Когда расцветёт сакура (СИ), стр. 28

Когда до другого берега оставался лишь один прыжок, я повернула обратно. Уйти сейчас — было выше моих сил. Я не видела битву до этого момента, лишь слышала ее звуки: глухой скрежет мечей, ругань и проклятья.

Таро сражался уже с тремя: четвертый валялся мертвым у берега, половина его тела болталась в воде. Я сглотнула и поспешно отвела взгляд. Моему жениху приходилось несладко: за его спиной не было леса, к которому он мог бы повернуться, чтобы избежать коварного удара сзади. Теперь ему приходилось постоянно держать своих врагов в поле зрения и крутиться, крутиться вокруг себя, чтобы отражать их удары.

Я перехватила кинжал, который он мне дал. Что я могла поделать?..

Ничего. И соваться туда было полнейшей глупостью с моей стороны, когда Таро дважды или даже трижды велел мне уходить.

Но я не могла уйти. Просто не могла.

Первым меня заметил вражеский самурай. К тому моменту белая маска уже не скрывала его лица, он лишился ее во время схватки. Он что-то крикнул своим союзникам, и Таро, услышав, обернулся на мгновение: я как раз стояла в одном прыжке от берега.

Гримаса, прокатившаяся по его лицу, ударила меня под дых, вышибла из легких весь воздух. Мне показалось, ему было легче сражаться, зная, что я в безопасности — мнимой и ненадежной, но безопасности.

За их смертельной, стремительной пляской было трудно уследить человеческому взору. Катаны рассекали воздух, и я едва замечала начало замаха. Таро припадал на землю, скользил, кувыркался и ни на мгновение не прекращал вращать мечом, чтобы создать себе всестороннюю защиту.

Он заметно устал и выдохся, но я чувствовала, что остановиться его заставит только смерть. Иной причины прекратить схватку для него не существовало. Сдача в плен на милость победителю была невозможна.

Из тех троих преследователей на меня больше никто не обратил внимания. Видимо, сочли ничего несущественной помехой, с которой планировали расправиться после того, как убьют Таро.

Я крепче сжала кинжал, выжидая удобного момента.

И он представился.

Кажется, Таро запнулся. Или у него от усталости подкосились ноги. Он оступился, утратил равновесие и пропустил удар, но успел в самый последний момент увернуться, и лезвие лишь распороло ему кожу на плече. Но этого было достаточно, и в его обороне появилась брешь, которая могла стать смертельной.

Трое самураев синхронно двинулись к нему, вскинув мечи, и я кинулась на одного из них со спины, не успев ничего толком обдумать. И пока мужчина пытался отодрать мою цепкую хватку от своей шеи, Таро успел подняться на ноги и встать в защитную позу.

Но дальнейшей битвы я уже не увидела: самурай, наконец, дотянулся до меня и, крепко схватив, перебросил на землю через плечо, словно я была букашкой. Удар вышиб из меня остатки дыхания, и когда я открыла глаза, то увидела над собой мерзко ухмылявшееся лицо без маски.

Словно в замедленной съемке я наблюдала, как враг подносит ко мне руку и сбирает в горсть кимоно на груди, намереваясь тряхнуть меня как куль с мукой. Он щербато улыбался, довольный собой, и потому не заметил, как я вытащила из рваного рукава кинжал. Он взревел, когда лезвие вошло ему в голень. На пальцы хлынула горячая кровь, я резко дернула оружие на себя, и оно с чавкающим звуком покинуло плоть. И тогда я ударила во второй раз: в то же место.

Мужик снова взревел, отпустил меня и рухнул на колени, зажав руками рану. Не теряя ни секунды, я перевернулась и стремительно поползла подальше от него. Он бросился за мной ничком, схватил окровавленной ладонью мою лодыжку и резко дернул на себя, протащив меня животом по земле.

Я извивалась, стремясь вырваться из его хватки, но он тащил и тащил меня. Кинжал я выронила чуть впереди и теперь никак не могла его достать.

— Ах ты дрянь, — до меня доносился его глухой, полный ненависти шепот. — Ну, я тебе задам.

А потом он закричал. Раз, другой, третий. И ослабил хватку, и я тут же вывернулась и легла на спину. Над поверженным врагом, пошатываясь, стоял окровавленный Таро.

