Когда расцветёт сакура (СИ), стр. 25

— Кто это? — спросила я шепотом мать, не будучи уверенной, что могу ее так называть.

После того, что я услышала.

— Кто на нас напал? — повторила я и удивилась тому, как тихо и хрипло прозвучал мой голос.

— Не знаю, — рассеянно ответила Акико, не глядя на меня.

Она выискивала мужа и сына в толпе, но это было почти невозможно: слишком много мужчин, слишком стремительно они передвигались, слишком были похожи со спины.

Я тоже попыталась разглядеть хоть кого-нибудь: отца, жениха или главу клана Минамото. Но тщетно.

Со стороны леса доносились жуткие крики, из-за которых все руки у меня покрылись густыми мурашками. Боевой клич, поняла я, когда следом за воплями в нас полетели новые стрелы и копья, и хлынула волна мужчин, носивших на лицах жуткие белые маски. Одно их облачение вызывало дикий, животный страх.

У меня зуб на зуб не попадал — так сильно я дрожала. Рукоять кинжала Кёсукэ, которую я сжимала в ладони, уверенности не придавало. Что бы я могла сделать, одна против вооруженного мужчины, вгонявшего меня в первобытный ужас?..

— На землю, на землю! — рявкнул на нас один из самураев, и мы послушно опустились на колени и согнулись.

Стало еще страшнее, ведь теперь мы не могли ничего видеть, лишь слышали скрежет и лязг метала и нечеловеческие крики мужчин. Воздух сделался соленым, потяжелел от выплескивающейся крови. Запахло железом, и я поморщилась. Так пахла сама смерть.

Над головами свистели стрелы, и сразу две почти одновременно угодили прямо в грудь самураю, что стоял рядом со мной. С глухим стоном он покачнулся и рухнул на колени, а затем завалился на бок, лицом ко мне, и я увидела, как жизнь покинула его тело, как потускнел, померк свет в его глазах.

Так впервые я увидела, как умирает человек.

Зажав рот двумя ладонями, я с трудом дышала через нос и молилась всем известным богам, пытаясь подавить рвотный позыв.

Со смертью самурая, имени которого я даже не знала, в обороне вокруг нас образовалась брешь. Которой тут же не преминули воспользоваться враги.

Когда в суете битвы они разглядели неподвижную группу людей в центре лагеря, на нас бросилась едва ли не дюжина мужчин.

— Защищать женщин! — рявкнул все тот же самурай, и ответом ему послужил боевой клич, в едином порыве вырвавшийся у всех остальных.

Я зажмурилась и, вслепую нащупав руку Саюри, сжала ее изо всех сил.

Интересно, это конец? Я умру сегодня?..

Когда прямо над головой нечеловечески громко заскрежетала сталь двух мечей, я завизжала от неожиданности и испуга. Выдержать такое было выше моих сил.

Мужчины отчаянно сражались, в разные стороны разлетались отрубленные головы, падали на землю мертвые тела. Кровь, пот, крики, боль, грязь, соленый воздух, липкий страх, дикий скрежет стали о сталь — так выглядела для меня эта битва.

Самураи, защищавшие нас, умирали один за другим, и я поняла, что надо что-то делать, пока не пали все, и противники не схватили бы нас, как послушных овец. Я дернула Саюри за руку и взглядом указала в сторону: нужно бежать, пока не поздно.

Может, спрятаться в лесу? Или залезть под повозку, укрыться за ее колесами? Переждать битву, пока самураи Татибана и Минамото не одержат верх?..

Действуя на одних голых инстинктах, я рванула вперед, крепко сжав руку Саюри. Позади громко закричала Акико, и сразу пятеро мужчин — своих, чужих — бросились к ней.

Бегать в деревянных гэта было невыносимо, и они слетели с меня уже через несколько шагов. Подол кимоно мешался, сковывал движения, и я сжала в ладонях тяжелый шелк, обнажив колени. Только так был шанс спастись.

Бежать куда-то в самый разгар схватки было невероятно сложно. Приходилось уворачиваться от ударов, отскакивать в сторону, стараться не попасть под шальную стрелу или чью-то горячую руку. Я не разбирала, кто передо мной — свои или чужие — лишь стремглав неслась вперед, подталкиваемая извечным желанием выжить. Любой ценой. Вокруг кричали и стонали люди, замертво падали мужчины, звенела сталь, горели и дымили шатры, и горло обжигала едкая гарь, а мы с Саюри бежали, казалось, сквозь Преисподнюю.

