Когда расцветёт сакура (СИ), стр. 29

Я еще подивилась его внезапному упорству, но удивление прошло, стоило мне подвинуться к нему и сдвинуть в сторону остатки нательной рубахи.

Левый бок Таро был обезображен шрамом от ожога, который начинался сразу под грудью, шел вдоль ребер, спускался ниже и исчезал под поясом штанов. Он не показался мне особенно уродливым, но он был огромен, и я сразу же подумала, какую сильную, должно быть, боль он испытал. Охватившее меня волнение вырвало изо рта короткий, удивленный вскрик. Руки, держащие повязки, задрожали, и я услышала, как Таро резко втянул носом воздух, и тут же подняла на него взгляд.

— Прости… — поспешно шепнула я, чтобы загладить неловкость. — Я просто не ожидала…

Он небрежно повел плечами.

— Выходит, напрасно подглядывала тогда в онсэне, — у него даже хватало сил, чтобы шутить!

Я посмотрела на повязки в своих руках и на его залитый кровью правый бок. Я понятия не имела о том, что и как правильно делать, но, наверное, начать стоит с того, чтобы смыть засохшие бурые пятна.

Я оторвала небольшой кусок тряпицы, плеснула на него водой из бурдюка и поднесла к телу своего жениха. Руки все еще слегка подрагивали: теперь уже от волнения и смущения. Мне пришлось склониться близко-близко к нему, и я ощущала, как его рваные, скупые выдохи мягко ворошат волосы на моей макушке. Я слышала, как он стискивал зубы и давил внутри себя стоны, когда я невольно касалась тряпицей открытой раны — я не сразу разглядела ее в темноте, ведь повсюду на теле была кровь.

А еще я почувствовала, как порой он мелко, судорожно вздрагивал — в тот момент, как мои ледяные пальцы дотрагивались до его горячей кожи. И дрожал он вовсе не от холода.

— У тебя порез вот здесь, — шепотом выдохнула я и осторожно прикоснулась к боку. — И еще я помню, что один был на плече… Привстань чуть-чуть.

Он повиновался, с усилием оторвался себя от дерева, и я практически уткнулась носом ему в грудь, пока пропускала тряпицу за его спиной раз за разом. Пришлось чуть повернуться, прислониться щекой к его обжигающей коже. Сердце у меня стучало, словно у ненормальной, и думала я совсем не о тех вещах, о которых должна была.

Затянув узел, я с сомнением оглядела творение своих рук. Я старалась бинтовать так туго, как могла, но понимала, что едва ли эта повязка поможет затворить кровь. Но Таро, проследив за моим взглядом, сказал.

— Благодарю. Хорошо получилось.

Я недоверчиво на него посмотрела, мысленно покачав головой. Он по-прежнему пытался меня утешить.

— Откуда у тебя этот шрам? — вопрос вырвался сам по себе, я даже не думала про след от ожога в последние минуты.

Я спросила и тут же пожалела, испугавшись, что мое любопытство может задеть его гордость. Очень наивно с моей стороны было предположить такое.

Таро не повел и бровью.

— Нас с младшим братом пытались убить. Подожгли комнату, в которой мы спали…

Хорошо, что я ничего не держала в руках в тот момент, иначе непременно выронила бы.

— Как убить? — пораженно переспросила я, смотря на него во все глаза.

Он же, напротив, оставался спокоен и беспристрастен, словно рассказывал мне о чем-то незначительном, выдуманным.

— Отца ненавидит половина страны из-за победы над кланом Тайра в той войне… — его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания. — Его сыновья — желанная цель.

— Это чудовищно, — я потрясала головой и приложила ладони к щекам.

В тот момент во мне говорила женщина из далекого двадцать первого века, где подобное действительно считалось варварством.

Таро же бросил на меня быстрый, удивленный взгляд. Он вскинул бровь, а я велела себе прикусить язык. Надеюсь, он подумает, что Йоко — цветочек, воспитанный в полной изоляции во дворце сёгуна, потому и удивляется привычным и банальным вещам для того времени и страны.

— А где это случилось? В поместье Минамото? — я решила отвлечь его внимание, закидав вопросами.

