Когда расцветёт сакура (СИ), стр. 5

Первой в глаза бросилась изящная ширма-перегородка, что разделяла спальню на две части. Материалов обивки служил светлый, песочный шелк, густо расшитый золотой нитью. Сплетались воедино витиеватые узоры, распускались на створках неведомые мне цветы, стебелек бежал за стебельком. Поневоле я залюбовалась и подошла к ширме, коснулась прохладной поверхности шелка раскрытой ладонью.

— Все готово, Йоко-химэ, — окликнула меня Саюри.

Сопровождаемая ее слишком внимательным взглядом я прошла в соседнюю комнату, где располагалась деревянная бочка-бадья, размером как раз для девушки. Я бездумно позволила себя раздеть и залезла в бадью. Обнажаться в присутствии других женщин, пусть даже служанок, было неловко.

В этой непривычной, странной купели я, наконец, смогла внимательно себя рассмотреть. Гордость Йоко — длинные, блестящие и гладкие как шелк черные волосы. Когда служанки сняли с меня нижнюю рубашку-хададзюбан, кончики распущенных прядей защекотали ягодицы.

Руки оказались не такими нежными и мягкими, как я представляла. На ладонях нашлось даже несколько мозолей, которые я точно не ожидала увидеть у дочери сёгуна. А на предплечье я заметила длинный, витой шрам. Давно затянувшийся, он был получен несколько лет назад, если не больше. На белой коже эта отметина казалась инородной. Чужой.

Как и я сама.

Когда тело и волосы натерли мыльным корнем, а потом обмыли вновь принесенной водой, служанки с величайшей осторожностью поднесли мне круглый предмет на длинной ручке. Одна его сторона выглядела как обычное зеркало. Она была сделана из полированной бронзы и в самом деле могла отражать людей или предметы. Обратная сторона была украшена различными иероглифами и узорами.

Все еще не веря своим глазам, я заглянула в бронзовое зеркало и впервые увидела свое лицо. Лицо Йоко.

Миловидная, приятная девчушка. Слегка вздернутый курносый нос, бледное после болезни, исхудавшее лицо с тонкой фарфоровой кожей. Если хорошенько присмотреться, я могла различить голубые, едва заметные линии вен у себя под глазами — настолько прозрачной была кожа.

Темно-карие глаза миндалевидной формы смотрели таким узнаваемым, моим взглядом из прежней жизни. Кажется, на щеках я увидела небольшую россыпь веснушек.

Так странно. Смотреть на себя и не узнавать. Смотреть — и узнавать.

Йоко была хорошенькой, но не особенной. Симпатичной, но не ослепительно красивой. И я пока не знала, к добру ли это.

Мне помогли вылезти из бочки-купели и завернули в белоснежные простыни, оставив волосы тяжелыми, мокрыми прядями лежать на спине.

Я услышала шум из соседней комнаты и кивком головы велела Саюри узнать, кто пришел. Надеялась лишь, что мать Йоко не решила навестить дочь прямо с самого с утра. Но вернувшаяся служанка развеяла мои опасения.

И дала почку для новых.

— Госпожа Наоми Минамото хотела бы проведать вас, — немного сконфуженно проговорила Саюри, и я похолодела.

Наоми Минамото. Жена Такеши Минамото. Хозяйка поместья.

— Конечно, конечно, — пробормотала я, странным образом ощущая, как пиетет Йоко перед этой женщиной смешивается с моим собственным восхищением книжной героиней.

И вот она живая, из плоти и крови. И мне предстоит с ней встретиться.

5. Вопросы и подозрения

Саюри на скорую руку помогла мне облачиться в простое хлопковое кимоно — юката — и я вышла из комнаты. Наоми Минамото уже дожидалась меня в спальне: совершенно точно такая же, какой я ее представляла, и одновременно не похожая на книжное описание.

Вспомнив, что я должна поприветствовать ее, я поспешно склонилась. Тело помнило привычные, повторенные тысячи раз движения.

Женщина улыбнулась мне, и от уголков глаз в разные стороны разошлись лучики морщин.

— Здравствуй, Йоко-химэ, — сказала она.

Они были ровесницами с Акико, но прожитые годы и испытания, через которые пришлось пройти Наоми, отпечатались на ее лице гораздо сильнее, чем на матери Йоко. В ее темных волосах виднелись седые пряди, вокруг глаз и губ расходились морщины. Война, которую клан Минамото вел с кланом Тайра, пленение ее мужа, два выкидыша — конечно, они сказались на Наоми. Не могли не сказаться.

