеревались. Мы не догнали Акико-сан, уехавшую накануне в Камакуру. И я не сдержал слово, которое дал Томоэ.

Я ее бросил.

После того, как она мне доверилась.

Фухито мялся позади, не зная, что сказать, но и уходить не хотел.

— Матушка сказала, вы уезжаете на рассвете? — наконец, нашелся он.

Я предпочел бы, чтобы он заговорил о чем-то ином.

Я все понимал: свой долг перед кланом, перед страной, перед отцом. Никогда прежде и никогда в жизни я не стану бегать от битвы, отсиживаться в поместье, трусливо прятаться в тени. Восстание должно быть подавлено, и как можно скорее. И жесткой, беспощадной рукой, потому что для внешних врагов нет страны слабее, чем разбираемся внутренними распрями.

И еще несколько недель назад я беспрекословно возглавил бы отряд, который сёгун намеревался направить в северные монастыри, и исполнил бы приказ, что был дан.

Но сейчас все изменилось. Раз и навсегда.

Я больше не принадлежал только клану, стране, семье. Теперь я принадлежал не лишь самому себе.

Теперь в моей жизни появились доверившаяся мне женщина. Йоко.

И пока выходило, что ее доверие я оправдать не сумел.

Я не собирался оставлять ее одну — не после того, что рассказала мне сама Йоко. Не после подробностей, которые добавил отец, державший во дворце сёгуна шпионов.

Но почти сразу же после отъезда Акико-сан гонец на загнанной лошади привез в поместье Фудзивара приказ от сёгуна: нам с отцом надлежало разделиться. Я должен отправиться к северным монастырям вместе с Нарамаро-саном, а отец — на побережье к южным границам империи.

И Йоко останется в Камакуре одна.

Я вспылил. Повел себя недостойно самурая. А после безобразной вспышки пытался выместить злость и ярость на деревянном манекене, но лишь напрасно перевел бамбуковые палки. Успокоиться это не помогло. Разум также не очистило.

Вдобавок ко всему теперь мне предстоял разговор с отцом, на которого я повысил голос.

Глубоко вздохнув, я отбросил с лица волосы, что выбились из традиционной самурайской прически на затылке.

Конечно, между мной и отцом появилось недопонимание. Никогда в жизни я не расскажу ему о том, что произошло между нами с Йоко в ночь перед ее отъездом. Потому отец и посчитал глупой блажью мое желание отправиться во дворец сёгуна несмотря ни на что.

«За Йоко-химэ присмотрят наши люди. Она не останется одна», — так сказал отец, и на моем месте мудростью было бы смолчать.

Но я не смолчал.

Я упомянул мать.

«Женщины Минамото никогда не бывают в безопасности. Тебе ли не знать!».

Я знал обо всем, что случилось с матерью до моего рождения. Знал о попытках отравления и похищения. Знал, что во время нашей войны с Тайра ее фактически заставили казнить собственного отца. Она сама вынесла ему приговор, но это был выбор без выбора. И то, что случилось потом… Игра, затеянная главой клана Асакура. Дети, которых одного за другим потеряла мать. До тех пор, пока у клана не появился наследник мужского пола. Пока не появился я.

Я не хотел, чтобы Йоко повторила ее судьбу. Я не для того поклялся ее защищать… Отец тоже клялся. Но никому еще не удавалось обмануть судьбу.

Если бы после моих слов отец меня ударил — мужчину, самурая, наследника клана — я бы даже не стал пытаться уйти от удара. Потому что еще в момент, когда произнес их, понимал, насколько несправедливы были мои слова.

Но Такеши Минамото воспитывал в себе сдержанность уже три десятка лет, и потому он меня не ударил.

— Идем, — я отбросил в сторону бамбуковую палку, скользнул взглядом по обломкам манекена и посмотрел на притихшего Фухито. — Пора возвращаться.

Отца и Томоэ я нашел в покоях сестры. Вместе с ними за длинным столом, на котором была разложена подробная карта империи, сидел муж сестры Ямато — самурай из обедневшего самурайского рода, который, войдя в клан, принял фамилию Фудзивара и навсегда отрекся от притязаний на то, чтобы стать его главой.

Отец мельком посмотрел на меня, когда я вошел, и вернулся к карте. Он взял несколько костяных фигурок и передвинул их от дворца в Камакуре на север.

— Ты вовремя, — бесцветным голосом сказал он и указал кивком головы на пустующее место подле себя. — Сёгун выдвинется из столицы в ближайшее время. Вы должны встретиться с ним на переправе через реку. Вот здесь, — он обозначил место на карте.

— Глупая, глупая затея, — Томоэ фыркнула, откровенно показав недовольство предложенным планом. — Кто это придумал? Его толстобрюхие советники?

Я с трудом подавил улыбку. Сестра всегда была остра на язык и никогда не пыталась за пышной мишурой вычурных слов спрятать горькую, жестокую правду.

— Ты говоришь о нашем сёгуне, — отец скривился.

— Который предлагает неразумные вещи! — она чуть ударила раскрытой ладонью по столу. — Зачем нужно выстраивать войско в низине? Чего он пытается этим добиться? Монастыри в горах выдержат и двухлетнюю осаду, или Нарамаро собирается провести там следующие двадцать месяцев? С твоим сыном, между прочим!

И она шумно втянула носом воздух — высшая степень недовольства.

Ямато предусмотрительно молчал. Он вообще редко возражал жене. И совсем никогда — при других людях.

— Довольно, — отец поморщился как от зубной боли. — Довольно, Томоэ. Мы больше не будем обсуждать этот приказ. Все, что мы можем сделать сейчас — это ему последовать.

Томоэ показательно фыркнула и сложила руки на груди.

Отведя от нее взгляд, я посмотрел на карту. Сёгун хотел растащить войско по двум противоположным границам империи, и такое решение не выглядело мудрым.

— Порой я думаю, что напрасно отказалась от места в совете сёгуна, — тихо пробормотала Томоэ.

Я бросил на отца быстрый взгляд. В свое время от тоже отказался — от намного больших почестей. Отказался от власти, которую получил бы, согласись стать главным советником Нарамаро-сана.

— Потому что теперь его окружают сущие глупцы, — договорила сестра, так и не дождавшись от отца ни слова.

Тот едва заметно дернул подбородком.

— Я отправлюсь на юг. В земли Асакура. Повидаю дочь, — железным голосом произнес он, и Томоэ молча закатила глаза, признав свое поражение. — Нарамаро опасается, что, как только слухи о восстании в монастырях достигнут континента, те ударят с моря.

В этом случае они нападут на клан Асакура — именно их земли граничат с побережьем. И моя сестра Хоши, которая замужем за главой клана, окажется в опасности.

Невольно я вспомнил младшего братишку. Он должен был проделать уже половину пути между землями Асакура и Минамото. Вернется в поместье и поддержит мать.

Никто не ожидал, что все так сложится. Что монастыри вспыхнут, словно фитиль масляной лампы. Один за другим, один за другим, и пламя распространится далеко вглубь империи.