— Нет, — он покачал головой, все еще поглядывая на меня с беспокойным прищуром. — Мы гостили у моей старшей сестры — Хоши. Она жена главы клана Асакура.

Внезапно происходящее обрело смысл. Чудовищный, жестокий, но смысл. Много лет назад Такеши Минамото убил старика Дайго — главу клана Асакура в то время. Тогда никто не догадался или не посмел обвинить Такеши в смерти старика. Но годы шли, и, наверное, по стране поползли слухи — один ужаснее другого. Я могла с легкостью представить, как они проникали в самые отдаленные уголки, терзая неокрепшие умы. Достигли они и клана Асакура, где нашлись люди, мечтавшие отомстить за убийство старика Дайго. Конечно же, целью избрали сыновей Такеши Минамото.

Разве могло что-то причинить большую боль, чем смерть ребенка?..

Расчувствовавшись, я всхлипнула, и Таро мягко коснулся моего подборка, перехватив взгляд.

— Когда бросилась с ножом на одного из нападавших, ты не плакала, Йоко, — сказал он мягко.

Я всхлипнула еще раз, перемежав слезы с улыбкой. Это была воистину безумная ночь. И какой нас дальше ждет день?..

— Нужно немного отдохнуть, — он пошевелился, садясь поудобнее — насколько было возможно. — Поспим пару часов.

— Здесь?..

— Нас больше никто не преследует, — уверенно сказал Таро, и его слова внушили мне призрачное, но спокойствие. — Их силы не бесконечны.

Я пожала плечами, критически оглядывая место нашего ночлега. Во-первых, сил спорить с ним не было совершенно, хотя я все еще боялась, что на противоположном берегу реки появятся самураи в белых масках. Во-вторых, я решила ему довериться. Таро был воином, он знал лучше меня.

— Садись рядом, — он кивнул на место подле себя. — Так будет теплее.

Замешкавшись, я все же устроилась там, где он показал, и прислонилась спиной к жесткой, шершавой коре. Было неудобно, но я не жаловалась. Поначалу я старалась не касаться его плеча, но после сдалась и прильнула. От земли тянуло холодом. Одежда, которую я намочила, пока бегала с одного берега на другой, липла к телу ледяными, противными щупальцами. В дыры и прорехи попадал студеный, ночной воздух, забирая последнее тепло.

А Таро был горячим, и я, уже провалившись в сон, запоздало понадеялась, чтобы этот жар не оказался на утро сильнейшей лихорадкой.

Те крохи сна, что достались нам, я провела в тяжелом забытье. Мне снилась разгневанная Кицунэ, и я не понимала, привиделось ли мне это или богиня снова приходила ко мне, пока я спала? Я не помню ничего, кроме грома и молний и ее гнева, который я ощущала почти физически: хотелось сжаться и убежать от нее на край света.

Проснулась я за одно мгновение. Открыла глаза и увидела над собой лицо Таро: во время сна я сползла с его плеча на бедро. Я тотчас подскочила, словно ошпаренная, испугавшись этой близости.

Небо, казавшееся бесконечно черным этой страшной ночью, посветлело. Рассеялись тучи, погасли звезды, и вдалеке над нежно-розовым горизонтом медленно вставало солнце.

Я бросила украдкой взгляд на Таро, мысленно поблагодарив, что мое поспешное бегство с его бедра он никак не прокомментировал. Он немного отдохнул за ночь, и выглядел сейчас намного лучше, чем я запомнила накануне.

— Ты звала Кицунэ во сне, — сказал он, и от его голоса повеяло холодом.

Потянувшись за бурдюком и глотнув воды, я подавилась и закашлялась. Его слова застали меня врасплох.

— Просила ее кого-то пощадить… — с нажимом продолжил Таро, и я поняла, что отмолчаться не выйдет. — Злые ёкаи никогда не щадят смертных. Странно, что ты взывала к ней.

— Злые? — переспросила я спросонья раньше, чем успела подумать.

Хлесткий взгляд Таро показал мне, что он замечает каждую, каждую мою случайную оговорку. Это не мать и не Саюри.

Ведь, к сожалению, мой жених действительно слушал, что я говорила.

— Злые, — ровным голосом отозвался Таро, но это меня не успокоило.

Зарубка на памяти сделана, поняла я. Он не забудет.