Он еле держался на ногах.

Не помня себя, я бросилась к нему, чтобы подставить плечо, но он с трудом покачал головой.

— Возьми свой кинжал… одну катану… любой заплечный мешок… — отрывисто, делая долгие паузы между словами, велел он, и я бросилась обыскивать побежденных самураев, которые валялись на берегу.

Не все они были мертвы. Кто-то стонал, теряя кровь. Кто-то лишился головы. Кто-то был разрублен почти пополам.

Наверное, много позже я увижу эту безумную ночь в своих самых страшных кошмарах.

Но тогда я не думала ни о чем кроме того, что мне сказал сделать Таро. Забрать оружие, забрать вещи.

Когда с этим было покончено, и я подошла к нему, то с трудом сдержала вскрик. Выглядел он ужасно. И крови на нем было столько, что хватило бы на двоих.

— Идем, — кое-как прохрипел он и повернулся.

На ногах он стоял нетвердо, и я не представляла, как он пройдет по булыжникам в реке.

Но клан Минамото был слеплен из особого теста.

Таро прошел. Еще и мне не позволил помочь. Не хотел утянуть с собой в воду, если оступится.

На другом берегу сил ему хватило лишь на то, чтобы дохромать до ближайших деревьев. Таро рухнул на землю: молча и страшно, без единого стона.

И мне пришлось заниматься обустройством нашего нехитрого ночлега самой. Убрав в сторону оружие, я распотрошила два кожаных мешка: один с лошади снял Таро. Второй я сняла с мертвого врага.

В них нашлись пустые бурдюки для воды, скомканные тряпки, едва ли не в труху изломанные сухие лепешки, что-то похожее на рубашку и, кажется, огниво. Я повертела его в руках и отложила. Зажигать огонь было страшно. Да и едва ли я справилась бы.

Я наполнила в реке бурдюки и заставила Таро сделать несколько глотков. Оставшейся водой умыла ему лицо, но засохшую кровь было так просто не оттереть.

Он открыл глаза и осознанно посмотрел на меня, как раз когда я пыталась промокнуть рану на виске. Сперва дернулся за катаной, но через мгновение его взгляд прояснился, и он безвольно опустил руку на землю. Таро чуть пошевелился, осматриваясь: я прислонила его к ближайшему дереву, и теперь он полусидел-полулежал на земле.

— На тебе столько крови, — прошептала я сокрушенно.

Мне было страшно смотреть на его раны. Мне не хотелось их видеть.

— Я в порядке. Не тревожься, — прохрипел Таро, и это, конечно же, ничуть меня не убедило.

— Я не стала разводить костер, — сказала я, и он кивнул.

— Это правильно.

— Но нам нужно согреться… и твои раны… — я даже не знала, за что хвататься первым, и от охватившего меня отчаяния хотелось плакать.

— Ночь уже скоро закончится, — Таро попытался улыбнуться, но вышло жутко. — И мои раны не смертельны.

— Ты едва стоял на ногах, — напомнила я и смутилась.

Возможно, стоило последить за языком.

— Не смертельные не значат безболезненные, — он хмыкнул и тут же пожалел об этом, когда приступ острого кашля скрутил его, согнув едва ли не до земли.

Откашлявшись, он выпрямился, и я отвела взгляд. Не хотелось смущать его своей жалостью, которая плескалась во мне через край.

Непрестанно морщась, он скинул на землю истрепанную накидку, от которой осталось одно название, и развел в стороны полы короткой куртки из грубой ткани. Под ней угадывались остатки нательной рубахи с огромным темно-бордовым пятном.

— Ты нашла в мешках повязки? — спросил он, и я машинально подала ему стопку чистых тряпиц.

И лишь потом запоздало спросила.

— Что ты собираешься делать?

— Перевяжу себя, — коротко пояснил он, сцепив зубы.

— Я же могу помочь! — не сдержав в голосе обиду, воскликнула я.

Он посмотрел на меня недоверчиво и будто бы даже смущенно.

— Ты дочь сёгуна, Йоко…

— И что? — я невежливо его перебила. — У дочери сёгуна, по-твоему, рук нет?

Его довод был полнейшей нелепицей, учитывая все случившееся за последние несколько часов.

Таро помедлил, но нехотя кивнул, позволив мне помочь.