На Йоко — на меня — она смотрела с теплотой, в которой можно было купаться, как в солнечных лучах.

— Твоя матушка сказала, что тебе уже лучше. Мы все были очень рады это услышать, — Наоми продолжала говорить, пока я исподтишка рассматривала ее кимоно насыщенного, темно-синего цвета, украшенное по подолу и вороту вышивкой в виде сливовых лепестков.

— Благодарю, Наоми-сан, — привычное обращение само сорвалось с губ. — Я прошу прощения, если доставила вам беспокойство.

— О чем ты говоришь! — Наоми махнула рукой. А вот голос у нее звучал словно у молодой девчонки. — Это нам следует просить прощения, что не смогли защитить наших гостей в нашем поместье. Впрочем, Такеши-сама уже все обсудил с твоим отцом.

Я могла лишь стоять и растерянно хлопать глазами. Что она имела в виду, когда сказала, что они не смогли защитить гостей?

В памяти Йоко события нескольких дней, предшествовавших ее болезни, не отложились. Она — я — даже не помнила, как проделала весь долгий путь до поместья Минамото. Ведь очнувшись, я была уверена, что нахожусь во дворце сёгуна.

А теперь могло оказаться, что Йоко вовсе и не болела. Но что тогда? Отравление? Случайное или намеренное? Покушение? Попытка убийства?

От вопросов закружилась голова, и я пошатнулась, что не укрылось от внимательного взгляда Наоми. Она шагнула ко мне и протянула руку.

— Не рано ли ты встала с футона, Йоко-химэ? — спросила она, цокнув языком. — Сегодняшнюю трапезу можно отменить, если тебе не здоровится.

— С моей дочерью все хорошо, благодарю, Наоми-сан, — раздвинулись в стороны двери, и в спальню вошла мать Йоко. — Вам не о чем беспокоиться, она обязательно будет присутствовать на вечерней трапезе, — с нажимом произнесла Акико.

Ее давление было почти физически ощутимо. Я накрыла ладонью локоть и прижала согнутую руку к животу в интуитивном, защитном жесте.

Наоми молчала несколько долгих секунд. Сузив глаза, смотрела на Акико, словно что-то решала в уме. А после в одно мгновение расслабилась и приветливо улыбнулась.

— Конечно. Как скажете, Акико-сан, — она снова улыбнулась и перевела взгляд на меня. Мне показалось, он самую малость потеплел.

— Очень рада, что тебе лучше, Йоко-химэ, — слегка склонив голову, она развернулась и с идеально ровной спиной покинула комнату.

За ней едва успели закрыться раздвижные створки, как Акико набросилась на меня, зашипев подобно разъяренной кошке.

— Что ты ей наговорила, глупая девчонка?! Совсем потеряла стыд?! Знаешь же, что Наоми Минамото изначально была против этого союза… Чего ты пытаешься добиться?! Хочешь притвориться немощной, чтобы Минамото отказались от церемонии? Этого не будет, заруби себе на носу! Мы с твоим отцом этого не допустим! — и она с силой ущипнула меня за руку повыше локтя; так, что я почувствовала боль даже через плотный хлопок юкаты.

— Я ничего ей не говорила! — кровь хлынула к щекам, но я заставила себя сдержаться.

Едва ли Йоко дерзила матери в своей прошлой жизни.

— У меня закружилась голова, я слегка пошатнулась, а Наоми-сан просто проявила участие…

Почему-то мои слова разозлили Акико еще сильнее. Она сузила глаза и цепко схватила меня за подбородок, и дернула на себя так, что я с трудом устояла на ногах.

— Участие? Эта женщина не способна на участие… Уж поверь мне, я знаю это лучше всех, кто бы что ни говорил. Она уничтожит тебя и даже не обернется, чтобы посмотреть, — шепот Акико разливался по комнате подобно яду. Ее глаза горели лихорадочным огнем, щеки раскраснелись. — Поэтому не смей больше оставаться с ней наедине, ты поняла меня, девчонка?

Женщина крепче сжала пальцами мой подбородок, и я поспешно закивала. Ее вид одновременно пугал и завораживал своим яростным сумасшествием. Когда она отпустила меня, я шагнула назад. Хотелось оказаться от Акико как можно дальше.