Когда я поняла, что меня преследуют, было слишком поздно. Самурай с пугающей белой маской на лице шел за мной по пятам. Он схватил меня за волосы и дернул на себя, и я рухнула ему под ноги под громкий крик Саюри и завизжала сама: от боли. Прическа растрепалась, и он крепко держал мои волосы в кулаке и тянул на себя, волоча меня по истоптанной земле.

Я пыталась вцепиться ему ногтями в запястье, но раз за разом ударялась пальцами о металлические пластины его брони, прикрывавшей руки. Я пыталась тормозить ногами, упираться изо всех сил, но против него я была лишь былинкой на ветру. Голова разрывалась от боли: держал он меня немилосердно и беспощадно.

— Отпусти, отпусти меня! — кричала я, задыхаясь, но ему было наплевать на мои стоны.

Я поняла, что он хочет уволочь меня в лес, когда заметила, что мы отдалились от гущи битвы.

Это был мой последний шанс вырваться, и я принялась сопротивляться с удвоенной силой.

— Отпусти! — завизжала я так громко, как только могла, и в этот момент что-то сбило моего похитителя с ног.

Оказавшись на свободе, я тут же отползла в сторону, заикаясь и всхлипывая, и ползла до тех пор, пока не уперлась спиной во что-то твердое: колесо от одной из повозок.

Человеком, который меня спас, оказался Таро, и теперь он сражался с самураем в маске. Их бой был похож на танец — смертоносный, опасный, но завораживающе прекрасный. Я следила за ними, не в силах оторваться. Пламя горящих шатров падало на лезвия их мечей, пробегая от рукояти до самого острия, и казалось, оружие вспыхивало все тем же ярким огнем.

Таро пропустил удар и едва не поплатился за свою ошибку жизнью: он упал на спину и успел в самый последний миг откатиться в сторону, и занесенный над ним меч чиркнул в считанных сантиметрах от его лица. Я закрыла глаза ладонями. И почти сразу же услышала отвратительный, чавкающий звук. Я уже знала его. Так сталь входила в человеческое тело.

Мой жених стоял над поверженным противником. Голова самурая в белой маске валялась в метре от его тела.

Поймав мой взгляд, Таро шагнул ко мне, но мы не получили и мгновения передышки, потому что сразу пятеро мужчин бежали в нашу сторону. И все они носили белые маски.

— Уходи в лес, — велел он мне быстрым, лихорадочным шепотом и удобнее перехватил катану.

Широко расставив ноги, он выставил оружие перед собой, готовый встретить все, что предназначено судьбой.

Пятеро человек… он не выстоит против них! Я сжала в отчаянии кулаки: я ничем, ничем не могла ему помочь!

Улучив мгновение, он повернулся ко мне и улыбнулся жуткой, страшной улыбкой.

— Ничего не бойся.

И через несколько секунд он уже скрестил катаны с первым из той пятерки.

Против скольких врагов одновременно может сражаться самурай? А если они вооружены длинными катанами? Трое — предел, ибо если их будет больше, они станут друг другу лишь мешать.

Так и было. Вскоре Таро отбивался от троих мужчин. Они пытались его окружить, взять в кольцо, но видно у Богов еще осталась какая-то милость к клану Минамото, ведь за спиной моего жениха был лес, а он сам был достаточно умен, чтобы не лишать себя единственного, пожалуй, преимущества. И потому он осторожно пятился назад или мягкими, крадущимися шагами вбок, параллельно линии деревьев.

Благодаря своей хитрости и ловкости он все еще держался. Закусив губу, я наблюдала за них, не моргая и, кажется, даже не дыша. Сердце отчаянно сжималось всякий раз, когда его противники заносили для ударов свои мечи. И каждый раз Таро отбивался, и тогда мое сердце вновь начинало биться.

Но долго он не выстоит. Когда он удачно ранил одного из тех троих, распоров ему бедро, на место павшего пришел свежий, четвертый воин.

У Таро же не было возможности ни выдохнуть, ни вздохнуть. Он устал. Я видела, как потяжелели его движения. Он начал экономить силы, его удары стали короче, исчез былой замах. Ему было тяжело, и смотреть на него было почти невыносимо.